Звереныш - Хоффман Рита - Страница 13

— Теперь я спрячу ее под твой тюфяк. — Герда забрала корень из рук Вольфа. — Когда она пробудится, ты сможешь есть пищу Иных без страха.

— Он многое сможет делать без страха, — добавила Хеда. — Но главное, помнить, что альрауна — давняя подружка господина Блицерона, и те, кто слишком сильно надеется на нее, рано или поздно присоединяются к толпе мертвецов, бредущих по широкому тракту следом за ним.

Вольфу не понравилось, как это прозвучало, но он не позволил себе выказать ни намека на страх.

— Господин Блицерон, — тихо начал он, — забрал много людей. Тогда, давно. В Голодную зиму.

Он хорошо помнил то время — безжалостная вьюга не утихала, и даже жаровня Светочи в Часовне Пламени почти потухла. Факельщик поддерживал огонь как мог, был бледен и напуган, как и все в городе. Соседи говорили, что господин Блицерон пришел в Альтфурт и заслонил его жителей от взора Светочи. Люди запирали двери и окна, закрывали тряпками каждую щель, но это не помогало — изо дня в день умирало все больше детей и стариков.

— В ту зиму было плохо, — подтвердила Хеда. — Но господин Блицерон — не то, что о нем говорят. Он не причина смерти, а лишь проводник. Понимаешь, мальчик?

Вольф отметил, что Хеда начала обращаться к нему этим снисходительным «мальчик», хотя прежде предпочитала короткое «эй, ты».

— Не понимаю, — признался он.

Хеда отошла к очагу, придвинула к нему трехногий табурет и села у огня. Поманив Вольфа, она достала из складок плаща гребень.

«Есть ли под этой тканью тело?» — вдруг подумал Вольф, усаживаясь на пол у ее ног.

— Господин Блицерон — спутник, дарованный богами каждому умирающему. Он не убивает, а лишь забирает духов с собой. Он садится на порог и ждет, пока дверь дома откроется, а после захватывает их, чтобы те не успели потеряться и натворить глупостей. Знаешь про брата господина Блицерона?.. — Когда Вольф мотнул головой, Хеда продолжила: — Его брат — это сон. Говорят, умереть — это как уснуть, но очень крепко. Навсегда.

По спине Вольфа побежали мурашки, он обхватил колени руками и уперся в них подбородком. Хеда спокойно расчесывала его длинные волосы, а Герда куда-то ушла, оставив дверь дома открытой. Пес снова улегся на пороге — ему нравилось это место.

— Ты должен обращаться с альрауной очень бережно, — вдруг сказала Хеда. — Достать вторую такую почти невозможно.

— Почему?

— Где, по-твоему, мы были этой ночью?

Подумав, Вольф ответил:

— У дороги.

— Ну… В целом, ты прав. — Хеда тихо хмыкнула. — Мы были на месте казни. Кто-то решил, что мальчишка, останки которого ты видел, заслуживал смерти. Знаешь почему? Потому что он был вором. Мелким воришкой, отчаявшимся настолько, что даже карман важного рыцаря не показался ему мышеловкой. Его цепкие пальцы почти достали кошель, но вдруг… — Хеда наклонилась и щелкнула пальцами перед лицом Вольфа. — Его схватили. Обычно за воровство отсекают пальцы или руку, но тот благородный рыцарь пребывал в скверном расположении духа и приказал повесить беднягу. Так вышло, что воришка помер, так и не познав женщину. Не вертись, об этом я расскажу тебе позже, когда подрастешь!.. Так вот. Его повесили, он обмочился — обычное дело. Но вышло так, что мандрагора может прорасти только в том случае, если все эти события свершатся. Понимаешь, о чем я?

Вольф медленно кивнул. Он действительно понимал. Все, кроме «так и не познал женщину». Не видел? Но как это возможно? Где он жил, если никогда не встречал девиц?..

— А потом в корнях мандрагоры поселилась альрауна. Крошечный дух, который наделил ее особой силой, слившись с растением. Такие события происходят редко, намного реже, чем кажется. Достать такой корень — сложное дело. К тому же его крик убивает любого, кто его услышит.

— Корова, — заключил Вольф.

