По воле случая или трофей для орка (СИ) - Мурзаева Бай - Страница 5

Из глубины, под корягой, выплыла крупная, пятнистая рыбина. Она медленно проплывала прямо передо мной, будто дразня, своим спокойствием.

И что-то во мне щелкнуло. Яростная, иррациональная злость охватила нутро. Злость на этот мир, на свою слабость, на эту тупую, самодовольную рыбину. Не думая, просто выплеснула все свое отчаяние и ярость наружу, ударив кулаком по воде.

Вода у моих ног на мгновение вспыхнула ослепительным белым светом, осветив шокированное лицо Гриома. Раздался глухой звук, как от удара по мягкому телу, и на поверхность всплыла та самая рыбина, брюхом кверху, окруженная мелкими пузырьками воздуха.

Я застыла, тяжело дыша, глядя на свой «улов». Внутри было пусто и страшно. Потому что это была не исцеляющая магия. Это было нечто другое.

Гриом, стоявший в стороне, медленно приблизился. Он смотрел то на оглушенную рыбу, то на меня, и в его темных глазах читалось нечто новое. Молчаливое уважение воина, увидевшего незнакомое, но эффективное оружие.

Он зашел в воду по колено и подобрал рыбину. Она была размером с его предплечье, и, вероятно, тяжелая.

— Хватит на двоих, — констатировал он, выходя на берег. Его взгляд снова задержался на мне, скользнул по дрожащим рукам и бледному лицу. — Сильный удар, для первого раза.

Гриом разжег небольшой костер на берегу. Я сидела, обхватив колени, и безучастно наблюдала, как огонь пожирает хворост. Орк молча и умело разделал рыбу, нанизал ее на палку и начал жарить.

Треск жира, падающего на угли, и дразнящий, пьянящий аромат жареной рыбы сводил меня с ума, заставляя желудок сжиматься.

Когда он протянул мне кусок сочной, горячей рыбы, я, забыв о всякой осторожности и приличиях, ела, почти не жуя, чувствуя, как тепло и сила по капле возвращаются в мое тело.

— Ты не пробовала раньше? — спросил он, наблюдая, как я жадно ем. В его голосе не было насмешки, лишь плохо скрываемое любопытство.

— Ловить рыбу? Нет. В Храме нас кормили. Нам не положено было делать ничего… такого.

— «Такого»? — он хмыкнул. — Выживать?

Кивнула, жадно откусывая очередной кусок.

Я сидела на земле у костра грязная и уставшая. Но впервые, возможно, за все время в этом мире, я чувствовала себя… настоящей.

Мы доели в тишине, наполненной лишь треском углей и звуками леса. Когда костер догорел, Гриом поднялся и затоптал его.

— Идем. Надо найти место для ночлега до вечера.

Я посмотрела на этого молчаливого орка, который зачем-то возится со мной. И не понимала его, ведь он вполне мог уйти один. Ему было бы намного проще без лишней обузы в виде слабой человеческой девушки.

И что странно он не вызывал у меня страха, лишь любопытство и благодарность.

Несколько дней слились в череду бесконечных переходов и рутину, состоящую из короткого сна на холодной земле и скудной еды, которую добывал Гриом.

Мои силы решили не трогать до полного восстановления.

Лес менялся, становился гуще. Гриом вел нас вниз по течению, по его словам, река выходила из леса недалеко от города на ничейной земле. Туда нам и нужно.

Я все еще спотыкалась и пугалась резких звуков, замирая при каждом постороннем звуке, но прежний страх сменился постоянной, фоновой настороженностью. Возможно, виной тому было странное затишье — мы шли уже несколько дней, и ни одна Темная Тварь не пересекла наш путь. Эта удача заставляла ждать подвоха.

По мере нашего продвижения, спокойная река все чаще срывалась с каменных уступов, превращаясь в яростный, клокочущий поток.

Гриом шел впереди, его взгляд постоянно сканировал лес, противоположный берег и воду.

— Здесь мельче, — его голос прозвучал приглушенно.

Он стоял, слегка склонив голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, пальцы сжались в кулаки.

— Гриом?

— Слишком… тихо. — Он резко выдохнул и метнул на меня колкий взгляд. — Лес затих. Переходим.

Он без колебаний зашел в воду. Течение било ему по бедрам, но его крупному телосложению было нипочем. Он обернулся, уверенно протягивая мне руку.

