Опасная игра - Лав Тея - Страница 4

Я едва не роняю шлем.

– Кто еще?

На лице тренера хитрая улыбка.

– «Эдмонтон». И с днем рождения, Хейз.

– Спасибо, тренер.

Он уходит, а я остаюсь в раздевалке один на один со своими мыслями. В холле меня ждут парни, чтобы пойти куда-нибудь поесть, а я все еще подбираю челюсть. Из-за выездных игр мы не можем отпраздновать наш с Эйв день рождения, поэтому решили, что отметим его через месяц. И сделаем это с размахом. Но только тогда, когда мой график станет более свободным.

«Эдмонтон Ойлерз». У меня есть возможность остаться здесь и играть на той же арене и на том же льду, на котором играю сейчас. Только уже в другой лиге.

НХЛ.

Три гребаные волшебные буквы.

Вечером в номере Майка и Дэйва парни рубятся в приставку и параллельно смотрят игру «Вашингтона» с «Филадельфией». Не с каждым в команде связался скаут, но многие из нас попали «на карандаш». Я хочу кричать на весь мир, но понимаю, как это глупо. Ничего не известно, ничего не понятно. По турнирной таблице «Эдмонтон» ниже «Бостона Брюинз», но на прошлой неделе поднялись выше «Торонто Мэйпл Лифс». Вслух я никогда не признаюсь, но внутри себя мне страшно попасть в такую машину, как «Брюинз». Наверное, все новое пугает. Останусь ли я дома в Канаде или уеду в Америку, все неважно. Я буду играть на одном льду с теми и против тех, кем восхищался с самого детства. Это пугает еще больше.

– Придурок, я чуть в штаны не наложил! – кричит Майк, когда Грег наваливается на него сзади, незаметно подкравшись в номер.

– Да-а-а! – кричит Джерри, когда на экране Овечкин забрасывает в ворота «Филадельфии» шайбу. – Этот дед машина.

Номера достаточно большие, но наша команда едва вмещается, и пространство кажется тесным.

– Эй, Хейз! С днем рождения, чувак!

Я смеюсь, отбиваясь от медвежьих объятий Де Смита.

– Ты поздравлял меня уже сто раз.

– Девятнадцать лет. – Он продолжает стискивать меня. – Наш малыш уже большой. Ты не забыл про обещание?

– Нет. – Я со смехом уворачиваюсь от Де Смита и заламываю его руку, от чего тот верещит на весь этаж. – Через месяц мы отметим так, что будем вспоминать весь год.

– Ловлю тебя на слове, козел, – сквозь зубы цедит Де Смит. – Отпусти.

Отпустив его руку, я со смехом смываюсь в другой угол комнаты и втискиваюсь на узкий подоконник. Достав телефон из кармана шортов, пишу Маккензи о победе. Она пока не в сети. Родители смотрят каждую мою игру, поэтому пишут или звонят почти сразу после финала, а Эйви с Энтони вообще мои самые главные фанаты. Так что я купаюсь в лучах славы, пролистывая наш общий чат. Учитывая, что сегодня наш день рождения, внимания еще больше. В чате уже больше дюжины фотографий из Досон-Крик. Эйв решила навестить папу, Хелен и Ноя, поэтому они празднуют дома. Я смотрю на лица своей сестры и младшего брата, стоящих по колено в снегу возле подъездной дорожки с огромными лопатами в руках. Надеюсь, Ною за это заплатят. Раньше я всегда получал дополнительные карманные деньги за уборку снега и тратил их на блинчики из «Маки». Боже, как я скучаю по этим блинчикам. К сожалению, это едва ли не единственная достопримечательность моего родного города. У меня почти нет плохих воспоминаний, связанных с домом, в школе было весело, но чем старше мы становились, тем скучнее там казалось.

– Эй, чувак. – Рядом со мной оказывается Майк. Он закидывает свою огромную татуированную руку мне на плечо и наклоняется, чтобы заглянуть в телефон. – Эй, как поживает наша приз-малышка?

Все мое тело напрягается. Я убираю телефон в карман.

– Ты действительно только что это сказал?

Улыбка сползает с лица Майка. Он видит, что я не шучу.

– Хейз, ты что, серьезно? Она же… просто цыпочка.

Приз-малышка, цыпочка – очень мило.

– Ее зовут Маккензи, чел. Она моя девушка.

Майк посмеивается и смотрит по сторонам, чтобы наш разговор никто не услышал.

