Хранительница источника (СИ) - "Eaterina" - Страница 25

Я чувствовала прохладную руку на лбу. Чувствовала, как топчутся по мне маленькие лапки. Слышала, как хлопают рядом птичьи крылья. Но шагнуть самой в этот живой, настоящий мир из душного марева беспамятства не могла.

Иногда доносились чужие и знакомые голоса, обрывки фраз или мелодий. Смысл их ускользал, хотя всё вроде было понятно.

— … сильный выброс силы… так не должно было быть — слишком рано… только ждать и подпитывать…

Мне бы закричать, но я даже глаз открыть не могла. От бессилия хотелось плакать — даже слёзы сейчас не подчинялись. Оставалось только ждать.

Ждать…

Как в засуху — дождя. Как в холода — солнца. Как в долгом плавании — далёкого берега.

Я словно плыла на покачивающейся лодке, и невидимые волны напевали, всё чётче выговаривая слова:

«Просыпайся, моя дочь,

Открывай скорей глаза.

Слишком долго длилась ночь,

Уж зарделись небеса.

Ждёт тебя сиянье дня.

Ты ж всё спишь, его забыв.

Просыпайся, дочь моя,

С новой силой в мир иди».

В какой-то момент я не выдержала и рванулась вперёд, чтобы увидеть, кто же это поёт.

И очнулась.

Была ночь. За окном тускло мерцала стареющая луна. Казалось, она улыбается мне, радуется, что я пришла в себя.

Попыталась пошевелиться — и поняла, что на груди лежит Хрусталь. Но даже если бы не он, я бы всё равно не смогла подняться — руки и ноги совершенно меня не слушались. Только головой получилось покрутить — и то с трудом.

Рядом с кроватью, в которой я лежала, в кресле спала Ванара. Кажется, пока я находилась в беспамятстве, горничные дежурили около меня. И это их руки я чувствовала на лбу.

Тогда кто говорил, что нужно ждать? Голоса явно были мужскими.

«Ты пришла в себя? — прервал мои размышления проснувшийся Хрусталь. — Молчи, просто думай, я тебя услышу».

«Да, пришла».

Очень хотелось его погладить, но руки были слишком тяжёлыми, чтобы я могла их поднять.

Котёнок понял моё желание и сам поднырнул под ладонь, а потом вернулся на своё прежнее место.

«Ты очень долго не приходила в себя. Я беспокоился. Не зря бабушка-кошка велела мне присматривать за тобой. Сил привести тебя в чувство мне, конечно, не хватило, зато я смог позвать твоего двуного. И уже он тебя спасал».

«Спасал? От чего?»

«Не знаю. Он сам расскажет».

Хрусталь точно что-то знал, но предпочёл промолчать, а у меня совсем не было сил допытываться.

«Попить бы. И поесть — я голодная».

Котёнок деловито задрал хвост и прыгнул на колени к Ванаре.

— Ох, Хрусталь! — тут же проснулась она. — Ты чего шалишь? Хозяйка твоя… — Она бросила взгляд на меня и обрадовалась. — Девица Тенна! Вы пришли в себя! Нужно попить. Господин Дей приготовил особое укрепляющее снадобье. Что же это я? Надо его срочно позвать!

Она торопилась сделать и сказать всё и сразу и металась от кровати к двери, а пить хотелось всё сильнее. Наконец, Хрусталь просто укусил её за руку. Девушка вскрикнула и только тогда обратила внимание на меня. С трудом одними губами я прошептала «Пить».

Укрепляющее снадобье оказалось прохладным, с лёгким мятным ароматом. Его было слишком мало, чтобы утолить жажду, но Ванара позволила мне проглотить ровно три ложки и отставила его в сторону.

— Я позову господина Дея, а вы, девица Тенна, постарайтесь ничего не натворить за это время. Ох, и тяжко с вами приходится.

Она выскользнула за дверь, и я осталась наедине с котёнком. Точнее — теперь-то я была уверена в этом — с древним существом, которое вновь и вновь способно было перерождаться и становиться спутником мага.

«Хрусталь, ты — фамильяр?» — подумала я, обращаясь к нему.

«Нет. Просто дух-хранитель, который может существовать в кошачьем теле».

«Почему именно кошачье?»

Хрусталь вновь улёгся на мне и тихонько затарахтел.

«Кошки более податливы всякой магии. Крупным животным быть не выгодно. Пернатые слишком глупы, а собаки — прямолинейны. Кроме того мы можем делиться своей силой или хранить чужую. Тебе ведь становится легче?»

