Нищенка в академии драконов 2 (СИ) - Янчевская Анжелика - Страница 5

Он провёл рукой по волосам, и лорд Харвин заметил, как дрожат его пальцы.

— Только рядом с ней я дышу полной грудью. Только с ней моя магия не просто бурлит — она поёт, отец! Поёт, словно в моих жилах не кровь, а жидкий огонь. Каждое заклинание становится сильнее, каждое превращение — легче.

Радон на мгновение закрыл глаза, пытаясь совладать с эмоциями.

— Рядом с ней я живой.

— Это гормоны говорят, племянник! — фыркнул Гарет. — Пройдёт пара лет, и ты будешь смеяться над своей глупостью! А пятно на репутации рода останется навсегда!

Лорд Харвин снова опустился в кресло, его голос стал тише, но опаснее:

— Ты не понимаешь, во что ввязался, Радон. Дело не только в помолвке, не только в репутации. Ты играешь с силами, которые тебе не по зубам. Эта девчонка… она не так проста, как кажется. Есть… могущественные силы… которые заинтересованы в ней.

Радон нахмурился:

— О чём ты говоришь? Кто заинтересован?

— Поверь мне, сын, ты должен отказаться от этой затеи. Ради твоей же безопасности. Ради безопасности нашего рода.

— Ты пытаешься меня запугать? — Радон покачал головой. — Снова манипулируешь? Я не откажусь от Меллины. Мой выбор сделан.

Лорд Харвин медленно поднялся, обошёл стол и остановился прямо перед Радоном. Их взгляды встретились — два дракона, готовые к схватке.

— Твоя невеста СЕЛЕНА! — рыкнул Харвин.

— Мне не нужна она!

— У меня есть компромисс, — произнёс отец неожиданно спокойным голосом.

Радон настороженно посмотрел на него:

— Какой компромисс?

— Лорд Бернид прибудет завтра, — сказал лорд Харвин. — Вместе с обеими дочерьми — Селеной и младшей, Мараной.

— И что? — Радон нахмурился. — Я не хочу видеть Селену.

— Возможно, тебе больше понравится Марана, — лорд Харвин произнёс это почти небрежно, но наблюдал за реакцией сына с напряжённым вниманием. — Она младше Селены, более мягкая. И не менее красива.

— Ты предлагаешь мне просто… заменить одну сестру на другую? — Радон не верил своим ушам. — Как будто я выбираю лошадь на рынке?

— Я предлагаю тебе компромисс, — повторил лорд Харвин. — Не понравилась тебе старшая, так бывает, бери младшенькую. Брак с Мараной позволит соблюсти договор между нашими родами.

Радон горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько боли, что даже лорд Харвин на мгновение замолчал.

Он сделал шаг к отцу, и что-то в его взгляде заставило лорда Харвина напрячься.

— Я искал компромисс, отец. Правда искал. Пытался найти путь, который устроил бы всех. Но его нет. — Его голос стал тише. — Мне не нужна другая, только Меллина. Без неё я… не могу. Как будто часть меня отрезали. Когда я не вижу её несколько дней, меня трясёт, как в лихорадке. Когда я вижу, что она просто разговаривает с другим мужчиной, мой дракон встаёт в боевую стойку. Это… — он запнулся, подбирая слова, — это выше меня. Сильнее меня. Я не могу… не могу дышать вдали от неё — произнёс он почти шёпотом.

Лорд Харвин внимательно наблюдал за сыном, и в его глазах появилось странное выражение — смесь узнавания и страха. Но быстро овладев собой, он покачал головой:

— Это не имеет значения. Чувства проходят. Долг перед родом — нет. Так будет правильно и безопасно, Радон. Я уже потерял твою мать. Я не собираюсь терять ещё и сына из-за какой-то вертихвостки.

— Не смей так её называть, — глаза Радона опасно сузились, в них мелькнули алые искры — признак пробуждающейся драконьей ярости.

— Я буду называть её так, как захочу, — отрезал лорд Харвин. — Эта девочка — угроза всему нашему роду. И ты бы понял это, если бы не был ослеплён своей… привязанностью.

— Это не просто привязанность, — голос Радона дрожал от сдерживаемого гнева. — Это гораздо больше. Глубже. Сильнее.

Лорд Харвин вздохнул, словно ожидал именно такого ответа.

