Нищенка в академии драконов 2 (СИ) - Янчевская Анжелика - Страница 14

— Ты слишком слаб, Крег! — закричал Артур, и в его глазах плясало безумие. — Сейчас я докажу, что твое место и твоей подружки — у моих ног, вытирающей полы в моём доме!

Амулет засиял ещё ярче, и из него вырвался луч ослепительно-белого света шириной с человеческое тело — прямо в грудь Радона.

— РАДОН! — я закричала, не помня себя, бросаясь вперёд, но Мирта удержала меня.

В последний момент Радон скрестил руки перед собой. Синее пламя сформировало перед ним не просто щит — целую стену из переплетающихся рунических символов, пульсирующих древней силой.

Луч из амулета Артура врезался в огненный барьер. На мгновение время словно остановилось. А затем луч отразился и ударил в землю рядом с Артуром. Арена взорвалась, разбрасывая камни и комья земли. Один из них задел Ван Хейдена, и тот отлетел к границе магического круга, неуклюже приземлившись.

Радон медленно опустил руки. Но пламя не погасло. Оно растеклось по его телу, окутывая синим сиянием, струясь по волосам, превращая его глаза в пылающие драконьи щёлки.

— Ты перешёл черту, Ван Хейден, — его голос изменился, стал ниже, глубже, в нём слышалось рычание дракона. — И за это… ты… заплатишь.

Не дожидаясь ответа, Радон взмахнул рукой. Синее пламя собралось в тонкую прецизионную стрелу, которая пронзила защитный барьер Артура, как раскалённый нож — масло. Амулет вырвало из его руки и отбросило в сторону, где он тут же погас, лишившись контакта с владельцем.

Но Радон на этом не остановился. Прежде чем кто-либо успел вмешаться, огненный хлыст взметнулся в воздух и обвился вокруг шеи Артура, приподняв его над землёй. Ван Хейден захрипел, его ноги болтались в нескольких сантиметрах от земли, лицо начало синеть.

— Радон, остановись! — воскликнул Драгонхарт, шагнув к границе круга, но не пересекая её. — Это уже не дуэль, а убийство!

Но Радон словно не слышал. Его глаза полностью преобразились — теперь это были вертикальные зрачки дракона, холодные и безжалостные. Я почувствовала ужас, смешанный с восхищением. Вот что скрывалось под маской воспитанного аристократа — первобытная мощь его истинной сущности.

— Пожа… пожалуйста… — прохрипел Артур, его пальцы беспомощно царапали огненный хлыст на шее.

— Умоляй, — потребовал Радон, и в его голосе не осталось ничего человеческого.

— Сда… сдаюсь… Пппрошу — выдавил Артур, его лицо приобрело синюшный оттенок.

Несколько бесконечно долгих секунд Радон держал его в воздухе. В зале стояла мёртвая тишина. Затем он наконец опустил руку. Хлыст исчез, и Артур рухнул на арену безвольной куклой, хватая ртом воздух и кашляя.

Драгонхарт мгновенно оказался между ними.

— Дуэль окончена, — объявил он, и в его голосе слышалось недовольство. — Победитель — Радон из рода Крегов. Артур Ван Хейден, вам следует немедленно посетить лазарет.

Он обвёл взглядом ошеломлённых зрителей:

— Представление окончено. Разойтись! Всем немедленно разойтись!

Толпа медленно расступалась, но я заметила, как изменились лица студентов. Там, где раньше было презрение или насмешка, теперь читались страх и уважение. Даже самые язвительные недоброжелатели Радона выглядели потрясёнными увиденным.

Я бросилась к Радону. Синее пламя уже погасло, но его глаза всё ещё были драконьими, постепенно возвращаясь к человеческому облику. Он стоял, тяжело дыша, его кулаки всё ещё были сжаты — не от усталости, а от едва сдерживаемой ярости.

— Ты в порядке? — спросила я, осторожно касаясь его руки.

Он вздрогнул от моего прикосновения, затем медленно повернулся. Его взгляд смягчился, когда он увидел меня.

— Теперь — да, — хрипло ответил он, и я заметила, как дрогнули его пальцы, когда он коснулся моей щеки.

