Звереныш - Хоффман Рита - Страница 33

«Не торопись. Подожди. Никакой суеты».

Но ноги уже несли его вперед, туда, откуда слышались крики. По спине стекал пот, на лбу выступила испарина, усилием воли Вольф заставил себя остановиться и подождать еще немного. Если попавший в беду мужчина догадается, что его пытаются одурачить, все старания хагазусс и Иных обратятся прахом.

Подобравшись совсем близко, Вольф спрятался в колючих кустах. Принюхавшись, он уловил запахи взмыленной лошади и крови. Крики стихли — превратились в стоны и тихие проклятия.

Осторожно раздвинув ветки, Вольф увидел мужчину — он корчился в грязи и тщетно пытался сесть. Рядом на боку лежала лошадь; ее лоснящийся бок тяжело вздымался, а на губах пузырилась кровавая пена. Короля Вольф представлял себе не так. Разглядеть в испачканных грязью чертах величие и мудрость никак не получалось.

Мужчина, до того сжимавший раненую ногу, вдруг перевел взгляд на умирающее животное. Что-то прорычав сквозь стиснутые зубы, он вынул из-за пояса нож и подполз к лошади.

«Убийство из милосердия», — понял Вольф.

Хрипы стихли. Остекленевший круглый глаз уставился в закрытое ветвями небо. Король не торопился вынимать лезвие из лошадиной шеи — он гладил мертвое животное, что-то шептал, а после прижался лбом к окровавленной морде. Пораженный, Вольф медленно вышел из кустов. Он не мог отвести взгляд от развернувшейся перед ним картины: раненый человек отдавал последние почести другу, погибшему по глупой случайности.

По рукам снова струилась кровь Пса. Обжигающая. Невыносимо горячая.

— Кто ты такой? — Король поднял голову, его взгляд помутнел от боли.

— Вольф. Это плохая рана. — Он указал на глубокий порез на его бедре, из которого толчками выходила кровь.

— Проклятый волк бросился прямо под копыта. Ты живешь рядом? Твой отец может мне помочь?

Побледневшее лицо короля блестело от пота. Он смахнул с глаз капли, стекшие со лба, и хрипло выдохнул. От него начинало пахнуть скорой смертью.

— У меня нет отца. — Вольф присел рядом и протянул руку к ножу, все еще торчавшему из лошадиной шеи.

— А матушка?

— Она меня бросила.

Ничего больше не объясняя, Вольф обошел лошадь и безжалостно вонзил лезвие в еще теплый бок, вырезая кусок плоти. Король возмущенно воскликнул:

— Что ты делаешь?!

— Ты умрешь, если не закрыть рану.

Герда научила его петь над мясом давно, несколько зим назад. Обычно для исцеления использовали разрубленного пополам петуха, но хагазуссы не позаботились о том, чтобы рядом бродила хоть какая-то птица, и пришлось взять то, что было под рукой. Повитухи и знахарки много веков останавливали кровь именно так, и Вольф решил, что это не удивит короля, но ошибся — тот побледнел еще сильнее и открыл рот, силясь произнести хоть слово.

— Кто… кто научил тебя этому? — просипел он.

— Бабушка.

На лице короля появилось понимание. Он медленно кивнул.

— Старухи… Они знают о жизни куда больше, чем иные лекари, верно? — Его речь превратилась в неразборчивое бормотание. — Хочется спать…

— Нет! — Вольф подскочил к нему и попытался встряхнуть, схватив за плечо свободной рукой. — Слушай мой голос!

Но король уже обмяк, безвольно опрокинувшись на спину. Вольф замер, глядя в его закатившиеся глаза. Горло сдавило.

«Ты должен защищать королевский род», — снова и снова повторяли Иные и хагазуссы, а сами решили убить одного из последних потомков?!

— Просто сделай то, что должен, мальчишка, — прошипел корень мандрагоры из-под рубахи. — Ну же!

Вольф кивнул, опустился на колени и приложил еще теплое лошадиное мясо к ране. Хотел отрезать лоскут от одежды короля, но тот оказался затянут в плотный акетон[24]. Вольф выругался сквозь зубы и начал напевать вардлокур, поспешно расстегивая ремни, удерживавшие ножны у короля на поясе. Дрожащие пальцы делу не помогали, но вскоре гортанные звуки древнего напева успокоили Вольфа, и он уверенно примотал кусок мяса так, как нужно.

