Звереныш - Хоффман Рита - Страница 31

— Выходит, — медленно начал Вольф, — с одной стороны, король печется о здоровье наследника, а с другой, боится, что тот будет похож на меня в детстве?

— Собаки его не воспитывают, но суть ты уловил верно. Сейчас эрбпринц напоминает пугливого зверька, и ему ужасно нужен друг для проказ. И раз уж ни один из наследников господ не подошел на эту роль, возможно, подойдешь ты. Не думаю, что король станет противиться этому, — когда-то Гебхард стал верным другом для него самого. Повторение истории наверняка настроит его на нужный лад. И это очень важно, звереныш. — Герда сжала его пальцы. — Чем теснее будет ваша дружба, тем ближе эрбпринц тебя подпустит. А ты всегда должен находиться рядом с ним, ведь убить человека можно за одно мгновение.

— Ты все еще думаешь, что его могут убить? — с сомнением спросил Вольф.

— Все решится после визита Огненного Понтифика. Если Райнхольд откажется принять благословение и стать кайзером даже после личной встречи, люди Светочи придут в ярость. И если защитить короля ты пока не можешь, то эрбпринца — да.

— А вы? Что вы будете делать с Завесой?

Поморщившись, Герда нехотя ответила:

— Светлейший собирается обратиться к тролльконе. Может, старуха все же расскажет ему то, что увидела за Завесой. Иные будут сдерживать тварей, а мы с Хедой — искать причину, по которой они вторгаются в наш мир. Пока род Дитрихштейнов продолжается, у нас есть надежда. Но если он прервется…

— Да, я знаю. — Вольф кивнул. — Надежды не останется.

— Ты должен быть внимателен, звереныш. — Герда посерьезнела еще больше. — Пламенная Клика — сборище влиятельных людей. Они могут попытаться отравить эрбпринца, подстроить «случайную» смерть, отправить в его покои одного из Пепельных Псов, чтобы перерезать мальчишке горло во сне. От них можно ожидать чего угодно.

— Я справлюсь, — пообещал Вольф. — Если понадобится, я не буду спать.

Жаль, что его слова звучали увереннее, чем он чувствовал себя на самом деле.

— Хорошо. — Герда похлопала его по плечу. — Очень хорошо, звереныш.

По ее взгляду Вольф понял, что она не верит в него.

Как и обещал Сурдри, вскоре в дом под госпожой явились Иные во главе с Мрачнейшей. Та передала Хеде волчью шкуру, огляделась, брезгливо поморщилась и вышла за дверь, явно дав понять, что находиться внутри ей крайне неприятно.

— Ей будто кучу дерьма под нос сунули, — проворчала Герда.

Цверг из свиты Мрачнейшей пожал плечами и бросил:

— Лучше бы вам выйти на улицу. Светлейший придумал план, нужно обсудить его и…

— Планы Светлейшего — источник всех наших бед, — перебила его Хеда. — Он снова заставит всех нас лгать?

— Без этого никак, — в тон ей сказала Герда, распахивая дверь. — Лгать, изворачиваться, делать все то, что он так любит.

Вольф покинул дом без лишней суеты и слов. Все эти дни он пребывал в изматывающем дух и тело волнении, плохо спал и мало ел, отчего стал бледен, как мертвец. Во снах ему виделись руины могучих стен, пожары и смерти, а проснувшись, он задыхался и долго не мог прийти в себя.

Иногда на его зов откликался корень мандрагоры — мелкий паскудник щипался, оставляя на коже алые следы, и шипел. Ничего внятного, впрочем, он так и не сказал — только в очередной раз усомнился в здравомыслии хагазусс, выбравших для такого важного поручения «безмозглого трусливого щенка».

Свита Мрачнейшей расположилась за ее спиной. Среди Иных Вольф увидел и Анке, и Витца — они стояли чуть в стороне. Друг теребил серый плащ, попеременно моргал влажными глазами, а заметив Вольфа, стушевался и опустил взгляд. На зеленоватой коже выступили темные пятна румянца.

«Неужели раскаивается?» — рассеянно подумал Вольф, встав рядом с Хедой и Гердой.

