Я – Легенда! Дилогия (СИ) - Бор Жорж - Страница 71

Барон приехал незадолго до темноты. Раздал короткие распоряжения части приехавших с ним людей, деловито и уверенно. Слишком уверенно для его возраста. Лиза наблюдала за этим из окна и думала, что так и выглядит привычка командовать, когда людям даже не нужно проговаривать всё до конца, потому что они и так понимают. Так умел её отец, но откуда так умеет этот юноша?

Потом к ней пришли с сообщением, что барон просит её принять его, если она готова поговорить.

Она была готова и барон зашел к ней в покои. Руки и лицо гостя были чисто вымыты, но вот от одежды определенно пахло чем‑то горелым. Хотя никаких ран или повреждений ни на теле, ни на одежде у Святослава не было.

– Мне нужно вас о чём‑то попросить, – начала она решительно, сразу после приветствия и голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. – Это не дело баронства. Это… личное. Но я не знаю, к кому ещё обратиться.

– Слушаю, – сказал Святослав с лёгкой доброжелательной улыбкой.

И Лиза рассказала.

О людях, которые успели выбраться из баронства в ту ночь. О том, что от нескольких тысяч подданных её отца к утру осталось меньше полутысячи – именно так ей сказал сам отец, в последний раз когда она с ним говорила. Лиза осознала тогда это число с ужасом, поняв сколько бывших её подданных умерло от лап тварей.

Меньше полутысячи человек. Тех немногих, кого удалось вытащить живыми. И все они, по словам отца, оказались в Чёрном городе Московского полиса. Без денег, без крова, без покровительства, потому что счета рода Строгиных к тому моменту уже заморозили. Бывшие подданные предателей Империи не могут рассчитывать на то, что кто‑то оплатит их счета.

– Я не знаю, что с ними сейчас, – сказала Лиза, и в этом месте голос у неё всё‑таки дрогнул. – Прошло несколько дней. В Чёрном городе без денег и без защиты… там с людьми случается всякое. Особенно с теми, у кого нет ничего за душой.

Она подняла взгляд.

– Я понимаю, что это не ваша обязанность. Я понимаю, что мне нечем за это заплатить. Но это были… наши люди. Они жили под защитой баронства Строгиных больше двадцати лет. И когда всё рухнуло, они оказались там совершенно одни. Я прошу вас не потому, что имею на это право, – она сделала паузу. – Я прошу потому, что не знаю, кто ещё им может помочь.

Молодой барон смотрел на неё и молчал несколько секунд. А потом… широко улыбнулся. Не снисходительно, не так, как улыбаются взрослые детям, которые попросили о чём‑то наивном. Он улыбнулся как человек, который услышал что‑то хорошее.

– Я и сам думал о них, – сказал он просто. – Конечно, поможем.

Лиза не сразу нашлась что ответить.

– Я не могу вам заплатить, – повторила она, потому что это было важно, потому что она не хотела быть должна что‑то, окончательную цену чего не понимает. – У меня сейчас нет ничего, что имело бы реальную цену и что… уже не принадлежало бы вам и так.

– Лучшая награда, – продолжал улыбаться барон, – это когда люди возвращаются домой. Наверное, это самый лучший вариант окончания любого пути.

Лиза смотрела на него и пыталась понять, шутит ли он, притворяется ли, говорит ли это для «красного словца», но так и не смогла понять. Потому что в его голосе не было ни сарказма, ни насмешки. Это было спокойное решение взрослого ответственного человека.

И это снова поставило её в тупик, потому что за последние недели она уже начала привыкать к тому, что любые добрые поступки обязательно имеют свою цену, которую тебе объявят позже.

– Тогда нам нужно ехать в Чёрный город, – продолжил он, и тон изменился – стал деловым, конкретным. – И лучше поскорей. Без денег и без крыши люди там долго не держатся, вы правы. Банды Чёрного города умеют находить тех, кого некому защитить.

– Я поеду с вами, – сказала Лиза сразу, прежде чем он успел предложить или не предложить. – Они знают меня. Так будет легче.

Он кивнул, как будто именно этого и ожидал.

