Нищенка в академии драконов 2 (СИ) - Янчевская Анжелика - Страница 9

— Ты вернулся, — прошептала я, мой голос срывался. — Ты… ты действительно вернулся…

— Я обещал, — хрипло ответил он, его руки гладили мои волосы, спину, прижимали всё сильнее. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо, и большими пальцами осторожно вытер влажные дорожки с моих щёк. — Я всегда буду возвращаться, Меллина. Всегда.

Тени в углах столовой, казалось, на мгновение сгустились, словно откликнувшись на бурю эмоций, бушевавшую во мне. Я привыкла к этому едва заметному резонансу, к тому, как окружающая тьма иногда отзывается на мои самые сильные чувства, но старалась не придавать этому значения, боясь привлечь ненужное внимание.

Радон, слишком поглощенный моментом, кажется, ничего не заметил.

— Что… что случилось? — спросила я, судорожно всматриваясь в его уставшее, но такое любимое лицо. — Твой отец?.. Он…

— Пойдём, — он мягко взял меня за руку, его ладонь была горячей и сильной. — Не здесь. Поговорим в твоей комнате. Здесь нас могут услышать. Я на мгновение опомнилась, вспомнив о своих обязанностях.

— Погоди, — я высвободила свою руку, хотя сердце протестовало против этого движения. — Я должна предупредить Берту. Я не могу просто так уйти, я же обещала закончить.

Радон нахмурился, его взгляд снова скользнул по моему переднику и оставшейся работе.

— Берту? — в его голосе прозвучало непонимание, смешанное с раздражением. — Кто это? И что ты здесь вообще делаешь, Меллина? Хорошо еще, что доверился своему чутью и направился в столовую, а не к тебе.

Прежде чем я успела ответить, из кухонной двери, привлеченная, видимо, нашими голосами, выглянула сама Берта. Увидев Радона, она удивленно округлила глаза, но быстро взяла себя в руки.

— А, Меллина, милая, ты еще здесь? — она добродушно улыбнулась, затем перевела взгляд на Радона, и в ее глазах мелькнуло любопытство, смешанное с уважением к его аристократической внешности, несмотря на дорожную пыль. — Добрый вечер, молодой лорд.

— Берта, простите, — я подошла к ней. — Ко мне… ко мне приехал… друг. Я могу уйти сейчас? Я почти все закончила.

Берта окинула нас понимающим взглядом.

— Конечно, деточка, иди, — она махнула рукой. — Остальное я сама доделаю, не переживай. Рада, что твой… друг нашелся. А то ты совсем извелась.

Я благодарно улыбнулась ей.

— Спасибо вам большое, Берта!

— Да будет тебе, — отмахнулась она и снова скрылась за кухонной дверью.

Я повернулась к Радону, который все это время молча и с каким-то мрачным выражением лица наблюдал за нашим коротким разговором.

— Теперь можем идти, — сказала я, снимая передник и бросая его на ближайший стул.

Мы вышли из столовой и направились по тихим, пустынным ночным коридорам академии, освещаемым ровным, немигающим светом магических кристаллов. Как только дверь столовой закрылась за нами, Радон остановился и резко повернулся ко мне.

— Так ты объяснишь мне, что все это значит? — его голос был низким и напряженным, в нем уже не было той мягкости, что звучала мгновение назад. — Какая Берта? Какая работа? Почему ты моешь полы в столовой, Меллина?

Его взгляд буравил меня, и я почувствовала, как внутри снова поднимается знакомое упрямство, смешанное с обидой.

— Мне нужны были деньги, Радон, — я выпрямила спину, встречая его взгляд. — После того, как ты «позаботился» о моей работе в «Веселом гноме», а потом исчез на целую неделю, мне пришлось как-то выживать. Агнес, помощница поваров, заболела. Я предложила свою помощь. Ректор дал разрешение.

Слово «ректор» заставило Радона напрячься еще сильнее. Его челюсти сжались.

— Ректор? — переспросил он, и в его голосе появились ледяные нотки. — Он знал, что ты будешь здесь… вот так? И он… помог тебе получить эту «работу»?

— Да, — честно ответила я. — Я сама его попросила. Мне нужна была новая форма после… инцидента в лаборатории. И деньги на жизнь.

Радон провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость и растущий гнев.

