Истинная ведьма (СИ) - Ломанова Евгения "Сказочница Ена" - Страница 2

Я обернулась и застыла. Сердце не с того ни с сего екнуло и я вцепилась в косу, как в какой-то оберёг. На меня, глазами синими-синими, смотрел очнувшийся молодец.

— Ты кто такая?

От вопроса заданного далеко не дружелюбно, я пришла в себя. А голос у него тоже особенный. В лесу я этого не поняла. Глубокий, внутри будто дрожь просыпается от него… Еще краснеть начни — девица!

— Ведьма, — и резким движением откинув косу за спину, гордо подбоченилась. Мне стыдиться нечего. Я девушка честная!

Парень зыркнул по сторонам. Травы кругом, полки с горшочками да мешочками. И котел посередь кухни имелся. Все как положено в ведьмином логове.

Да по мне и так видно, будто я не знала. Дар он такой, печатью на весь облик ложится. Кто понимает, в единый миг распознает.

— Ты меня от волков спасла?

— А кто же еще? — я отошла к столу. Там из коробочек стала крошеные травки в кружку ссыпать. Васенька уже и с самоваром пособил. Заварить и горячим напоить этого болезного, да поскорее спровадить. Я кинула взгляд в окошко. Неужели я так долго его сюда тащила? Сумерки уже почти! Эдак он еще и ночевать останется! Вот же не был печали, да сама себе нашла!

Обнаружив, что на нем только исподние штаны остались, парень нахмурился.

— Ты зачем меня раздела? Я не ранен.

— Нужен ты мне больно, — я даже оборачиваться не стала. А щеки румянцем покрылись из-за горячей воды, конечно же. — Если ты такой здоровый, чего же на землю с коня свалился? Надо было тебя там оставить? Ну прости, не догадалась! Спину ломала, тащила. Да разве ведьме спасибо говорят?

Еще и рассердила сама себя. Ну что ты на пустом месте? Разве он понимает?

— Спасибо. Вещи мои отдашь и златом возмещу за труды.

— Да вон они, — едва повернув голову указала, куда сложила его пожитки. — Думаешь я красть такое буду? Зачем мне?

— А мне почем знать? Мужу своему богатую одежду подарить захотела, вот и прибрала.

У меня ложка из рук вывалилась. Я резко обернулась.

— Издеваешься?!

— Шучу, — встретил он мой разъяренный взгляд своим спокойным. — Благодарствую, что не бросила помирать в лесу.

Он успел штаны и рубашку натянуть. И правда высоченный. И черный весь, ну чисто ворон. А глаза будто еще ярче стали. Ладный, с какой стороны не глянь… И откуда мне было знать, что такие бывают?

— Раз ты ведьма, скажи, что за хворь со мной приключилась?

— Хворь? — я презрительно фыркнула и указала на блюдце, где мои находки лежали.

— Что это?

— Тебе лучше знать. Кто тебя на тот свет решил отправить раньше срока, не скажешь?

— А амулет где? — совсем другим голосом спросил он и зашарил по груди.

— Выкинула.

— Да как ты посмела?!

— Что? — я аж растерялась от резкой смены тона. От неприкрытой угрозы мурашки по спине побежали.

— Это подарок моей невесты! А ну верни!

— Так вот кто от тебя избавиться решил? Ну, поздравляю. На славу себе невестушку ты выбрал, ничего не скажешь!

Только что жар уже кости казалось лизал, а тут вдруг такой холод окатил, что дыхание в груди сперло, останавливаясь. Или меня водой облили, чтобы подольше мучилась?

Я раскрыла глаза, через мутную пелену пытаясь хоть что-то рассмотреть.

Что это?! Глаза раскрылись во всю ширь сами собой. Не пелена это мутная от боли — и правда, вода! И я в ней целиком. От изумления еще и хлебнуть успела и тут только поняла, что дыхание мое пресеклась не от того, что резко холодно стало, а от того, что дышать мне уже нечем! Вскинула голову — солнце наверху воду золотит. Рванулась к нему изо всех сил.

Выплыла, хоть и темнеть взор уж начал, а сердце казалось разорвется от натуги. Слева рогоз шуршит, справа мостки. До них догребла и вцепилась мертвой хваткой. Огляделась — озеро вроде какое-то, мне не знакомое, вокруг него сосняк.

Что это творится-то? Как это я из костра да в воду перенеслась?! Я такой могучей силой колдовской не обладала. Зашептать, зелье сварить, со зверями договориться — это все я могу. Заклятье не сложное тоже. Но чтоб так? Да я и не слышала о таких могучих колдунах, чтобы могли силой свой себя куда-то перенести, и в книгах о таком ничего не было сказано.

