Правила волшебной кухни 5 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 44

И она обязательно выпьет его, вот только попозже, после всех ежедневных бьюти-процедур. Маска на лице уже начала подсыхать и приятно стягивала кожу. Экстракт авокадо, масло семян баобаба и немножечко слизи бургундской улитки — один гроссо за масочку.

Анна посмотрела, как внизу на канале будто водомерки ползают гондолы. Потом, прищурившись, посмотрела на солнце. Потом на своё отражение в стеклянной столешнице и тут вдруг поймала себя на мысли, что выглядит она… почти счастливой, да.

— Жить, — констатировала Анна Эдуардовна. — Хорошо.

Резонный вопрос: откуда деньги? А дело в том, что за роскошный образ жизни девушки заплатила мафия. Те самые ребята, которые были неосторожны спилить опору понтон-бара, а после попасть в подвал к Сазоновой. Анна Эдуардовна выпустила их с целой кучей условий, среди которых был пункт — отныне никогда не замышлять против Маринари и ничего ему не рассказывать. Ну а гарантом выполнения условий стал старый-добрый страх. Аня недвусмысленно намекнула синьорам мафиози, что если что-то пойдёт не так, за ней не заржавеет обуть их в асфальтовые калоши и утопить в канале.

— Хо-ро-шо.

Аня поставила чашку на блюдце и задумалась. Ей двадцать один. Всю предыдущую жизнь она провела в полевых условиях, а тут вдруг почувствовала вкус настоящей жизни. А раньше? Раньше даже случая попробовать не представлялось.

Тренировки, задания, тренировки, задания… тренировки и задания. Все мужчины, которых она видела в своей жизни делились на родню, информаторов и жертв. Если Аня и шла с кем-то на свидание, то это было по заданию, и к концу вечера её горе ухажёр как правило оказывался негерметичен и терял несовместимое с жизнью количество крови. После чего она возвращалась в свою убогую комнатку в стиле минимализма и продолжала тренировки вплоть до следующего задания.

Однако Анна не дура. Она понимала, как на неё смотрели те же Рафаэле и Прохор. Она понимала, что к чему. Когда в свой выходной она выбиралась побродить по городу в красивом платье или выходила на пляж, она собирала взгляды вообще ВСЕХ мужиков. Но! Анна Эдуардовна откровенно не понимала, что ей теперь с этим делать. Убивать их не нужно и… что дальше-то? Как себя вести?

А хочется ведь. И романтики хочется, и отношений, и даже… ну… чем чёрт не шутит? Семьи.

И вот тут начиналась настоящая проблема. Обсуждать дела любовные с братом не вариант. Рафаэле и Прохор — товарищи явно предвзятые. Петрович? Не хватало ещё, чтобы Аня переняла брачные ритуалы домовых, и в качестве знаков внимания оставляла своим мужчинам блюдце молока в углу или кусочек сушки под ковриком.

К тому же этот разговор рано или поздно вышел бы на деликатные темы, которые обсуждать с мужчинами явно не хочется. И надо что-то делать. Джулия? Точно нет. Девушка будет дословно передавать всё брату, а этого Анне Эдуардовне совсем не надо. Ей нужна своя собственная подруга. Настоящая.

— Н-да, — сказала Аня и подумала о том, как сейчас выглядит.

Профессиональный наёмный убийца в пушистом халате и масочке для лица сидит на балконе и размышляет о том, где бы найти друзей. На ум приходил каноничный сценарий: зайти в рандомный салон красоты, разговориться с какой-нибудь болтушкой из персонала, потом пригласить её на кофе, ненавязчиво перейти на апероль и начать жаловаться на жизнь. Потом выслушать её жалобы, дать совет, предложить продолжить вечер в караоке, мельком познакомиться с компанией парней, а наутро встретиться снова и перемыть им кости. Вуаля! Социализация. Нормальная человеческая жизнь без отравленных клинков и трупов по подвалам.

— Звучит как план, — сказала сама себе Анна и тут вдруг на кофейном столике завибрировал телефон.

Девушка взглянула на экран и замерла. Номер не был записан в контакты, но она помнила его наизусть. Старинный информатор Ани, которого она на всякий случай внедрила в семью Сазоновых в качестве дворецкого, чтобы знать о том, какие настроения витают среди прислуги и гвардии. После её отъезда связь была утеряна, но теперь…

— Слушаю.

