Истинная ведьма (СИ) - Ломанова Евгения "Сказочница Ена" - Страница 8

— Смогу…

Еле руку она подняла, но в волосы свои вцепилась, аж костяшки побелели. Дернула так, что слезы брызнули, а потом протянула мне выдранные волоски. Я едва успела спрятать знатную добычу, как не пойми откуда еще одна девка в комнату вбежала. И откуда взялась?

— Машенька… Вы кто?

— Повитуха, — улыбнулась я ей, глядя в очи уверенно. — Нутко милая, помоги мне. Соль в доме есть?

— Конечно. На кухне, — она уже оборотилась, а потом будто спохватилась. — Причем тут соль?

— Снадобье делать.

Девка неуверенно посмотрела на роженицу. Та хоть и без сил была совсем, но все же прошептала:

— Слушай… ее…

Повела меня девка на кухню. Соль сунула в мешочке, я заглянула и диву далась. Вот это богатство! Отродясь такой чистой соли не видывала! А дом хоть и не бедный, но уж и точно не богат. Пока девка искала соль, я уже осмотрела полки и ножи приметила. Взяла самый большой и понюхала. Ага. То что надо. Хлеб им резали. Справные хозяева, ничего не скажешь. Понимают, что нельзя одним и тем же железом все подряд полосовать.

— А это вам зачем?!

— Цыц! Будешь под руку болтать, коса отвалится.

Девка на меня вытаращилась и испуганно ойкнув, плюхнулась на табуретку, вцепившись в свою красу.

Я вернулась в комнату. Откинула одеяла. Хоть мне и так понятно все было. Ребеночек поперек чрева лежит. Положила руку сверху.

— Парень. Богатырь, — эх, раньше бы я пришла, все легче было бы.

Роженица слабо улыбнулась. Не стала ее словами ласковыми успокаивать. Не о чем тут беспокоиться, а ей сейчас не слова нужны. Она крепкая и малец ее крепыш, каких я не видывала. Им только помочь чуточку, сами справятся.

— Больно не будет, — только пообещала я ей.

Но она даже ножа в моей руке не испугалась, видать на пороге смерти чуяла, что только одна я ей помочь в силах.

Рубашку рассекла одним движением и нож отложила, больше он мне был не надобен. Возле кровати кружка с водицей, щедро сыпанула в нее соль и взболтала. Пошептала немного, а потом пест окунув, стала знаки на бугре живота рисовать. Только закончила, вода на коже словно вскипела, испаряясь и остались только знаки, как белой пылью нарисованные. Руку сковало тяжестью, пока я искала, как сподручней ухватиться и перевернуть дитя, как положено. Да только не в первый раз. Ни одна роженица, к которой меня звали не померла, и дитяти их тоже. А те были, щас и вспомнить горько. Вечно голодные, да черной работой заезженные. Эта молодка сильная, да справная — справится.

Ох, тяжело это… Попробуй и стиснуть и не раздавить. Возьми в руки яичко малое, да прыгни в воду — убережешь ли? А если с обрыва, да в омут? Я вот прыгала и научилась. Потому как сила ведьмы не в колдовстве, а в знании.

— Ох! — снова раскрыла глаза девица.

— Дальше сама, — просипела я.

С кухни девка прибежала и женщина в сенях очнулась. Не было сил их больше зачарованными держать. Наколдовалась. Был бы наряд, обереги, зелья. Что я голыми руками могу? Только сдула следы с живота напоследок.

Только я за околицу вышла, мужик на телеге обратно приехал. Вроде с ним кто-то рядом сидел. Никак лекарь, которым мне Маришка угрожала. Ну-ну.

Еле до дома дошла, так умаялась. Не до воды уже мне было. Летняя заря ранняя уже небосклон окрасила. Вошла на двор и прям в изумление впала. И когда бестолковая успела? Да и не такая бестолковая, раз всю крапиву оборвала!

Куда Маришка делать, я уже не стала искать. По утру отблагодарю. Еле до горенки своей добрела и на кровать повалилась.

Снилось что-то мне. А сон все ухватить не получалось. Глаза чьи-то будто огнем жгли, в самое сердце глядючи. Тяжело от этого было, хоть вой. Будто потеряла я что-то, да сама не ведала что. Только чуяла, без той пропажи не жить мне счастливо никогда. От этого тоска еще горше становилась…

— Ирина Дмитриевна, вы вставать не собираетесь? Полдень скоро.

— А ты крапиву собрала уже?

— Да собрала я, вашу драгоценную крапиву, — горенку залил яркий свет, так как Маришка отдернула занавеси.