— Тогда у меня не остаётся выбора, — сказал он, и в его голосе снова зазвучала сталь. — Ты останешься здесь, в поместье. Под моим присмотром. Пока не придёшь в себя и не поймёшь, что такое долг Крега. Твоя связь с академией и с этой девчонкой будет прервана.

Радон смотрел на отца с вызовом:

— Ты не можешь запереть меня здесь.

Лорд Харвин улыбнулся холодной, лишённой тепла улыбкой:

— Ошибаешься, сын. Я могу. И я сделаю это. Стража!

Двери кабинета распахнулись, и на пороге появились двое крепких воинов в фамильных доспехах Крегов.

— Не смей… — Радон отступил на шаг, его руки сжались в кулаки, в глазах вспыхнули алые искры.

— Возьмите его, — приказал лорд Харвин. — Отведите в восточную башню, в его старые покои. И проследите, чтобы он не покидал их без моего разрешения. И заберите все средства связи.

Воины приблизились к Радону. Он бросил на отца последний взгляд, полный ярости и отчаяния, но понимал, что сопротивление бесполезно — в стенах родового гнезда власть отца была абсолютной.

— Ты пожалеешь об этом, отец, — произнёс он тихо.

— Нет, Радон, — лорд Харвин смотрел, как стражники берут его сына под руки. — Это ты пожалеешь, если не одумаешься. Сильно пожалеешь.

Дверь за Радоном и стражниками закрылась. Лорд Харвин медленно вернулся к столу и тяжело опустился в кресло, проведя рукой по лицу. Маска самообладания спала, обнажив усталость и глубокую тревогу.

Гарет подошёл к столу:

— Ты думаешь, это поможет? Он упрям, как все Креги.

— У нас нет другого выхода, Гарет, — лорд Харвин посмотрел на брата тяжёлым взглядом. — Месяц. Всего месяц, чтобы заставить его одуматься. Иначе Драконхарт… — он не закончил фразу, но Гарет понял всё без слов. В кабинете снова воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в камине.

Сумрак восточной башни медленно просачивался сквозь высокие стрельчатые окна, наполняя комнату серыми тенями. Радон сидел на подоконнике, прислонившись спиной к каменной кладке. Четыре дня. Четыре бесконечно долгих дня заточения. Стены, некогда дарившие ощущение защищённости, теперь давили на него со всех сторон, руны-подавители, искусно вплетённые в резьбу, тихо гудели, вытягивая из него магию, убивая его сущность медленно и верно, как яд.

Нетронутый обед стоял на столе — как и вчера, как и позавчера. Аппетита не было. Внутренний огонь едва теплился, придавленный магией стен, а мысли о Меллине и её возможной судьбе отбивали всякое желание есть.

Гарет заходил дважды за сегодня, чтобы «поговорить по-мужски». Радон молчал, глядя сквозь дядю тяжёлым взглядом, пока тот не сдавался и не уходил, качая головой.

— Сколько можно упрямиться, племянник! — в сердцах бросил Гарет, уходя во второй раз. — Ты делаешь только хуже. Себе, отцу, всему роду. Твой отец на грани. Если ты не образумишься, он исключит тебя из числа наследников рода. Вся твоя жизнь пойдёт прахом из-за какой-то девчонки из таверны!

Радон не ответил. Какой смысл? Они не понимали, не могли понять. Для них Меллина была вертихвосткой, угрозой, помехой. Для него же — кислородом в лёгких, огнём в крови, единственным, что имело значение.

Он провёл ладонью по глазам. Голова гудела от магического истощения. Ломка без Меллины становилась всё невыносимее, особенно когда его собственная магия была подавлена. Иногда ему казалось, что он буквально чувствует, как в нём умирает часть души.

Скрип двери вырвал его из мрачных раздумий. На пороге стоял стражник — не из старых, преданных семье воинов, а молодой парень, недавно поступивший на службу. С таким было легче всего разговаривать — он ещё не проникся благоговейным почтением к семье Крег и воспринимал Радона как обычного заключённого, а не как наследника великого рода.

— Лорд Радон, — он отдал честь по-военному. — Лорд Харвин просил передать, что прибыли лорд Бернид с дочерьми. Ваш отец требует вашего немедленного присутствия в большом зале.

Радон медленно отвернулся к окну, не удостоив стражника ответом.

— Лорд Радон! — в голосе юноши послышались неуверенные нотки. — Мне приказано не уходить без вас. Лорд Харвин сказал, что вы должны… — он слегка замялся, — хорошо вести себя перед гостями.