Я прислушалась к себе и заметила — действительно тяжесть потихоньку уходила. Конечно, встать с постели и побежать куда-нибудь я всё ещё не могла, но руки уже меня слушались. Мне оставалось только поблагодарить котёнка — за то, что помогал, что выбрал именно меня, что не бросил.

— Девица Тенна!

Наше общение прервал торопливо вошедший в комнату господин Дей. Волосы его впервые на моей памяти были растрёпаны, а не уложены волосок к волоску, как он всегда носил. И костюм выглядел не таким свежим, будто он его не менял несколько дней.

Не спрашивая моего позволения, господин Дей сначала взял меня за руку и что-то на ней стал вычерчивать, потом заставил сесть, бережно придерживая за спину, и внимательно вгляделся в глаза. Руки у него были тёплые и удивительно сильные, ведь я так и норовила упасть на подушки, а он, казалось без усилия, удерживал меня. Было неловко, тем более в дверях столпились свободные от дел домочадцы. Удивительно, но, кажется, они беспокоились обо мне.

— Всё хорошо, — наконец, вынес свой вердикт маг, и из коридора донёсся дружный вздох облегчения. — Сейчас отдыхайте, а после мы обо всём поговорим.

— Не о чём тут говорить, — прошептала я, так как голос перестал слушаться.

— Ошибаетесь. — Он отошёл от меня и нашёл взглядом котёнка. — Хрусталь, продолжай помогать своей… хозяйке. К вечеру уже должна прийти в норму, а пока что контролируй её.

На миг мне показалось, что котёнок что-то ответил господину Дею, но я не смогла услышать этого ответа. Оставалось только подчиниться — лежать, гладить котёнка и приходить в себя.

Глава 10

Господин Дей не начинал разговора в последующие три дня. И всё это время мне позволялось подняться с кровати только для того, чтобы воспользоваться туалетной комнатой. Благо ложку я вытребовала держать самостоятельно, а то тётушка Годиль уже собиралась кормить меня, как маленького ребёнка.

Мои «няньки» дежурили посменно, развлекая, кто как мог. Например, Гонтар часами мог говорить о животных, а Адейла — о каких-то жутких обрядах вызова то ли дождя, то ли солнца. Ромашка обязательно держала в руках вышивку, а господин Бринуш книгу, которую читал мне вслух, даже если я совершенно не понимала, о чём идёт речь.

Неизменно при мне присутствовал Хрусталь. Даже ел он теперь так, чтобы касаться меня хотя бы кончиком хвоста. От его присутствия становилось легче. Даже начинало казаться, что уже могу встать сама. Но стоило только попытаться — в глазах темнело, а голова начинала кружиться.

На четвёртый день явился господин Дей. Опять сел на край постели, взял меня за руку и стал что-то нащупывать. Его прикосновения смущали меня. Я знала, что знатные дамы ежемесячно посещают личного лекаря и даже раздеваются перед ним для осмотра до нижнего белья. Но меня никогда раньше не касались ничьи руки, кроме маминых. После же её смерти никому уже до меня и моего здоровья не было дела, и приходилось лечить себя самой.

— Вы мешаете самой себе восстановиться, — наконец, вынес вердикт господин Дей. — Сопротивляетесь и моему лечению, и вашего кота. Взгляните, он уже на скелетик стал похож, а ведь он ещё малыш, ему и так непросто даётся ваше лечение.

— Ничему я не мешаю. — Было обидно услышать такое. — И почему это вдруг вы так забеспокоились о Хрустале?

Господин Дей долго рассматривал что-то в моих глазах. Очень хотелось отвернуться, но, наверное, первое, что во мне пришло в норму, это было упрямство, потому что я глазела на него в ответ. Красивый, словно древняя статуя, а сейчас, со сдерживаемым гневом в каждой чёрточке лица, ещё и очень живой. И раньше знала это, но его близость, прикосновения, ругань с попеременным перескакиванием с «вы» на «ты» делала отстранённого обычно хозяина более человечным.

— Хрусталь — магическое существо, которое доверили вам. Если он пострадает или вдруг тот, кто принял такое решение, подумает, что ему с вами плохо, пострадает весь дом и невинные люди, — наконец, заговорил маг. — А насчёт вас… Вы делаете сейчас всё назло мне. Неосознанно, но делаете. Знаете почему?