И тут подумала. А чего я возмущаюсь-то? Не сгорела заживо и жалуюсь? Вот смех-то!

Снова вспомнила про костер и невольно на руки свои взглянула и плечи. Целые, ни ожогов, ни следов от каленого железа, ни от кандалов. Не скупился на гостинцы в вотчине своей князь. На веревке за собой притащил и от души гостью угостил. Отблагодарил за мою доброту князюшка Вороней. Ох, уж отблагодарил! Век помнить буду…

И забрезжило будто. Так вот что случилось-то! Это же я его прокляла! Вместе с невестушкой его постылой! Прямо там, в огне! И что же это получается? Так он меня раззлобил, что я прямо из костра невесть куда и прыгнула? Такое возможно. Нет сильнее колдовства, чем проклятье ведьмино.

Я снова огляделась. Странно. Зима же была, просинец в разгаре, а тут лето в самой поре. Изок на исходе, а может уже и липень наступил.

Не русалка в воде куковать, стала выбираться. Дно — ил сплошной, еле выбралась, держась да грубые доски.

У мостков кучка одежды и обувка. Я мимо прошла. Мне чужого не надо. Хотела отжать немного сорочку и разглядела какая она тонкая. Да еще и с кружевом таким искусным — никогда такой красоты не видала! Будто морозный узор на тонком льду. Пока осторожно ее отжимала, все казалось что эта паутинка разорвется, со спины соскользнула коса и закачалась, капая водой. Я застыла.

Это что такое?! Схватила косу обеими руками и уставилась во все глаза, забыв про рубашку. Это не мои волосы! Моя каса будто из меди отлита, а эта русая, даже мокрая золотом отливала! Стала я еще и себя осматривать и совсем растерялась. Вроде я, а вроде и нет? Руки мои, но такие гладенькие и мяконькие, будто у боярыни. Побежала обратно к мосткам, чтоб в воду поглядеться.

Глянула и не пойму ничего. Черты лица точно мои. Но вот тут маленечко, там чуточку — да не то! И узнавала и не узнавала себя. Не касаясь еще и того, что цвет волос совсем другой, брови вроде как потемнее моих. Какого цвета глаза разглядеть не смогла, но тоже вроде светлые, как у меня были.

Что же это получается? Я не я все же? А кто же тогда?

— Барышня! — тут как завопят с берега, я аж дрогнула.

Оборачиваюсь, а там девка молодка стоит, красная вся, будто прибежала сюда, одета чудно и на меня сердито так смотрит.

— Я вас битый час ищу! Что же вы молчите?

Меня? Я поднялась, рассматривая ее. Платье синее, рукава узкие и стан так обтягивает, что даже срамно маленько, а юбка широкая, вроде колокольчика. Сверху как фартучек, да такой беленький, да тоненький, еще и с кружевом, что я все-таки не поняла, это для красоты или все-таки для того, чтобы от грязи защитить. Еще на ее платье белые-белые ворот и вокруг запястий отвороты имелись. Как же с такими работать, ума не приложу. Девка чистенькая вся такая, ладненькая — ну какая же это работница?

— И чего вам в такое время купаться приспичило? А вдруг увидит кто? Стыдно же!

Пока говорила, девка ко мне по мосткам прошла. Топала так, что они подпрыгивали и я чуть покачнулась. А девка как подошла, так сразу меня за руку схватила и за собой тащит! Я опешила, признаться по совести, от такой ее смелости, но пошла за ней. Делать мне больше нечего было на этих мостках. Глядишь и пойму чего, поговорив с этой чудной девицей.

Оказалось, что та одежа, что на бережку лежала, моя. Так решила девка, я спорить не стала. Мне в исподней рубашке не слишком приятно было оставаться. Слишком уж тонка.

— Ох, набегалась я из-за вас. Хоть бы записочку оставили, куда идете. Я по городу бы не бегала, пыль поднимая людям на смех.

Город? Вот сраму-то было бы, явись я туда в таким виде непотребном! Забили бы камнями еще, как гулящую.

Зашуршала ткань.

— Руки-то поднимите. Чего вы, как не живая?

Рубашка, что была на мне не до конца просохла, но что уж поделать. Руки я подняла и девка ловко натянула на меня платье. Застегивалось оно сзади, мне и не управится. Тоже стан обтянутый, руки так и потянулись грудь прикрыть. Край нижней рубашки кружевом выглядывал из-под рукава — красиво. А ткань какая легкая, да гладкая! Никогда такой не видала. Даже у князя… Вспомнила его и чуть зубами, как от боли, не скрипнула.