— Куда дела? — разлепила я глаза.

— В сарайчике. Довольны?

— Потом покажешь.

— Вставайте и умывайтесь уже, — махнула она на рукомойник в углу.

Пока я полоскалась, все в зеркало на себя смотрелась. Ладная девка. Хотя и худовата на мой взгляд. И все никак не могла определиться — похожа я на себя прежнюю или нет? Вроде похожа. Только вот таких зерцал в мое время то не было, я себя в воде только отражением и видела. Где тут сравнивать?

После умывания Маришка усадила меня перед другим зерцалом и стала меня причесывать.

— Спали спокойно, так набегались?

— Ты о чем это?

— Да у вас же с утра в волосах гнездо, гребешок сломать можно. А сейчас вон, словно шелк через расческу течет.

Я только фыркнула в ответ. А как помянула она про сон, вспомнила будто на миг, что мне виделось ночью…

— Так хорошо? Или заново?

Я рассеянно посмотрела на себя в зеркало. Наваждение уже развеялось, спугнула глупая девка! Волосы она мне хитро вокруг головы уложила. Непривычно, но раз положено, пущай будет так.

— Одеваться подавай, — все еще сердилась я на нее, за то что не вовремя рот раскрыла. Что ж за сон такой? И чего меня в нем все так тревожит, что никак не забудется? Будто тучка ясное солнышко нежданно закрыло.

— А куда пойдете? Опять по лавкам гулять?

Лавки? Прям в городе неподалеку? О как!

— Конечно пойду!

Девка почему-то вздохнула и принесла мне платье, да еще штуку какую-то, я даже не сразу поняла, что это на голову убор. На кокошник похоже маненько, но зело диковинный, да с цветами и лентами. Одела меня Маришка и вышла куда-то, я давай его примерять. И так и эдак, а она входит и на меня вытаращилась опять.

— И что опять с вами не так?

Отобрала у меня “шляпку”, как она ее назвала и за собой потащила. На столе уже накрыто, и опять — ложки, вилки, да ножи будто тут семь человек столоваться собрались. А кушаний принесла — птичке в клювик положить неча. Ну да я не голодная была.

Вышли мы в сени, там Маришка на меня шляпу нахлобучила, как положено. Оказывается я ее не той стороной приладить пыталась… Сунула окаянный зонтик и тряпочки какие-то кружавчатые.

— Перчатки-то одевать будете? — пока я себя в зеркале осматривала, спросила девка, вернувшись уже без передника и тоже в шляпке, меньше и на мой взор гораздо красивше моей.

И кто такое выдумал, да еще и сплести смог, чудеса! На каждый пест отдельно и вот зачем? Лето на дворе, чай не зима? Хотя тепла от этой паутины никакого. Ну раз положено, придется стерпеть.

Долго мы ковыляли. Пока через лесок еще ничего, а вот по полям я идти умаялась и от жары измаялась. Мне бы сарафан простой, как бы лепо было! Еще и срамные панталоны… Никак не могла к ним привыкнуть. Охота людям так над собой измываться?

Аж в глазах потемнело, пока мы до окраины дошли. Там в теньке немного охолонула. И подивилась. Чего это со мной? Чтоб я да от жара небесного упрела? Или тело чужое такое слабое? Наверное, так есть. Ну дальше мне стало сильно любопытно по сторонам поглазеть, позабыла о том быстро.

Чем дальше тем дома богаче. Да каменные! Дорога камнями выслана, чистота какая! Еще люди зачем-то цветки всякие возле крылечек своих разводили и в ящиках у оконцев. Красиво, конечно, только прок какой, одна пестрота?

А уж когда мы дошли до улицы, где лавки торговые! Вот где богаство-то! В деревеньку, что рядом с моим логом, раз в месяц купец приезжал. А в той что побольше, да подальше, раз в год ярмарка, где тех купцов с десяток собиралось.

Глаза разбежались.

Уставилась я на одну лавку, Маришкой куда я смотрю, приметила и со вздохом говорит:

— Шляпки новые. Может не пойдете смотреть? Мы за прошлые еще…

Слушать дальше ее не стала и поспешила в лавку. Она пуще прежнего переполошилась. За локоть меня схватила и шепчет аки змея:

— Ирина Дмитриевна! Побойтесь Бога! У нас таких денег нету, вы же знаете! Да и зачем вам эти побрякушки? Тут их и надеть некуда. Пойдемте, а? Лучше к шляпнице, я с ней поговорю, она женщина добрая. Подождет еще со своим кредитом.