Тирания бабочки - Шетцинг Франк - Страница 8

«Твоя единственная подруга проболталась, – думал он, – в лавке мясника, хотя я ее об этом не просил».

Дежурное помещение шерифа было обставлено скупо. Джейми Виты, которого Кимми разыскала, когда он после закручивания бьюхененского водяного вентиля подкреплялся в кафе «Две реки», и немедленно отправила к месту падения, сводил воедино фрагменты отчета и попутно отвечал на звонки. Кимми ушла за молоком, и Лютер, подув в черноту своего кофе, спросил между делом, был ли тут кто-нибудь, когда шериф заболел. Маленькое царство Карла с античным письменным столом и почетными грамотами в рамочках стояло открытым. Хотя Лютеру придется там восседать через пару недель, сейчас кабинет излучал ультимативную оставленность.

– Твоя Ундервуд меня что-то не любит, – еще днем завела разговор Марианна, когда они пересеклись. Это звучало будто в тоскливом ожидании, что Лютер с ней согласится.

– Мы можем сесть в кабинете Карла, – предложил он.

– Да мне все равно где. – Марианна пошла за ним. – Я-то ее тоже не люблю. – Она подтянула к себе стул для посетителей и опустилась на него как серое, растрепанное перо.

– Кофе?

– Что, я похожа на человека, который хочет сегодня ночью танцевать на одеяле?

Лютер смеется.

– Не такой уж он и крепкий. Его Джейми варил.

– Ах! – Марианна, наморщив лоб, выглянула в дежурное помещение, где Джейми в свете компьютера, сжав от концентрации губы в трубочку, сводил воедино детали следствия. – Тогда это совсем вялое варево.

– Что ты мне хотела сказать?

Она выудила документ из своей наплечной сумки и со вздохом положила его перед ним, не раскрывая.

– Перелом шейного позвоночника. От этого она и умерла. Между полуночью и часом.

– Перелом шейного позвоночника, – медленно повторяет Лютер. – И как…

– Природа-мать. В ее подбородке торчали березовые щепочки. Ударом так отшвырнуло ее череп, что зубовидный отросток шейного позвонка не имел шанса. Ее спинной мозг разорвался, немедленное нарушение центра дыхания и кровообращения. Когда ветки ее задержали, она была уже мертва.

– А что с другими повреждениями?

Марианна помотала головой:

– Остальные не смертельны и даже близко не опасны для жизни. У нее три сломанных ребра и перелом большой берцовой кости, в конце концов, она пролетела сквозь все дерево, но, если бы чуть больше везения, могла бы жить.

– Итак, все повреждения происходят от падения.

– Нет. – Марианна потирает костяшки пальцев. Жилы на тыльной стороне ее ладони перевиты, как лианы. Она смотрит на Лютера. – Не найдется ли стакана воды для меня?

– Конечно.

Он выходит к кулеру и наполняет стакан. Когда возвращается, она уже разложила на столе несколько фотоснимков. Они показывают мертвую во вскрытом состоянии, снятую на разном расстоянии и под разным углом. Ее бесчисленные раны промыты, глаза закрыты, разрез зашит. Кожа синеватая и восковая, трупные пятна выделяются темным. Татуировки в азиатском стиле на руках и на спине.

– С первого взгляда ее не узнать, – говорит Марианна, пододвигая к себе один снимок. Это снимок шва на голове сбоку. – Большая часть скрыта под волосами, но на скулах можно это увидеть. Вот, окраска.

Лютер наклоняется. Окраска может быть чем угодно.

– Где она ударялась или по-вдоль чего скользила, в ее коже находятся микрочастички сосны, – объясняет Марианна. – И только здесь нет. Это столкновение другое. И что касается направления столкновения. Кроме того, ткани и кровеносные сосуды повреждены здесь явно до падения.

– Кто-то ее ударил?

– Да. И неизвестно, что этот удар наделал бы.

– «Наделал бы»?

Она положила перед ним другой снимок. Близко к левому локтю видна ссадина. Она тянется по предплечью под своеобразным углом, как будто…

– Давай, Лютер. Оставь меня в дураках.

– Она парировала этот удар.

– Парировала, да. – Она довольно кивает. – И, хотя нападающий ударил ее по голове, она его смягчила.