— Но почему ты не дождалась меня? Неужели ты думала, что я не вернусь? Что я оставлю тебя без поддержки?

— А что я должна была думать, Радон? — мой голос дрогнул. — Ты исчез. Не было никаких вестей.

Он несколько мгновений молча смотрел на меня, и в его глазах боролись гнев, боль и какое-то отчаянное понимание.

— Пойдём в твою комнату, — наконец сказал он уже более спокойным, но все еще напряженным тоном. — Нам действительно нужно многое обсудить.

Крепко держа меня за руку, он повел меня дальше по коридору. Я чувствовала, как его пальцы слегка дрожат — от усталости или от все еще не отпустившего его напряжения. Он не рассказывал ничего по дороге, и я тоже молчала, понимая, что главный разговор еще впереди.

В моей крошечной, убогой каморке он устало опустился на единственный колченогий стул, который жалобно скрипнул под его весом. Я присела на край своей жесткой кровати, не сводя с него глаз, боясь, что если моргну, он исчезнет.

— Отец был в ярости, — начал Радон наконец, его взгляд был устремлен в пол, словно он снова переживал те тяжелые моменты. — Он… он не понял. Или не захотел понять. Запер меня в восточной башне, пытался сломить, заставить отказаться от тебя. Предлагал… — он горько усмехнулся, — … Марану Бернид в качестве более подходящей партии.

— Марану? Сестру Селены? — ахнула я.

— Да, — кивнул Радон. — Как будто это что-то меняет. Я отказался. Сказал, что мой выбор сделан. Тогда он… — голос Радона на мгновение дрогнул, — он лишил меня основного наследства. Финансовой поддержки. Всего, что связано с главным домом Крегов. Он надеялся, что нужда, страх перед будущим заставят меня подчиниться его воле.

Моё сердце болезненно сжалось. Я знала, как много для него, для любого дракона из древнего рода, значили семья, наследие, положение. И он отказался от всего этого… из-за меня.

— Радон, это… это всё из-за меня, — прошептала я, чувствуя, как вина тяжелым камнем ложится на душу. — Если бы не я…

— Нет! — он резко поднял голову, и в его серых глазах вспыхнула прежняя стальная решимость. — Это из-за моего выбора, Меллина. Моего, а не твоего. И я ни о чем не жалею. — Он криво усмехнулся, и в этой усмешке была тень прежнего высокомерного Радона, но теперь она была окрашена какой-то новой, взрослой горечью. — К счастью, моя бабушка по материнской линии была женщиной дальновидной и не слишком доверяла моему деду. Она оставила мне в полное и неоспоримое владение небольшое поместье с приличным куском земли в предгорьях. Оно не зависит от основного наследства Крегов и, как оказалось, приносит неплохой доход. Нам хватит, Меллина. Мы не будем голодать, и крыша над головой у нас будет.

— Но твоя семья… твой отец… Он же твой отец, Радон, — я не могла представить, каково это — пойти против самого близкого человека, против всего, чему тебя учили с рождения.

— Это их выбор — принять меня таким, какой я есть, или нет, — пожал плечами Радон, но я видела, как дрогнул мускул на его щеке. Ему было больно, я это знала. — Мой выбор сделан давно. В тот день когда я впервые понял, что не могу без тебя дышать.

Он поднялся со стула и подошёл ко мне, опускаясь на одно колено у моей кровати. Его руки легли на мои.

— Я вернулся любимая, теперь все заботы о тебе ложатся на мои плечи, ты больше не будешь тереть полы, ни в столовой, ни где либо еще — сказал он и погладил мои пальцы.

Внутри меня вспыхнула обида — горячая, неожиданная, как всегда, когда кто-то задевал мою гордость. Я вскочила с кровати.

— Я не хочу быть просто твоей содержанкой, куклой, которую ты будешь обеспечивать, даже если ты называешь меня своей девушкой! В честной работе нет ничего унизительного!

— Но это… это ниже твоего достоинства! Ты — моя девушка! Будущая леди Крег, а не посудомойка! — воскликнул он, и в его голосе звучала неподдельная боль и уязвлённая гордость.

— Моё достоинство не зависит от того, чем я зарабатываю на жизнь, Радон! — парировала я, чувствуя, как внутри всё кипит. — И я буду работать, нравится тебе это или нет! Мне нужны деньги, а я не привыкла сидеть на чужой шее!