Очнуться волчицей (СИ) - Айверс Наташа - Страница 21

— Мы скоро поедем домой?

— Пока нет. Твой папа прилетел из командировки. И сейчас он с дядей твоей мамы в больнице. И к тому же расследует нападение, зачищает территории. Он просил, чтобы ты пока оставался со мной. Здесь безопасно.

Плечи Арсена чуть опустились, и он нахмурился.

— Это ненадолго, — добавил Кай уже мягче. — Завтра отец сам тебе позвонит, всё расскажет. И как только будет можно — мы сразу поедем к нему.

Мальчик шумно вздохнул, опустил голову… но через несколько секунд снова оживился, словно солнышко выглянуло из-за туч.

— Ладно! Тогда пойдём играть!

Он подскочил и, схватив меня за руку, с детским воодушевлением потянул в игровую.

Сначала мы строили башню из кубиков, но мальчику быстро наскучило. Он швырнул деталь в сторону и с хитрой улыбкой вцепился в мягкую игрушку, будто в добычу.

— Смотри, я волк! — гордо объявил он, и в следующую секунду завыл так старательно, что я прыснула от смеха.

Арсен с азартом прыгал по ковру, рычал и даже попытался «обернуться», запутавшись в одежде. Когда волчонок, завалившись набок, окончательно застрял в рукавах рубашки и штанах и забавно заскулил, я не выдержала. Хохот вырвался сам, и я, упав рядом на ковёр, пыталась его «распутать».

Нетерпеливый волчонок дергался, всё сильнее запутываясь и мешая мне. А потом зарычал зло и завыл так отчаянно, что слёзы смеха выступили у меня на глазах.

— Волчище ты мой страшный! — выдохнула я, вытирая щёки.

Волчонок довольно фыркнул, выбравшись наконец из рубашки, забрался ко мне на колени, тыкаясь холодным мокрым носом в ладони, будто настоящий щенок. Потом он начал тянуть меня за одёжку, мы катались по ковру, и с каждой минутой смех становился всё громче. Я и сама не заметила, как начала смеяться так искренне, будто сбросила с плеч невидимый груз.

Кай всё это время сидел в кресле у двери. Он молчал, но я постоянно чувствовала его взгляд. В нём не было суровой холодности, к которой я уже привыкла. Наоборот — странная мягкость, и вместе с ней щемящая тоска. Будто он видел в нашей возне то, чего сам был лишён.

Иногда он вставал, выходил, переговаривался с охраной или отвечал на звонки. Но каждый раз возвращался и снова садился на своё место, наблюдая за нашей возьнёй на полу.

Арсен, разыгравшись, схватил большую подушку с дивана и с победным рыком начал рвать её в клочья. Перья взметнулись в воздух, закружились белым вихрем. Он прыгал посреди этого снежного облака, взъерошенный, фыркая и чихая.

Я бросила быстрый взгляд на Кая — и замерла. Он сидел в кресле, чуть склонив голову набок. В уголках его губ мелькнула тень усмешки. Я ожидала, что он сейчас нахмурится и отчита́ет Арсена за беспорядок… но его голос прозвучал неожиданно мягко:

— В лес хотите?

В ту же секунду волчонок снова «обернулся» в мальчишку, взвизгнул от радости, подхватив с пола одежду, наспех натягивая её, загорланил:

— Да! Да! Да! Пойдём! Ну пожалуйста! Сейчас!

Он метнулся ко мне, схватил за руку, дёргая с восторгом к двери.

Я застыла, почувствовав, как кровь прилила к щекам.

— Я… я не умею, — пробормотала я тихо.

Арсен резко остановился, распахнув глаза от удивления и посмотрел на меня так, будто я сказала что-то совершенно невероятное.

— Как это — не умеешь? Ты же волчица!

Щёки обожгло стыдом. Мне стало так неловко, словно меня поймали на чём-то постыдном. Я и сама знала, кем стала… но это слово — «оборот» — оставалось для меня пустым звуком.

Кай подошёл ближе, положил ладонь Арсену на спину, подталкивая к двери.

— Спускайся вниз и подожди нас.

Мальчик метнул на меня полный надежды взгляд, но спорить не стал. Он послушно выскочил за дверь. Его смех и стук босых пяток эхом пронёсся по коридору — и стих.

Я осталась одна с Каем.

Сердце забилось быстрее, ладони вспотели. Воздух будто стал плотнее.

