Опасная игра - Лав Тея - Страница 8

– Маккензи…

– Дяде Дастину нужно, чтобы я уехала?

Такая мысль не приходила мне в голову. Возможно, он действительно устал заботиться обо мне.

– Боже, нет, – словно читая мои мысли, быстро говорит отец. – Даже не допускай мысли об этом. Мы просто за тебя волнуемся, вот и все.

– Я в порядке, – грубее, чем хотелось бы, отвечаю я. – Больше со мной возиться не придется. Все хорошо.

Несколько секунд он смотрит в мои глаза, и я выдерживаю его испытующий взгляд.

– Хорошо. Ты изменилась, тыковка.

Я пожимаю плечами.

– Быть может, самую малость.

– Нет, – не соглашается он. – Ты намного сильнее, чем я думал.

Это были еще одни важные слова, которые мне хотелось от него услышать.

– Спасибо.

Чейз будет ходить. Его конечности не парализованы, так как спиной мозг не задет.

Это самое лучшее, что я слышал за последний год. На полное восстановление потребуется время, длительная реабилитация и психологическая поддержка, в которой он сейчас нуждается, потому что играть больше не сможет.

Его родители прилетели из Штатов на следующий день, и все новости мы узнавали от них через тренера. Наконец-то, после операции и восстановления, нам разрешили его навестить.

Чейз лежит на больничной кровати в специальном воротнике и смеется над тем, как Де Смит изображает робота. Наверное, в такой ситуации смех важен. Я всегда им спасаюсь. Периодически я ловлю на себе настороженный взгляд Майка, но игнорирую это. Мы так и не поговорили о нашей потасовке несколько дней назад. Но на льду друг к другу у нас претензий нет. Хоть в этом тренер может быть спокоен.

– Последняя игра была тухлой, – рассуждает Грег Буковски, сидя рядом с Чейзом. – Де Смит спал в рамке и проспал две шайбы. Мы могли сделать матч сухим.

– Заткнись, – наш второй голкипер пихает Грега в плечо. – А кто сидел на скамейке штрафников два раза? Язык за зубами научись держать.

Чейз закатывает глаза.

– Чел, тренер скоро наденет на тебя намордник.

Грег отмахивается.

– Это всего лишь слова, я никого не бью.

Но Де Смит продолжает с ним спорить.

– Да лучше бей.

Буковски морщится.

– Ты достал. Хоули, возвращайся скорее в рамку. Этот придурок там спит.

После этих слов в палате повисает тишина. Она режет уши.

Грег понимает, что сказал, когда все глаза устремляются на него.

– Черт, прости… Хоули, я забыл…

По лицу Чейза сложно что-то прочесть, но ему не нравится возникшая неловкость. Из-за невозможности принять положение, как ему хочется, он вынужден смотреть на всех нас.

– Давайте без этого, парни, – наконец говорит он. – Эта тема не запретна. Я знаю, что больше не выйду на лед, но я не хочу видеть ваши сочувствующие взгляды.

После этих слов все более-менее оживают. Джерри треплет Чейза за плечо и поворачивается ко мне. Я сижу на стуле рядом и пытаюсь собраться с мыслями. Заметив взгляд кэпа, быстро киваю.

Джерри хлопает в ладони.

– Так, парни, двинули. Иначе нас выставит медсестра. Вы как стадо школьников.

В словах капитана есть доля правды. Пока все прощаются с Чейзом, стоит невообразимый гвалт, и я уже начинаю волноваться, что сейчас нас всех действительно выгонят и больше не впустят.

Когда мы в палате остаемся одни, а за дверями все еще стоит шум, Чейз издает тихий стон.

– Твою мать, как все чешется.

Я оказываюсь рядом с ним, пододвинув стул.

– Что мне сделать?

Он смотрит на меня и усмехается.

– Укради меня отсюда.

Я тоже улыбаюсь и помогаю ему удобнее устроиться на подушках.

– В другой раз, принцесса.

Он смеется вместе с шипением, выскользнувшим сквозь зубы от неудачной попытки повернуться.

– Тебе тоже досталось. – Чейз пальцем указывает на уже затянувшуюся рану на моей щеке.

