И ад следовал за ним. 1914 (СИ) - Савельев Ник - Страница 24

Ронге вскрыл пакет, извлек расшифрованный текст, развернул. Прочитал один раз. Потом второй. Потом положил на стол, разгладил ладонью и перечитал в третий раз.

Текст был коротким:

«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. СЕГОДНЯ *** МАЯ 9:15 В БУДАПЕШТЕ ВО ВРЕМЯ ПОЕЗДКИ В ПАРЛАМЕНТ УБИТ ЕГО ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВО ПРЕМЬЕР-МИНИСТР ВЕНГРИИ ГРАФ ИШТВАН ТИСА. НАПАДАВШИЙ ОДИН. ОХРАНА ИЗ ЧЕТЫРЕХ ЧЕЛОВЕК И ПОЛИЦЕЙСКИЙ ПАТРУЛЬ РАССТРЕЛЯНЫ НА МЕСТЕ ИЗ АВТОМАТИЧЕСКОГО ОРУЖИЯ. ПРЕСТУПНИК СКРЫЛСЯ НА МОТОРНОМ КАТЕРЕ ПО ДУНАЮ. ПОСЛЕДНИЕ СВЕДЕНИЯ – СЕЛ НА ПОЕЗД В НАПРАВЛЕНИИ ВЕНЫ. ПРИМЕТЫ СХОДНЫ С РАЗЫСКИВАЕМЫМ ПО ДЕЛУ БРНО. ЖДУ ВАС НЕМЕДЛЕННО. ХРАНИЛОВИЧ ФОН ЦВЕТАССИН. ЭВИДЕНЦБЮРО».

Ронге откинулся на спинку кресла. Часы на стене показывали 16:22. За окном начинался мелкий майский дождь, капли барабанили по карнизу.

Он представил себе картину. Будапешт. Парламент на берегу Дуная. Огромное неоготическое здание, похожее на каменный кружевной собор. Граф Тиса едет в автомобиле. Четверо охранников – политический отдел полиции Будапешта, отборные ребята, умеющие стрелять. И вдруг – пулемет. Не пистолетные выстрелы, не бомба, брошенная из толпы. Именно пулемет. И человек, хорошо умеющий с ним обращаться. Как в Брно.

Потом катер. Дунай в центре Будапешта это не деревенский пруд, но уйти по воде, если всё подготовлено заранее, можно быстро. Катер уходит вверх против течения, на север, к железнодорожной станции. Снова поезд. И снова всё рассчитано по минутам.

Ронге закрыл глаза. Перед ним снова возник портрет, нарисованный художником. Легкий прищур, ироничные морщинки у глаз. Человек, который улыбается, когда нажимает на спуск.

Он открыл глаза и посмотрел на карту железных дорог. Поезда из Будапешта идут в Вену, в Белград, в Загреб, в Краков, в Львов. Можно уехать куда угодно. Но этот человек не «уезжает куда угодно». Он не скрывается в панике. Он следует плану.

Убийство в Брно было демонстрацией? Или испытанием? Проверкой новой тактики? Или отвлекающим маневром перед главной целью?

Тиса. Железный граф. Человек, который держал Венгрию в узде и был главной опорой монархии в её венгерской части. Убить его – значит ударить в самое сердце имперской политики. Это не полицейский комиссар в провинциальном Брно, и даже не начальник Генерального штаба. Это фигура европейского масштаба.

Ронге взял шифрограмму и аккуратно положил ее обратно в пакет. Запечатал своей печатью и отдал вахмистру.

– Вахмистр, – сказал он спокойно, не поворачивая головы. – Немедленно узнайте, когда ближайший поезд на Вену. Пакет сдайте обратно в шифровальный отдел. Ступайте.

– Слушаюсь, господин майор.

Вахмистр вышел, прикрыв дверь.

Ронге остался один. Дождь за окном усилился. Он снова посмотрел на часы на стене – 16:27. Потом на свои наручные – 16:28. Расхождение в минуту. Мелочь, но неприятная.

Он встал, одернул пиджак, поправил галстук перед зеркалом. Его лицо было спокойным, глаза – холодными. Он больше не думал о карьере. Вернее, думал, но уже по-другому. Теперь это была не просто возможность подняться по службе. Теперь это было дело, которое могло стоить ему всего, если он ошибется. Или принести всё, если он окажется прав.

Ронге взял саквояж, который стоял у двери уже третий день в ожидании отъезда, и вышел в коридор. Шаги его были четкими, размеренными. Так ходит человек, который наконец понял, куда ему нужно идти.