– Хорошо. Тогда выезжаем завтра с утра.

Лиза почти выдохнула с облегчением, но он уже поднимался, и она тоже встала, и тут он произнёс спокойно, между делом, как что‑то само собой разумеющееся:

– Не беспокойтесь. Я прослежу, чтобы с вами ничего не случилось. Барон Орлов за вами присмотрит.

Лиза замерла.

Орлов…

Она слышала эту фамилию раньше. Одна из проклятых фамилий. Одно из десяти чёрных имён, которые книга выдаёт раз в несколько десятков лет и которые, по общему убеждению, не приносят их носителям ничего, кроме скорой смерти. Ни один человек с этой фамилией не прожил дольше года. Некоторые не доживали до конца недели.

Она смотрела на Святослава, молодого, спокойного, уверенного в себе человека, совершенно не похожего на того, кого должна была убить собственная фамилия, и не знала, что сказать.

А вот его люди боялись. Она это теперь понимала задним числом, вспоминая их лица, когда они произносили фамилию барона, хотя тщательно пытались это скрыть.

Барон Орлов, судя по всему, прекрасно знал, что она об этом думает, и смотрел на неё с таким спокойствием и умиротворением, которое, казалось должно приходить только с опытом десятилетий.

– До завтра, Елизавета Дмитриевна, – сказал он и вышел.

Лиза ещё несколько секунд стояла посреди комнаты, глядя на закрытую дверь. Потом медленно вернулась к окну. Никита уже закончил тренировку и сидел на крыльце, запрокинув голову к небу. Фонари во дворе горели ровно и тихо.

Жизнь продолжается, сказал бы отец. И нужно её заново отстраивать.

Лиза подумала, что он, наверное, был бы доволен тем, как она держится. А потом подумала, что барон Орлов с его проклятой фамилией и привычкой говорить то, что думает, чем‑то неуловимо напоминает ей отца. Тем же спокойствием и уверенностью в своих словах и делах. В своём понимании жизни и исходящей от него силой. Видимой невооруженным взглядом несгибаемой волей.

Барон Орлов казался тем, за чьей спиной себя можно чувствовать, как за каменной стеной…

Вечер уже был не за горами. Выйдя на улицу, увидел алое зарево заката и двух ифров на его фоне. Двое полукровок едва заметно переминались с ноги на ногу, будто пробуя стопами землю. Для них подобное было настоящим подарком, оценить который могли немногие.

Истинные жители Огненных Просторов были расой захватчиков. Агрессивные и злые порождения Истинного пламени могли сражаться со всем миром и занимались этим при первой же возможности. Любой их выход на нейтральную территорию превращался в военный поход, а девяносто процентов встреч с сородичами превращались в драку.

Нормальная цивилизация выжить и развиться при таких условиях просто не способна. Однако, нормальность разумных видов с других планов относительно человеческих критериев, была штукой очень сомнительной. Что‑то утверждать наверняка точно не стоило. Просто потому, что всего чужаки не знали и знать не могли.

Например, у представителей расы ифров была другая сторона. Они свято соблюдали границы своей и чужой земли. Конечно, если они были определённым образом закреплены. Конечно, если эти границы было кому защищать. Конечно… было ещё десятка два других параметров, которые влияли на пограничные линии между разными владениями. Перечислять их не было смысла. Суть была в другом – большинство таких границ соблюдалось на протяжении тысячелетий и одно это говорило о том, насколько важной часть жизни ифров являются правила.

У полукровок всё было сильно проще. Те, в ком Истинного огня осталось совсем мало, вообще не обращали внимания на такие условности. Но Варвара с Демидом к таким точно не относились.

– Я хочу, чтобы вся земля в пределах имения несла ваш след, – подойдя к ифрам, произнёс я.

– Это неправильно, барон! – тут же ответил Демид. – Сейчас это ваша земля и вы вольны распоряжаться ею, как захотите. Но потом земля вернётся Елизавете Дмитриевне, а мы уже не сможем развеять свой след.

– Я не отдаю вам имение, Демид, – невозмутимо ответил я. – Я хочу, чтобы вы стали Хссараш. Защитниками этого места.