– Понимаю, – тихо говорит он. – Племянница самого Коффи.

У меня не было неприятностей с парнями такого рода. За девушку мне драться не приходилось, я и сейчас не собираюсь. Но если придется…

Я убираю руку Майка со своего плеча.

– Сначала ты называешь мою девушку «призом», а потом оскорбляешь меня, намекнув, что я с ней из-за ее знаменитого дяди. Тебе не кажется это чересчур для одного разговора?

– Да ладно тебе, Хейз, – Майк пытается как обычно отшутиться.

– Ну, ты уверен в том, что говоришь?

– Может не станешь обижаться на шутки? – Майк выглядит недовольным.

Усмехнувшись, я качаю головой.

– Обида – это совсем другое. Мне просто не нравится, куда ты ведешь.

Майк приподнимает руки в защитном жесте.

– Окей, чел, виноват.

Но он не выглядит виноватым.

– Забей.

– Эй, слушай, я просто не думал, что у вас все серьезно.

Это может быть похожим на правду. Майк из тех, кто несет всякую чушь, совершенно не задумываясь. Конечно, это его не оправдывает, просто он такой.

– Теперь знаешь, – уже спокойнее говорю я.

Майк кивает.

– Мир тесен. Она была подружкой моего хорошего знакомого, поэтому я наслышан.

Он привлекает мое внимание. Я тоже оглядываюсь, чтобы никто не услышал. Но парни не обращают на нас внимания. Все заняты игрой.

– Ты про Хейдена?

Крошечная улыбка появляется на лице Майка.

– Ага. Мы учились в одной школе, он на год младше. Когда меня задрафтовали «Росомахи», Хейден еще год играл в школьной команде.

У меня невольно округляются глаза. Парень, с которым я познакомился на вечеринке, совсем не похож на того, кто увлекается хоккеем. Не то чтобы у хоккеистов какой-то особый вайб, но Хейден был похож скорее на чувака, который увлекается гольфом или владеет гольф-клубом.

Неприятное сосание под ложечкой возвращается. Как тогда, когда увидел видео с ним и Маккензи. Теперь я почти уверен, что именно этот парень автор всех сообщений, присланных мне. У них с Маккензи что-то не вышло, он играл или до сих пор играет в хоккей. Легенда Дастин Коффи – дядя Маккензи. Она не подпускала меня и совершенно очевидно давала понять, что хоккеисты ее использовали. И мне не нравится, как Майк использовал слово «наслышан» по отношению к Маккензи.

– Майк, ты случайно никому из своих старых друзей не давал мой номер?

– О чем ты? – Он делает вид, что размышляет, но, черт бы его побрал, этот чел не умеет врать. У него на лице все написано.

– Послушай, – произношу сквозь зубы, стараясь взять себя в руки. – Мне плевать, что он там тебе рассказывал, но какого черта ты раздаешь мой номер?

Майк отмахивается.

– Хейз, я был в стельку. Не помню вообще.

Доказывать ему что-то бесполезно. Отпихнув его плечом, я выхожу из номера.

В субботу от Сэма поступает неожиданное предложение, от которого я едва не роняю поднос, когда читаю сообщение. Он предлагает мне перебраться к нему во Флориду и подумать насчет колледжа.

Нужно было это сделать сразу после суда. Переехать, и, возможно, сейчас я бы не дергалась каждый раз, когда звенит колокольчик на входной двери в пиццерию. Все могло бы быть по-другому.

Но тогда я бы не встретила Ноэля. И я настолько себе не доверяю, что не могу быть уверенной, что справилась бы, находясь в другой стране. Сэм бывает дома редко, и он не обязан со мной нянчиться. В своем нестабильном состоянии я бы могла снова натворить глупости. Только рядом уже не было бы дяди или даже Хейдена, чтобы вытащить меня из очередной передряги.

Так что… Наверное, сейчас лучшее время.

Было бы. Если бы не Ноэль.

Не могу уехать, я хочу быть с ним, хотя безумно страшно представить, что со мной будет, если ничего не получится. И мои бывшие друзья пытаются испортить мне жизнь только лишь потому, что могут. Мне казалось, что я потеряла для них интерес. Но как же ошибалась.

Прошлым вечером Ноэль наконец-то вернулся с выездных игр. Сегодня он пропустил занятия в колледже и высыпался весь день. Я не представляю, как он держится. Все они. Колледж, тренировка, игра – и так по кругу. Можно сойти с ума. Вся жизнь крутится только вокруг одного места – ледовой арены.