С этой вершины видно мой дом (СИ) - "Eaterina" - Страница 21

Комнатки всем выделили одинаковые, рассчитанные на двух постояльцев, а Дантору и Наргиду даже достались индивидуальные закутки. И пусть в них располагались лишь кровать, табурет с водой и три деревянных костыля, вбитых в стены вместо шкафа, они уже считались роскошными. Сейчас умывальный таз стоял на полу, а Наргид пытался поудобнее устроиться на занозистом сиденье.

- Дантор! – показалось даже, что Наргид ему обрадовался. – Смотрю, впереди горы. Вы почти дома, ваша светлость.

- Мой дом да будет вашим, если вы не несёте за плечами беды, - ответил традиционной фразой Дантор. – Но вы верно заметили, ваша святость, что впереди горы, значит, коней придётся оставить.

- Теперь понял, отчего у вас такая малая свита и небогатая поклажа! – жрец торопливо схватился за перо и что-то записал. – За плечами должно быть как можно меньше скарба от того, что по горам приходится тащить всё на себе. Но «ваша святость» в вашем исполнении, друг мой, кажется насмешкой, наподобие «ваша дурость».

- Не принимайте близко к сердцу, вам ведь должно быть известно, что Берий не признаёт вашей веры в Нерождённого, так что отнеситесь снисходительно к тому сарказму, которым могут встретить ваши проповеди. Однако я пришёл не на богословские темы с вами рассуждать. И очень хорошо, что в ваших руках сейчас перо.

- Вы меня заинтриговали, я весь внимание.

Наргид торопливо задвинул таз под кровать, освободив для гостя стул, а сам встал у окна.

- Вы задавали много вопросов про драконов, ваша святость, однако я не имею права раскрывать эту тайну тому, кто не является членом моей семьи. А брат жены, уж извините, таковым у нас не считается. Но дальше двигаться нам предстоит именно с драконами. Поэтому, если вы желаете исполнить задуманное, я попрошу от вас письменной клятвы о том, что не станете никому и никогда рассказывать о любых тайнах драконов, а на ночь будете принимать особое зелье. И, конечно, пугаться от того, что проснулись в другом месте, не стоит – на своих территориях я в состоянии о вас позаботиться.

В руках княжича появились лист пергамента и небольшой пузырёк.

- Вы же понимаете, ваша светлость, что этой клятвой просто убиваете всю мою миссию? – Наргид сложил руки на груди и опёрся спиной о стену. – Патриарх не простит мне такого фортеля.

- Патриарх вас уже не простит за проведённый обряд, - Дантор выразительно помахал рукой, на которой была заметна вязь брачных уз.

- Да нет, за обряд наставник пожурил и простил, а вот интерес к берийцам у него весьма сильный.

- Вы сможете рассказать о нашей жизни – что выращиваем, чем торгуем, какие дома строим и прочее, но любая информация о драконах как… драконах, - княжич виновато развёл руками за неудачно подобранное слово, - будет под запретом.

- Это звучало бы разумно, не дай патриарх мне чёткого задания, - Наргид нахмурился, просчитывая варианты своего дальнейшего путешествия.

- Скажу честно, ваша святость, дальше границы вас всё равно не пустят – в Берие не любят жрецов. А моё сопровождение – ваш пропуск в наши земли.

- Значит, драконами вы будете становиться только по ночам? И я не должен буду этого видеть?

Дантор изумлённо вскинул брови, но промолчал и просто кивнул, пряча смешинки в глазах.

- Что ж, я согласен! Надеюсь, об этой клятве никому не станет известно, а то не получится нажаловаться на злобных берийцев, которые умудрялись опаивать меня каждую ночь, - Наргид усмехнулся, повернулся к широкому подоконнику, который до этого использовал вместо письменно стола, и взял перо.

- Рад, что мы пришли к взаимопониманию, - улыбнулся Дантор, принимая клятву. Лист в его руках пеплом осыпался на пол – теперь точно никому не удастся вызнать, о чём договорились молодые люди. – После ужина пейте зелье, а утром мы уже будем на территории Берия.