– Задолго ли до падения это произошло?

– Ты напрягаешь мои способности. Но хорошо, давай порассуждаем. Незадолго до того. Может, за час. – Она постукивала по акту ладонью. – Всю эту мелочь, микробиологическое и токсикологическое заключение, анализ ДНК, они делают в Сакраменто. Ты мог бы их завтра получить. Под ногтями у нее, кстати, были частицы кожи.

Она сделала горделивую паузу. Лютер сложил кончики пальцев.

– А я сильно напрягу твои способности, если спрошу тебя…

– Нет, ты мне польстишь. Не хочу забегать вперед этих молекулярных мародеров, но думаю, что она поцарапала мужчину, причем сбоку шеи. Я обнаружила частицы щетины. Как говорится, предварительный результат. Ну, может, особо сенсационный случай дамской бороды. Почем мне знать.

Она выпила свою воду, когда вошел Джейми. Его взгляд упал на снимки и омрачился.

– Такая красивая девушка, – сказал он.

– Да. – Марианна собрала снимки. – И сильно ей это помогло?

Никто больше ничего не сказал, пока она не покинула кабинет шерифа и не села в свою допотопную «Хонду-Сивик». Джейми стоял у окна и смотрел, как это ржаво-красное корыто покатило с заднего двора.

– Боже правый! – вырвалось у него. – И почему мне всегда после нее хочется подтереть?

– Потому что у тебя постоянная потребность подтирать.

И действительно, чистоплотность Джейми была такова, что даже удивительно, как это до сих пор его именем не назвали ни одно чистящее средство.

– Возьмешь трубку?

911. Экстренный вызов. Но это не значит, что кто-то на самом деле в опасности. Чаще всего это означает, что человек потерял своего лабрадора.

– Сбросили, – сказал Джейми.

Лютер засунул свой «глок» в кобуру.

– Окей. Остаешься за старшего.

– Ничего не выйдет. Мне надо в Лойолтон. Заявление о приставании.

– Но хотя бы дождись возвращения Кимми.

– Да она тут же снова убежит.

– Только в два.

– Да сейчас уже полвторого.

Лютер чувствует, как в нем уже поднимается раздражение.

– Кто из нас, собственно, подливает молоко в кофе?

– Только ты, я думаю.

– Не может быть.

– Поэтому она и убежала.

Ему тут же стало стыдно. Потому что, разумеется, только благодаря бухгалтерской заботе Кимми здесь исполняются все его предпочтения. Она опекает помшерифа, как волчица своих волчат, неутомимо подносит пироги и прочее съестное и снабжает отделение так, будто ему грозит многонедельная осада зомби. С ней можно выигрывать войны. Но если отсутствует то, что, по ее мнению, тут непременно должно быть, ведомство порядка в ее голове сразу бьет тревогу. Лютеру надо бы поговорить с этой снабженкой. Убегать в ларек за молоком, когда они тут разрываются надвое, – это просто вопиет о срочной переустановке приоритетов.

Джейми занял позицию перед своим компьютером.

– И отчего же она умерла?

– Перелом шейного позвонка.

– И что это значит? – Пальцы помшерифа зависли над клавиатурой. – Убийство?

– Скорее, нет.

– Тогда что же мы имеем там, снаружи? Место преступления или место происшествия?

– Возможно, оба сразу.

– И что мне писать?

– Погибла от действия темных сил, – пробормотал Лютер, мысленно возвращаясь к месту падения.

– Очень поэтично. Что, так и написать?

– Чепуха, придурок. Оставь пустое место.

«Какая досада, все это никак не назовешь простым убийством. Телесное повреждение, принуждение, неоказание помощи – тяжелые составляющие в уравнении, на правой стороне которого будто в издевку стоит несчастный случай, это даже смешно. Как будто они тут имеют дело с результатом какой-то оплошности. Вместе с тем сомнения подтачивают его самоуверенность, и это злит его еще больше. А что, если это и в самом деле была лишь оплошность? Если ты все истолковал неправильно и следы – будь то следы мертвой, следы мужчины, следы второй машины – свидетельствуют лишь о трагедии, а не о преступлении? Убийство из всего этого не вытекает, как бы ты ни хотел. А разве ты хотел?