Звереныш - Хоффман Рита - Страница 25

Витц грузно свалился с дерева, но тут же вскочил и, хромая, подошел ближе. Он старался держаться на расстоянии, а на мертвецов смотрел так, будто они могут подняться.

«А ведь могут», — подумал Вольф, вглядываясь в лицо одного из альвов.

— Подержи пока. — Он отмахнулся от протянутого Витцем кинжала. — Дай мне пару мгновений.

— Что ты собрался делать? — Голос друга звучал испуганно, с присвистом в каждом слове.

— Помолчи. Я думаю.

Хагазуссы обучили Вольфа многим видам гаданий: жребий, кости, руны, но сейчас его интересовали не они. Было кое-что, что Герда упомянула вскользь, почти не остановившись на этом, но Вольф все же нашел подробности в одном из кодексов, которых за эти годы в доме под госпожой скопилось достаточно много. Там это называлось «злодеянием» или «вредоносным колдовством», Вольф же видел в этом что-то, что могло оказаться полезным.

— Я должен отрезать ему левую руку.

Решительно выхватив второй кинжал из ножен, он занес было лезвие над мертвецом, но Витц накинулся на него сзади и повалил на землю.

— С ума сошел?! Даже не думай!

— Но мы сможем узнать, что здесь случилось! — Вольф попытался сбросить друга, но тот вцепился в него мертвой хваткой. — Отпусти!

— Ни за что! Колдовство с мертвецами?! Кто тебя этому научил?! — Витц сжимал его запястья так сильно, что стало больно. — Это очень, очень плохая идея!

— Прекрати! — С трудом оттолкнув троу ногами, Вольф поднялся и бросил: — Можешь уходить, если боишься!

— Конечно, боюсь! И ты должен бояться! Иные наказывают за подобное колдовство! Никто не смеет его использовать!

— Я смею! — Вольф расправил плечи и упрямо смотрел на Витца. — Они убивают альвов вопреки договору, будто их мало погибает от лап тварей, а ты боишься встать на их защиту!

— Этим двоим уже не помочь! — Вскочив, Витц сжал кулаки. — Мы знаем достаточно, братец, давай просто уйдем отсюда и расскажем об убийстве хагазуссам.

Вольф покачал головой. Он точно знал, что другого случая не представится, что Герда и Хеда никогда не позволят ему использовать мертвецов подобным образом. И он не собирался упускать этот шанс.

— Уходи. Расскажи Мрачнейшей, что люди Светочи убили альвов. — Вольф махнул рукой. — Я останусь здесь.

— Но…

— Уходи!

Прежде Вольф никогда не кричал на друзей, но в этот раз… В нем вскипела ярость — горячая, как расплавленный металл в кузнях цвергов. Кровь прилила к лицу, а пальцы стиснули костяную рукоять кинжала до боли.

Витц взмахнул плащом и исчез — только кусты неподалеку хрустели, когда он продирался сквозь них. Теперь внутри стало гадко. Вольф хотел было позвать Витца, объяснить ему все еще раз, но лишь стиснул зубы и повернулся к мертвецам. Он не поймет. Никто из них не поймет.

В одном Витц оказался прав: сталь, из которой цверги отлили лезвие, оказалась невероятно острой и крепкой. Склонившись над бездыханным телом альва, Вольф не испытывал ни отвращения, ни страха. Прежде чем отделить левую кисть от предплечья, он заметил страшные ожоги на запястье мертвеца. Что-то опалило плоть так сильно, что она походила на жареное мясо. На другой руке Вольф обнаружил такие же следы и сделал вывод, что Иные были обездвижены, но не веревкой и даже не железными кандалами, а чем-то, что причиняло куда больший вред.

Отбросив лишние мысли, Вольф вернулся к своему замыслу. Отделяя кисть от тела альва, он был уверен, что поступает правильно.

Утерев выступивший на лбу пот, Вольф выпрямился и посмотрел на отрезанную кисть. Он прочитал слишком мало об этом колдовстве и что делать дальше, не имел ни малейшего понятия, но был настроен испробовать все.