— Здравствуйте, Анна Эдуардовна, — шёпотом произнёс дворецкий. — Считаю, что обязан сообщить вам весть. Нафанаил Кузьмич поднял своих лучших людей и уже на пути в Венецию. По вашу душу, Анна Эдуардовна.

— Спасибо.

— Будьте осторожны, — прозвучало в трубке, а дальше послышались длинные гудки.

Выходной отменяется. Масочка, кофе от Конана-бармена и поиск подруг тоже. Через пару минут Анна уже была облачена в чёрный тактический костюм с кучей потайных кармашков и прочих сюрпризов. Волосы собраны в тугой пучок, макияж на ноль, взгляд суров и исключает саму возможность знакомства.

Путь — на рынок.

— Прохор!

Как и всегда в это время суток, парень лазал среди торговых развалов Риальто, пробовал новое, и к удивлению прохожих тщательно конспектировал свои впечатления в небольшую книжицу. Вот и сейчас он расписывал вкус устриц так, как его понял: «Перезрелые маслята закрыли в банке с морской водой. Хочется запить и не платить».

— Анна Эдуардовна! — обрадовался Прошка. — Здравствуйте!

— Расширяешь гастрономический кругозор?

— Всё как велел Артур Эдуардович.

— Понятно, — кивнула Анна. — Извини, конечно, но на сегодня по заданиям Артура Эдуардовича у тебя отбой. Нужно кое-что сделать.

— Слушаю вас.

Сазонова окинула парня оценивающим взглядом.

— Хорошо выглядишь, — сказала она, улыбаясь. — Но чего-то тебе явно не хватает.

— Чего же, Анна Эдуардовна?

— Автомата…

В тот чудный миг, когда в ресторан ворвался парнишка в ростовом костюме шахматного коня, я искренне подумал, что турнир продолжится вот прямо сейчас. Однако вместо этого я подмахнул некий «лист готовности» — эдакий отказ от претензий по поводу юридического звиздеца, связанного со всеми странностями этого турнира.

А помимо прочего это означало, что меня могут вызвать на игру в любой момент. И это, надо сказать, напрягало. Когда ты в подвешенном состоянии, браться за важные дела опасно, ведь есть шанс пробудить закон подлости.

Поэтому я решил созвониться с Греко и узнать некоторые подробности. Всё-таки человек он в городе не последний, да к тому же застал на своём веку не один турнир.

— Дож начнёт турнир тогда, когда надо, — ответил Габриэль. — А когда не надо не начнёт.

— Превосходный ответ, — я вздохнул и хотел уж было дело распрощаться, но тут Греко вдруг оживился и крикнул в трубку:

— Кста-а-а-а-ати! Маринари, я ведь и сам собирался тебе звонить. Хорошие новости! Я нашёл покупателя на твоё… м-м-м… проблемное заведение.

— Спасибо за заботу, — искренне сказала я. — Но это отныне моя лямка и мне её тянуть. И я совершенно не собираюсь обрекать другого человека.

— Человека? — хитро спросил Габриэль. — А кто сказал «человека»? Кафе выкупит город. По старой дружбе я пообщался с одним чиновником из отдела аномальной собственности. В итоге мы готовы взять это помещение на баланс, как проблемное. И будет оно в том же самом списке, из которого ты когда-то вытянул свою «Марину». Плюс никакие налоги платить не придётся.

И будут все эти метры пылиться до тех самых пор, пока какой-нибудь дурной патриот Венеции не решит их облагородить. А там, глядишь, случайно помрёт в процессе. Нет. Точно нет.

— Благодарю за заботу, Габриэль, — сказал я. — Но делать так мы не будем. Я сам как-нибудь найду решение.

— Артуро… пока есть шанс, нужно пользоваться.

— Нет.

— Как знаешь, — Греко на том конце провода как-то вдруг резко вгрустнул.

Заканчивать разговор на такой ноте совершенно не хотелось, и потому я поведал синьору Габриэлю про свой чудо-мангал. Предложил ему зайти вечером с женой, отведать отбитых до состояния пористого шоколада куриных люляшек, и, возможно, ещё раз обсудить момент с продажей соседнего помещения.

— Было бы чудесно! — отозвался Греко.

— Тогда я забронирую для вас столик.

Тут-то наша беседа и свернулась, потому что я приметил как в зал заходит никто иной, как Энтони Гореликов. Выглядел господин посол не совсем привычно. Слишком чисто выбрит, слишком аккуратно уложен, и на костюме ни складочки. Рафинированный какой-то, стерильный, но при этом… несчастный.