Он спускался по лестнице и мысленно повторял про себя, как молитву, несколько слов. Один человек. Третий раз за последние шесть дней. Сначала Вена, потом Брно, теперь Будапешт. Он не просто убийца. Он что-то начинает. Что-то, чего Ронге еще не понимал, но уже чувствовал нутром. Холодным профессиональным нутром офицера контрразведывательного отдела Эвиденцбюро.

В вестибюле управления его ждал вахмистр.

– Экспресс на Вену через тридцать семь минут, господин майор.

Ронге кивнул и вышел под дождь. Часы на стене в кабинете убитого комиссара продолжали тикать. Они показывали 16:33. И они отставали уже на целых полторы минуты от часов майора Ронге. Но это уже не имело значения.

Теперь имело значение только одно – кто этот человек со смуглой кожей и веселыми морщинками у глаз, который превратил май 1914 года в кровавую шахматную партию, разыгранную на карте Австро-Венгерской империи.

***

Вагон первого класса покачивало на стыках рельс. За окном проплывали мокрые от дождя поля Южной Моравии, но Ронге не смотрел на пейзаж. Он сидел у столика в купе, разложив перед собой бумаги. Карта железных дорог, копии рапортов, несколько листов с его собственными пометками. В купе он был один, пассажиров в этот вечер оказалось немного, а проводник, получив от Ронге пару крон, обеспечил ему уединение.

Ронге любил поезда. Здесь, в мерном перестуке колес, мысли текли ровнее, укладывались в понятную ему структуру. Он достал блокнот, раскрыл чистую страницу и вывел сверху даты. Он перечитал эти три строки несколько раз. Шесть дней. Три покушения. Три цели. Пять погибших в Вене, двадцать восемь в Брно, и теперь Тиса с охраной в Будапеште. Десятки раненых. Огромный ущерб.

Ронге откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Перед ним снова возник портрет, нарисованный художником в Брно. Легкий прищур, ироничные морщинки у глаз. Человек, который не ошибается.

Но почему эти цели? Ронге открыл глаза и снова посмотрел на три строки в блокноте.

Вена. Генерал Франц Конрад фон Гётцендорф, начальник Генерального штаба. Покушение произошло шесть дней назад. Гётцендорф направлялся в Военное министерство, когда под его автомобилем были взорваны несколько килограмм динамита, эксперты до сих пор не определили точное количество. Направленный взрыв. От генерала остался только козырек от фуражки. Погибли шофер, адъютант и двое прохожих. Экспертиза установила, что использовался тот же горный динамит марки «Z» с завода в Замках. Ронге сделал пометку в блокноте: «Противник изучает цели заранее, знает маршруты и привычки. Первая цель – Гётцендорф, главный стратег империи».

Брно. Полицейское управление, три дня назад. Удар по провинциальной полиции. Но в тот день в зале совещания находились не только полицейские чины. Там были представители командования Моравского военного округа, офицеры жандармерии, ответственные за мобилизационные планы в регионе, и курьеры из штаба 4-го армейского корпуса. Ронге подчеркнул в своих заметках: «Не полицейская цель. Противник знал расписание, состав участников. Имел доступ к информации уровня штаба корпуса или выше. Удар по системе управления войсками в регионе? По системе розыска? По системе охраны стратегических объектов?»

Будапешт. Граф Иштван Тиса, премьер-министр Венгрии, сегодня. Тиса был не просто политиком. Он был главным гарантом того, что венгерские территориальные войска, гонведы, останутся под контролем короны. Именно он подавил оппозицию в парламенте, которая требовала создания полностью независимой венгерской армии. Именно он обеспечил, чтобы гонведы в случае войны воевали вместе с имперскими войсками, а не саботировали приказы из Вены. Убить Тису – значит парализовать управление венгерской частью военной машины империи ровно в тот момент, когда она больше всего нужна. Ронге записал: «Не политический теракт. Политический террорист ударил бы по императору, по министрам иностранных дел, по символам. Здесь – начальник Генштаба, координационный центр, премьер, держащий в руках венгерскую армию. Все три цели – военные».

Он закрыл глаза и вспомнил как выглядел зал в полицейском управление Брно, где за пару минут убили двадцать восемь человек. Бойня? Нет. Ронге записал в блокнот и подчеркнул, почти проткнув бумагу: «Это не террор. Это война».

Он перевернул страницу блокнота и начал писать быстрее, почти не глядя на страницу.

«Противник не анархист. Не сербский националист в классическом понимании. Это профессиональный военный диверсант. Он понимает структуру командования. Он знает слабые места дуалистической системы. Его цель не политический резонанс. Его цель военный потенциал».