Витц был прав кое в чем еще: колдовство с мертвецами порицалось. Хагазуссы всегда напоминали ему о балансе сил и о том, что мертвые неприкасаемы, что задача сейдманна, как и задача сейдконы или хагазуссы, — наблюдать за Завесой, помогать умершим — или живым с помощью умерших. Но Вольфа это не устраивало. Ему казалось, что хагазуссы прячут от него настоящую силу, боятся нового и неизведанного, застряли в своих представлениях о мире и упускают что-то важное. Он собирался сделать все сам и доказать Хеде и Герде, что есть и другие силы, которые можно использовать для защиты Иных и королевского рода.

Усевшись на землю, Вольф начал вырезать на кисти мертвеца руны. Он не пел вардлокур — из его рта сам собой лился гальдр:

— Ek bind þik. Ek kveð þik. Ek kallar þik yfir bein…[19]

Прежде ему не приходилось самостоятельно собирать древние слова в песни — он просто повторял за хагазуссами. Теперь же этого было недостаточно: вардлокур, который использовали Хеда и Герда, открывал дверь к Завесе. Вольф же не хотел пройти к ней, он хотел обратиться к холодной плоти, лежавшей перед ним. Все, что он знал про гальдр, — это то, что он должен состоять из коротких слов, повторений, приказа и, что самое главное, из намерения.

— Kom þú frá myrkri. Kom þú frá mold. Kom þú frá dauðum. Ek legg orð mín á þik. Ek legg hjarta mitt í þig. Ek legg líf mitt undir þig[20].

Руны вышли скверно — корявые, они больше напоминали издевательство над мертвой плотью и выглядели нелепо. Вольф скривился, разглядывая их, и решил, что будет уделять больше времени начертанию древних символов.

— HLYÐ![21] — выдохнул он, неловко взмахнув кистью мертвеца.

Ничего не произошло.

— Ну давай же…

Он не знал, чего ждать от ритуала, придуманного на ходу из обрывочных знаний, прочитанных в кодексах, но отсутствие хоть какого-то результата его не устраивало. Вольф снова и снова повторял: «Внемли! Внемли! Внемли!», но тела темных альвов не менялись, свечение Завесы не появлялось — она оставалась глуха к его мольбам.

Уязвленный, Вольф вскочил, раздраженно пнул ближайшее дерево и тут же зашипел от боли. Выронив кисть мертвеца, он начал разминать ушибленные пальцы сквозь мягкую кожу сапога. Выходило, что он зря накричал на Витца, зря прогнал его и зря потратил время. Все напрасно! И теперь придется объяснять хагазуссам, почему у одного из мертвецов искалечена рука…

За годы, которые он провел с Иными, Вольф узнал много нового. Гораздо больше, чем мог бы узнать, даже будучи отпрыском ландграфа или князя. Но Герда постоянно повторяла, что знания — обоюдоострое оружие.

«Использовать то, чему мы тебя обучаем, можно и во благо, и во вред. Только ты решаешь, по какому пути идти, звереныш», — говорила она.

Сперва Вольф не понимал, что хагазусса имеет в виду, но прошлой осенью вдруг понял.

Помогая альвам исцелять раненных в битвах со шратами Иных, он злился, потому что чувствовал — изгнать тварей можно и другим способом. Вместо того чтобы размахивать мечами, колдуны и хагазуссы могли придумать что-то более действенное. Но они не делали этого, потому что боялись потревожить баланс, предпочитая рисковать своими друзьями и возлюбленными. Вольф же не боялся. Слишком часто хагазуссы твердили, что сейдманны не просто колдуны. И он не желал повторять судьбу бесславно погибшего Гебхарда, унесшего в могилу бесценные знания. Вольф собирался использовать их.

Но первый же самостоятельный ритуал с треском провалился.

Тело, над которым он надругался в порыве самоуверенности, лежало перед ним. Пустые глазницы смотрели укоризненно, будто отрезанная кисть стала оскорблением куда большим, чем вырезанный на груди символ Светочи. И тут Вольф испугался. Уверенность в собственных силах схлынула, остался лишь ужас. Что скажут хагазуссы? А Мрачнейшая? Каким будет наказание?

Схватив кисть мертвеца, Вольф упал на колени у низких кустов и начал рыть ямку, чтобы спрятать свою неудачу, ужасный артефакт, в который он превратил часть тела альва. Когда придут Иные, он скажет им, что они уже нашли тела такими. Витц обязательно прикроет его, соврет, они ведь друзья!..