Зелье оказался обычным снотворным, но с того разговора путешествие пошло иначе. Наргид засыпал, а утром оказывался то у подножия горы, то в долине, сверкающей и звенящей от наполнявших её ручьёв, то на берегу грозной бурной реки. Он подозревал, что Дантор просто показывает незваному гостю красоты своей родины, но был не против. В душе всё замирало от восторга, а в мысли всё чаще прокрадывалось крамольное: если это неугодно Нерождённому, то не еретик ли сам бог имперцев?

Когда Наргид, наконец, очнулся от зелья под крышей и осознал, что он в столице княжества Берий, в глубине души даже вспыхнуло сожаление, что всё быстро закончилось. Однако город оказался удивительным. Выстроенный в небольшой долине между высокими горами, он частично скрывался в толще земли. Центр – плодородные земли – были отданы крестьянам, а вот ремесленникам, купцам и аристократии приходилось жить в наполовину вырезанных в толще горы домах. Самыми дорогими считались покои естественного происхождения – природные пещеры, наполненные удивительной смесью деяний природы и человека, который стремится к комфорту. Наргида поразили залы, в которых известковые наросты на стенах и полу искусно сочетались, например, с картинами или узорчатыми коврами. И, конечно, здесь жрец мог едва ли не каждый день выбираться в горы, чтобы проникнуться х величием, «пропитаться» мощью и величием природы.

Княжеская семья лишь единожды высказала намерение увидеть гостя, но, услышав, что тот дал клятву молчать обо всём, что касается драконов, просто пожелали приято провести время и понадеялись, что гость не обидится, если его не будут приглашать на скучные обеды и заседания гильдий. Наргид намёк понял и заверил, что скучать и хулиганить не будет. На этом его знакомство с князем и княгиней и закончилось.

Жители столицы с любопытством рассматривали гостя, но не навязывались со своим вниманием. Только мальчишки по улицам не стеснялись ходить за «дяденькой в женском платье» и слушать сказки о «несуществующем боге» и жизни без гор. Лишь по беспокойству Дантора Наргид осознал, что прошло уже достаточно много времени, а ни один из них так и не получил весточки от Теверы.

- Мне казалось, она должна была бы написать уже давно, - в одной из бесед наедине высказал то, что его тревожило, княжич.

- Вы, ваша светлость, не очень хорошо понимаете традиции Манзокеи, - попытался успокоить его Наргид. – У нас не принято, чтобы девушка сама, да ещё и первой писала мужчине, даже если это её супруг. Обычно это делает подруга или фрейлина, например, «моя дорогая подруга шлёт вам приветы и интересуется тем-то и тем-то». На деле это письмо от самой девушки, но, чтобы не нарушать приличий, она словно интересуется вашими делами вскользь.

- Как всё сложно! Хорошо, что у нас нет такого странного правила, - Дантор недоумённо покрутил головой. – Что ж, тогда сейчас напишу сам и отправлю голубя. По моему кольцу он отыщет Теверу.

Ответа пришлось ждать больше недели – всё-таки даже для голубя расстояние между двумя столицами было немалым. Наргид даже удивился, увидев бледного Дантора, торопящегося к нему с зажатым в руках почти прозрачным листом специального материала, который использовали в голубиной почте. Но стоило прочитать письмо, как и у него самого потемнело перед глазами.

Послание начиналось так:

«Её императорское величество, Тевера Манская, выражает вам свою благосклонность и приветствует от лица всей империи».

* * *

Тевера стояла на коленях перед алтарём Нерождённому и с трудом удерживала сознание. Душный чад свечей, казалось ей, не поднимался вверх, а коварными змеями стекал вниз, окутывая её, беззащитную перед гневом бога. Голоса доносились словно сквозь толстую стену, и только заранее выученная наизусть последовательность действий подсказывала девушке, когда она должна преклонить колени, когда встать, а когда – давать клятвы чужим, ненастоящим голосом.

Прошёл ровно месяц с того дня, когда к ней впервые обратились по-новому – «ваше величество». Эти дни прошли как в тумане. Она куда-то шла, что-то говорила и делала, читала какие-то бумаги и даже как будто осознанно писала «утвердить» или «отклонить» прошение. Но всё это время Тевера точно наблюдала за чьей-то чужой жизнью.