— Я покажу тебе, — сказал он низко. В его голосе не было ни насмешки, ни укора. Только твёрдость и уверенность. — Ты справишься.

Я поднялась с ковра, машинально пригладила подол платья. Он стоял совсем близко. От его присутствия по коже прокатывалась дрожь. Слишком много силы, слишком мало привычного человеческого тепла.

— Чтобы обернуться, — продолжил он, — нужно отпустить контроль. Почувствуй дыхание. Вспомни, как лёгкие наполнял воздух в лесу, как сердце билось быстрее, когда ты бежала. Представь свои лапы, запахи что тебя окружали. И выпусти волчицу на волю.

Я сглотнула, щёки вспыхнули.

— Но… для этого… мне нужно раздеться?

— Да, — подтвердил он, усмехнувшись. — Но я закрою глаза.

— Не будешь подглядывать? — голос у меня дрогнул.

Он кивнул.

— Обещаю.

И действительно закрыл глаза, но его ноздри дрогнули, вбирая запах. Он не видел меня глазами — но чувствовал и от этой мысли по спине пробежали мурашки.

Я сделала шаг назад и потянулась к молнии на платье… но взгляд всё равно предательски скользнул к нему. Чёрная футболка плотно обтягивала плечи и грудь, каждая линия рельефа проступала ясно. Его руки висели вдоль тела, но пальцы были сжаты в кулаки.

Я замерла, не решаясь двинуться. И вдруг он быстрым движением стянул футболку через голову.

Я судорожно втянула воздух. Широкие плечи, грудь, перекатывающиеся мышцы под кожей, словно выточенные из камня. Он стоял передо мной, высокий и напряжённый. Казалось, воздух вокруг дрожал от его силы.

Мой взгляд невольно опустился ниже… и я вся вспыхнула. Ткань штанов предательски натянулась, выдавая его желание. Внизу живота у меня всё сладко сжалось.

Я поспешно отвернулась, зажмурилась и торопливо стянула платье через голову. Сердце колотилось в ушах, мысли путались, но внутри поднималось странное чувство — смесь ужаса и восторга.

Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Кай сказал «отпусти» — и я попробовала.

Сначала внутри будто что-то дрогнуло, потом по телу прокатилась резкая боль. Хруст, словно меня ломали изнутри, заставил зашипеть сквозь зубы. Тело вытянулось, пальцы свело судорогой, дыхание сорвалось в глухой рык.

Боль была такая, что хотелось закричать… и я закричала. Только это был уже не крик, а волчий вой.

Мир вокруг изменился. Ковёр под лапами оказался шершавым. Я заморгала — и вдруг поняла, что вижу по-другому: чётче, острее, будто каждая пылинка в воздухе имела свой цвет. В уши ворвался поток звуков: потрескивание лампы над головой, далёкие шаги за дверью, даже лёгкий шорох ветвей за окном.

Но сильнее всего были запахи. Их было так много, что я захлебнулась. Пыль и пластик игрушек, сладость фруктов в соседней комнате, детский запах Арсена — и главное: он. Запах Кая был терпкий, густой и властный. От него кружилась голова.

Я подняла морду — и увидела его.

Он стоял напротив, огромный, густая белая шерсть отливала серебром. От него исходила такая сила, что она отзывалась во мне вибрацией, прокатываясь по телу.

И тут вспыхнула метка, обожигая жаром. Из неё в меня хлынули чужие эмоции: его радость, гордость и… сожаление о прошлом. Я вздрогнула, не понимая, как можно так остро чувствовать кого-то другого.

«Идём», — отозвался он во мне. Словно это не голос, а сама метка ожила, вплетая его волю в моё сердце.

Волчица

Я шагнула вперёд и фыркнула, мотнув головой, пытаясь избавиться от наваждения, что между мной и альфой есть связь.

В этот момент дверь игровой распахнулась. Двое охранников стояли на пороге, и я ощутила, как воздух прорезал низкий, угрожающий рык Кая. Этот звук заставил их замереть, словно кровь застыла в их жилах. Но ещё больше поразило другое: их лица исказились от боли. Они опустили головы и поспешно отступили, будто рык давил на них изнутри.

Я смотрела ошеломлённо. Почему им больно? И как они вообще поняли, что нужно открыть нам дверь?

«Сила альфы», — вдруг прозвучало внутри. Я вздрогнула. Это был не мой голос. «Кто ты?» — мысленно спросила я.