Я недовольно фыркаю, вытянув ноги перед собой.

– Ты же это не всерьез.

Чейз ничего не отвечает. Он молчит несколько секунд.

– Я долго не мог решить, что люблю больше, – наконец произносит он. – Хоккей или музыку. Теперь этот выбор сделан за меня.

Это могло бы прозвучать слишком пессимистично, если бы это говорил не Чейз. У него все еще есть то, что он любит больше всего. Будь на его месте я, то меня бы это сломало. Единственное, чем я хочу заниматься – это играть в хоккей. В моей жизни ничего больше нет. И если бы я лишился такой возможности, то был бы пуст.

Но не Чейз. Даже если бы в его жизни не было музыки, он бы тоже не сломался. Он намного сильнее меня.

Не найдя слов, я просто пожимаю другу руку.

Он несколько секунд молчит, затем снова улыбается, разгоняя гнетущую атмосферу вокруг нас.

– Как у вас с Маккензи?

У меня вырывается смешок. Я чувствую себя школьником, у которого впервые появилась девушка.

– Идеально, – широко улыбаясь, отвечаю я.

Маккензи почти каждую ночь остается у меня. Последние пару дней мы не виделись, потому что у нее были дела, но мы всегда на связи. Единственное, что меня беспокоит, это то, что она приезжает намеренно поздно, когда Эйвери и Энтони спят. Она избегает общения с ними. Но, кажется, я нашел причину. Дело не в них, а в ней самой. Мне сложно объяснить это Эйв, которой тоже не нравится эта ситуация.

– Все было понятно с самого начала, – рассуждает Чейз.

Я пожимаю плечами.

– Точно не мне. С ней бывает сложно.

– Еще бы, – посмеивается Чейз.

Мы болтаем еще несколько минут, пока не приходит его мама. Она тоже не избегает темы хоккея, смело спрашивая меня о нашей последней игре. На самом деле это радует. Чейз действительно сильный человек, если смог так быстро принять ситуацию и уже строить планы на будущее.

На самом деле я ждала его. Поэтому даже не удивилась, когда увидела Хейдена, сидящего у окна за последним столиком. Остался последний рабочий час, после которого мы должны увидеться с Ноэлем. Хорошо, что я уговорила его не приезжать за мной, а встретиться на месте.

Хейден похож на моего отца. Но только внешне. Тот же высокий рост, худощавое телосложение, светло-русые волосы и синие глаза. Но в глазах моего отца нет пустой злобы, как в глазах Хейдена. Тут дело даже не во мне. Он всегда был таким.

Я спокойно сажусь за стол напротив и всматриваюсь в его образ. Пытаюсь понять, что так сильно меня привлекало. Внешность? Да, но не только.

Хейден вздыхает, словно пришел сюда не по своей воле. На нем черное элегантное пальто, которое он расстегнул. Внезапно в его длинных и изящных пальцах появляется телефон. Я сразу узнаю его. Когда-то он принадлежал мне.

Но и это для меня не неожиданность.

– Что ты хочешь?

Он смотрит на меня, размышляя.

– Ты всегда была особенной. И красивой.

Мне стоило бы обратить на это внимание еще в то время, когда мы были вместе. Но, по всей видимости, я была действительно другой. Я была слепа и не замечала его безумных взглядов и слов. Тогда они вызывали восторг, сейчас они пугают.

– Ты пришел шантажировать меня?

Внешне он слишком спокоен, и я знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать, к чему это может привести.

– Возможно. Что ты сделаешь в ответ? Посадишь меня в тюрьму?

Эти слова ранят. Несмотря на свой недавний разговор с отцом и облегчение после него, я все еще чувствую тяжесть вины.

Я борюсь с желанием перевернуть этот чертов стол и убежать. Хейден видит мою борьбу и издевательски улыбается.

– Ну же, Маккензи. Где твоя дерзость? Ты действительно решила измениться ради этого парня? – Он с очередным театральным вздохом откидывается на спинку. – Это так глупо. Меняться ради кого-то. Наверное, сложно все время притворяться. Он того стоит?

Набрав побольше воздуха, я беру себя в руки.

– Да, он того стоит. Но я это делаю не ради него.

Хейден усмехается.