— Корова, — согласилась Хеда. — Обычно корень достают с помощью собак, но…

Он был мал, но не глуп, потому ясно понял: хагазуссы не взяли собаку, потому что у него был Пес. Потому что смерть коровы можно пережить, а собака — это друг. Это брат. Это семья.

— Но умереть в любом случае кто-то должен, — спустя время закончила мысль Хеда. — За все нужно платить, мальчик, и чем раньше ты это поймешь, тем лучше. Не случается колдовства, за которое никто не рассчитался, не случается сглаза, за который вёльва не заплатит бородавками. Альвы платят за силу уродствами, а…

— А хагазуссы? — тихо спросил Вольф.

— Хагазуссы отдают все.

Он резко обернулся и уставился на застывшую у порога Герду. Та держала в руках корзинку с овощами, седые волосы разметались по ее узким плечам — самая обычная старушка, но глаза, устремленные на него, были затянуты грозовыми тучами.

— Ты тоже должен отдать все, звереныш, — мрачно добавила Герда, наконец войдя в дом.

— Должен был, — поправила Хеда. — Но мы сделаем все, чтобы твоя жизнь не напоминала нашу.

— Потому что ты не будешь жить в корнях госпожи. Ты будешь жить в замке, сидеть за одним столом с королем, охотиться с ним и охранять самое дорогое, что у него есть. — Герда поставила корзинку на стол. Она не смотрела на Вольфа. — Эрбпринца.

— Сына, — пояснила Хеда.

Вольф наконец понял. Герда звала его «зверенышем», не насмехаясь над его манерами, а потому что правда собиралась вырастить зверя.

— Твои клыки будут острыми, — прошептала Хеда, прочитав его мысли, — меч не будет знать промаха…

— А сердце будет мудрым и верным. — Герда повернулась к ним и сложила руки на груди. — Теперь иди спать, звереныш.

Оглушенный, Вольф поднялся на ноги и ушел в каморку, отведенную ему хагазуссами. Он свернулся на своем соломенном тюфяке, щекой прижимаясь к мандрагоре, подложенной Гердой.

Засыпая, он почувствовал едва заметное шевеление, но решил, что ему показалось.

— Клянусь, я видел хромого зайца! Его глаза горели, а на голове росли рога!..

— Либо это был подстреленный вольпертингер[8], либо ты лжешь, мелкий проныра.

Насторожившись, Вольф затаился в высоких зарослях. Один из голосов точно принадлежал Витцу, а второй — женщине. Он был ему смутно знаком, но…

— Выходи, братец, мы давно тебя поджидаем. — Раздвинув кусты длинными руками, Витц расплылся в улыбке. — Или ты решил поиграть с нами?

Вольф выглянул из-за его плеча и увидел сидящую у ручья красивую девушку. Ту самую, которую он встретил под курганом среди Иных.

— Анке, он все же пришел! Я же говорил, что придет, я очень редко ошибаюсь, я…

Обернувшаяся девушка улыбнулась и протянула руку, подзывая Вольфа. Он же подходить не торопился — слишком хорошо помнил ее отверстую спину. Будто прочитав его мысли, Анке опустила взгляд и принялась теребить край неприлично короткого зеленого платья.

— Не обижай ее, братец. — Витц приобнял Вольфа за плечи и вывел из зарослей. — У всякого темного альва есть уродство, такова уж их природа.

— Темного?.. — Вольф покосился на Анке с еще большим подозрением.

— Всякий, кто живет под курганами, зовется темным, — тихо пояснила девушка. — Из-за этого нас боятся. Избегают. А то и убить пытаются.

Вольфу ответить было нечего, потому он неловко топтался рядом с ней. Взгляд то и дело падал на спину Анке, но сегодня платье полностью скрывало ее.

— Надела, чтобы ты не испугался, — вдруг призналась Анке. — Может, так тебе будет проще подружиться со мной?

— Подружиться?..

— Что-то ты сегодня только и делаешь, что чужие слова повторяешь, — заметил Витц. — Случилось чего?

А ведь случилось — Вольф наконец освоил чтение, и в честь этого хагазуссы отпустили его прогуляться в компании троу. С тех пор как они достали альрауну, дни стали походить один на другой: его будили с рассветом, усаживали за чтение, а потом заставляли заниматься письмом. Вольфу казалось, что его стошнит, если он еще раз взглянет на желтые страницы, но Хеда была непреклонна, а за любую жалобу заставляла приседать.