— Держись.

Я колебалась, глядя на стремительную воду. Но оставаться одной на этом берегу было страшнее. Я взяла его руку. Его ладонь была огромной и шершавой. В ней чувствовалась грубая сила, способная сломать кость, но сейчас она лишь надежно сомкнулась вокруг моих пальцев.

Он сжал мои пальцы, и я почувствовала, как по моей руке разливается тепло. Сделала шаг. Ледяная вода обожгла кожу, промокшая одежда тут же стала тяжелой, сковывая каждое движение.

Течение было сильнее, чем казалось с берега. Оно яростно тянуло меня вниз по течению, пытаясь сорвать с ног. Я шла, спотыкаясь о скользкие камни и почти повисая на его руке.

Мы были на середине, когда моя нога нащупала не камень, а что-то скользкое и неустойчивое. Миг и рука сорвалась с его ладони, вода мгновенно накрыла меня с головой. Успела только вскрикнуть. Холод парализовал.

Течение подхватило меня, потащило вниз по потоку, крутя и переворачивая. Я беспомощно барахталась, пытаясь вынырнуть, глотая ледяную воду. В ушах стоял оглушительный рев, заполнивший собой все сознание.

Что-то мощное схватило меня, как будто огромная волна подхватила и понесла кверху. Я снова оказалась на поверхности, отчаянно кашляя, выплевывая воду и пытаясь вдохнуть, и увидела его. Гриом плыл рядом, одной рукой удерживая меня за одежду, а другой и ногами работая против течения, направляя нас к берегу.

Он вытащил меня на камни, тяжело дыша. Вода с него стекала ручьями. Мы лежали рядом на берегу, и я чувствовала, как дрожь бьет меня изнутри. От холода и страха.

— Не смотрела под ноги? — прохрипел он, его голос был сдавленным.

Но в его глазах, когда он повернул ко мне голову, не было гнева, лишь беспокойство.

Смех, истерический и нервный, вырвался наружу. Я смеялась, лежа на камне, смотря в серое небо, чувствуя, как слезы смешиваются с водой на лице. Я чуть не утонула. Чуть не умерла. Но он был здесь, снова спас меня. И мы были на том самом берегу, к которому стремились. Это знание медленно проникало в сознание, смешиваясь с облегчением.

Он смотрел на меня, и угрюмое выражение на его лице постепенно смягчилось. Он покачал головой.

— Безумная человечишка, — проворчал он.

Мой смех стих. Я лежала, просто глядя на него. На его мокрые, прилипшие ко лбу волосы. На капли воды на его ресницах, на мощную линию его плеча и напряженные мускулы. Он был красивым, несмотря на черты лица, присущие оркам, и сейчас это казалось очаровательным.

Его рука лежала рядом с моей, и всего несколько сантиметров разделяли наши пальцы. Я протянула руку и коснулась его ладони. Он вздрогнул, но не отдернул ее. Его пальцы шевельнулись, и через мгновение они сомкнулись вокруг моих. Твердо и надежно. Как будто этим жестом он обещал: я не отпущу, если ты не оттолкнешь.

Мы лежали так, держась за руки, слушая, как рев воды постепенно стихает в ушах, уступая место стуку наших сердец. Дрожь потихоньку отступала, сменяясь странным, глубоким спокойствием.

— Надо двигаться дальше. Замерзнешь.

Он поднялся, все еще держа меня за руку, и помог встать. Мои ноги подкашивались, но его хватка была крепкой.

Мокрая одежда облепляла тело, и казалось, что холод проник глубоко в кости. Я дрожала, стиснув зубы, чтобы они не стучали. Гриом шел рядом, и несколько раз внимательно окинул меня взглядом.

Потом он, не говоря ни слова, просто наклонился и подхватил меня на руки. Выпрямился и зашагал быстрее, его шаги оставались уверенными даже с моим весом. Я инстинктивно обняла его за шею, когда он перепрыгнул поваленное дерево, прижимаясь к источнику тепла, который вдруг оказался так близко.

— Зачем несешь? Я и сама бы шла… — протест прозвучал слабо, даже для моего собственного уха.

— Ты замерзнешь. Идешь медленно, — коротко бросил он, не сбавляя шага. Его голос был лишен упрека, простая констатация факта.