— Впечатляющее владение древней техникой, лорд Крег, — произнёс Драгонхарт, — однако, — продолжил Драгонхарт, и его голос стал жёстче, — использование запретных символов в студенческой дуэли… Не говоря уже о том, что вы едва не задушили противника. — Он сделал многозначительную паузу. — В следующий раз постарайтесь соизмерять свою силу с… благоразумием.

— В следующий раз этого не будет, — отрезал Радон, и в его голосе прозвучала абсолютная уверенность. — Думаю, я достаточно ясно донёс свою мысль до всех заинтересованных лиц.

Драконхарт окинул его оценивающим взглядом, затем перевёл его на меня. В его серебристых глазах промелькнуло что-то неуловимое.

— До всех ли, лорд Крег? — произнёс он с лёгкой усмешкой.

Не дожидаясь ответа, ректор развернулся и стремительно направился к главному корпусу. Радон проводил его напряжённым взглядом.

— Пойдём, — мягко сказал он, беря меня за руку. — Нам нужно вернуться на занятия.

Мы медленно шли к академии. По пути нам встретилась Селена. Она стояла в одиночестве, прямая как струна, в элегантной бордовой форме. На её точёном лице не было ни гнева, ни разочарования — только холодный, расчётливый взгляд.

Когда мы поравнялись с ней, она скользнула по мне равнодушным взглядом, словно я была пустым местом, и произнесла, обращаясь только к Радону:

— Впечатляющий бой, Крег. Ты всё ещё достоин своего имени.

И ушла, не дожидаясь ответа, оставив нас в недоумении.

В последующие дни отношение к нам в академии кардинально изменилось. Насмешки прекратились, сменившись уважительным молчанием. Даже те, кто раньше открыто нас презирал, теперь держались на почтительном расстоянии. Дуэль произвела неизгладимое впечатление на всех.

Артур Ван Хейден, проведя день в лазарете, вернулся на занятия бледной тенью самого себя. Он старательно избегал встреч с Радоном, а его бывшие друзья, похоже, отдалились от него. Поражение такого масштаба не прощалось в аристократических кругах.

Самым удивительным было то, что многие студенты, особенно младших курсов, теперь смотрели на Радона с нескрываемым восхищением. История о том, как наследник Крегов защитил честь своей девушки из низшего сословия, разнеслась по академии, обрастая новыми подробностями с каждым пересказом.

Однажды вечером, когда мы заканчивали уборку в столовой, к нам подошёл профессор Верис. Его доброе лицо выражало искреннюю радость.

— Лорд Крег, — начал он, улыбаясь, — позвольте поздравить вас с впечатляющей победой. Ваш отец был бы горд, увидев такое мастерство.

— Сомневаюсь, профессор, — сухо ответил Радон, откладывая тряпку. — Для моего отца важны не столько навыки, сколько их применение в интересах семьи.

— Тем не менее, — Верис поправил очки, — вы доказали, что остаётесь верны лучшим традициям своего рода. Защищать честь близких — это поистине благородное дело, независимо от происхождения тех, кого вы защищаете.

Радон улыбнулся — впервые за этот день его улыбка была искренней:

— Благодарю за понимание, профессор. Это много значит для меня.

— Для нас обоих, — тихо добавила я.

Верис тепло посмотрел на нас:

— Знаете, молодые люди, — задумчиво сказал он, — за свою долгую жизнь я видел, как рушились древние предрассудки и, казалось бы, незыблемые традиции. Но всегда это происходило благодаря таким, как вы, — смелым, честным, верным своим чувствам.

С этими словами он удалился, оставив нас с тёплым чувством поддержки.

— Он прав, — сказал Радон, когда мы закончили уборку и направились в студенческие комнаты. — Старые традиции меняются. Медленно, с трудом, но меняются.

— Думаешь, когда-нибудь на нас перестанут смотреть как на что-то противоестественное? — спросила я, вспоминая презрительные взгляды многих студентов.

— Уже перестают, — Радон обнял меня за плечи. — После дуэли многие стали смотреть на нас иначе. Не на меня — на нас. И с каждым днём таких будет всё больше.

Мы дошли до моей комнаты, и Радон, как обычно, поцеловал меня на прощание.

— Спи спокойно, — прошептал он.

Я смотрела, как он удаляется по коридору, и впервые за долгое время чувствовала не страх или тревогу, а гордость. Гордость за Радона, за его силу и верность. Гордость за нас обоих, за нашу способность противостоять всему миру вместе.