Он ужасно жалел о том, что Витц не смог разделить с ним эти ужасные, полные тревоги о грядущем дни. Ему не хватало и Анке — ее мягкое умение вселять надежду несколько лет поддерживало Вольфа. Даже когда у него не выходило складно петь вардлокур, за что Хеда выкручивала ему уши, Анке умело успокаивала его, прикладывала компрессы из трав к раскалывающейся голове и учила верно произносить слова на древнем языке.

Так глупо потерять друзей!.. И если Анке он хотя бы не втянул в историю с драугром, то Витца счел предателем, когда тот не стал выгораживать его перед Мрачнейшей и хагазуссами.

И он все еще искренне считал, что троу мог хотя бы попытаться встать на его защиту.

Обида и горечь скорой разлуки смешались, Вольф опустил взгляд и сжал кулаки. Может, так будет даже лучше — просто уйти, не оставив в Грюневальде ничего, по чему придется скучать.

Но ведь Иные — не единственные, к кому он успел привязаться. Вольф полюбил и шелест молодой листвы в кроне госпожи, и запах наступающего лета. И купание в ледяном ручье, и пение птиц на рассвете. И крошечный дом хагазусс, и запах пергамента, и пятна чернил, въевшиеся в кожу… Герда и Хеда могли заменить ему семью, но после того, как они заставили убить Пса…

Пес. Как же его не хватало. Вольф старался не думать, не вспоминать, но кожа все еще горела там, куда попала его кровь. Он несколько раз приходил к его могиле, но так и не нашел слов, чтобы попросить прощения.

— …и мальчишка ему поможет. Дальше все сделает Светлейший.

Оказывается, все это время Мрачнейшая монотонно пересказывала план Сурдри, который Вольф благополучно прослушал, погрузившись в собственные мысли.

— Что он должен сказать королю? — сухо спросила Хеда.

— Что родители умерли, а злые родичи выставили его за дверь. — Мрачнейшая раздраженно вздохнула, будто ей приходилось объяснять очевидные вещи. — У короля мягкое сердце — расскажите ему историю о несправедливости, и он захочет защитить мальчишку любой ценой.

— Говоришь так, будто тебе все равно, какой исход будет у этой встречи, — заметила Герда.

— Я говорю как Мрачнейшая из темных альвов, слугу которой ваш щенок поднял из могилы. Если вы думали, что я просто забуду о том, что он натворил, то вы ошибались. Мальчишка даже не соизволил попросить прощения.

Колкие взгляды Иных обратились к Вольфу. Тот поджал губы и упрямо поднял подбородок, глядя прямо в глаза Мрачнейшей.

— Я не буду просить прощения, — в очередной раз повторил он.

— Об этом я и говорю, — прошипела Мрачнейшая. — Он не раскаивается! Он даже не понимает, что натворил!

— Я понимаю! — выкрикнул Вольф, пытаясь заглушить ропот Иных. — Понимаю куда лучше каждого из вас!

— Откуда столько спеси в человеческом выродке? — пробасил Цогль. — Грубить Мрачнейшей!.. Ты, кажется, забыл, что хагазуссы достали тебя из выгребной ямы, а Иные обучили всему, что ты умеешь!

— Не отвечай, — прошипела Герда, дергая Вольфа за рукав рубахи.

— Я благодарен за жизнь в тепле и за остальное, но унижать меня из-за единственной ошибки не позволю! — заявил он, краснея от злости.

В этот момент им двигала не только неприязнь к Мрачнейшей, но и разговор с Сурдри, перед тем как они вошли в священную рощу. Если сам Светлейший из альвов не осуждал его и понимал, зачем он это сделал, то почему остальные продолжали ненавидеть?!

«Они не видят ничего дальше собственного носа, — решил Вольф, смело глядя в разъяренное лицо Мрачнейшей. — Только Сурдри понимает меня. Только он знает, что эти глупые запреты лишают Иных настоящей силы!»

— Сейднар! — рявкнул Цогль. — Грязный заклинатель мертвецов! Как ты смеешь…

— Хватит! — Звонкий голос Анке разнесся над толпой Иных. Она вышла вперед, прижимая ладонь к груди, и обвела взглядом собравшихся. — Мы преследуем общую цель! Нравится вам это или нет, но Вольф выбран хагазуссами, и именно на его плечи ложится забота о королевском роде! Может, кто-то из вас хочет занять его место? Может, ты, Цогль?

— Ты знаешь, что это невозможно, — раздраженно прорычал тот. — Но если бы…