Продолжая петь, он прижал ладонь к груди короля и ощутил неуверенное биение все еще сильного сердца. Чутье сейдманна подсказывало: он выкарабкается. Завеса откликнулась на зов и исцеляет рану. Грудь под ладонью вздымалась все размереннее, и Вольф использовал мгновение передышки, чтобы как следует разглядеть человека, от которого зависела теперь его судьба.

В опрятно остриженной темной бороде прятались тонкие губы, такие же темные кудри прилипли к влажному высокому лбу. У глаз уже появилась сетка мелких морщин, а меж бровей залегла угрюмая складка. Нос напоминал излом горы — прямой, но с выдающейся горбинкой, придающей чертам резкости. В отличие от богачей, которых Вольф видел в Альтфурте, король не позволил себе заплыть жиром — над ремнем не свисал объемный живот, а под бородой не скрывался второй дрожащий подбородок. Он еще молод — такой вывод сделал Вольф. Молод и полон сил. По крайней мере, был полон, пока Герда в шкуре волчицы не подстроила эту «неприятную случайность».

Глубоко вдохнув, король открыл глаза. Замутненная болью и потерей крови зелень блеснула из-под длинных ресниц. Он жестом попросил Вольфа помочь ему сесть, и тот сразу же подчинился.

— Я взял с собой не тех людей, — прохрипел король. — Никто так и не явился, да? Хороша свита, ничего не скажешь…

Он взволнованно поглаживал манжет котты, а Вольф стоял рядом и наблюдал за ним, послушно выполняя наказ хагазусс — молчать и слушать.

— Проклятье, это мясо?.. — Король скривился, разглядывая свое бедро. — И оно должно помочь?

— Ты жив, — бросил Вольф. — Выходит, помогло.

— А ты наглец. Тебе известно, кто я?

— Нет, — соврал Вольф, безразлично пожав плечами.

— И мой профиль тебе ничего не напоминает? Знаешь, а ведь его чеканят на пфеннигах.

Король повернул голову и провел кончиком пальца по выдающемуся носу.

— Я похож на того, кому часто доводилось держать их в руках?

Сказав это, Вольф прикусил язык и мысленно обругал себя последними словами. Слишком нагло!.. Но в зеленых глазах тут же появились озорные искры. Король не злился, и, что куда важнее, колдовство очень быстро возвращало ему утраченные силы.

— Рычишь, словно охотничий пес, — не без одобрения заявил он. — Райнхольд Дитрихштейн Первый теперь обязан тебе жизнью, мальчик, и эта жизнь стоит дорого. Ты можешь…

Речь короля прервало появление вооруженных людей. Затянутые в грубые охотничьи акетоны, они замерли полукругом и направили короткие мечи на Вольфа.

— Светочи ради, опустите оружие, — почти лениво приказал Райнхольд. — Вы пугаете мальчишку.

Из-за спин личной стражи короля вышел уже знакомый Вольфу старец, глаза которого сверкали слишком ярко, чтобы быть глазами простого человека.

— Он ранил тебя? — В голосе Сурдри сквозило раздражение.

— Какого же ты обо мне мнения, если решил, что мальчишка победил меня в схватке? Лошадь напугал волк, я упал и напоролся на что-то или… Не знаю точно, что произошло, едва не расшиб голову об землю. — Райнхольд посерьезнел. — А вот где были вы все это время?

— Заблудились, — нехотя ответил один из стражников. — В этом лесу…

— А я говорил, что Грюневальд недолюбливает охотников, — перебил его Сурдри. — Ехать сюда было дурной идеей.

— Лес не может кого-то «недолюбливать», Светлейший.

Голос походил на птичью трель — мелодичный, высокий, услаждающий слух. Вольф взглядом отыскал говорившего среди стражников — это оказался невысокий молодой мужчина в расшитом алым ваффенроке[25]. На его груди пылало солнце Светочи.

— Ты заблуждаешься, — холодно бросил Сурдри. — Как и всегда.

— Хватит! — нетерпеливо приказал Райнхольд. — Поднимите меня наконец!

Стражники торопливо помогли ему встать. Их взгляды скользнули по куску мяса, примотанному к бедру короля, а затем заметались между ним и мужчиной в ваффенроке.

— Как примитивно, — выдохнул тот. — Это сделал мальчишка?..