Правила волшебной кухни 5 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 42

— Кхм-кхм, — прокашлялся я, и тут меня приметили.

Все лошадки обернулись и тут же стало ясно, что у всех четырёх косоглазие. От этого аномальные лошади выглядели одновременно глупыми и… да, немножечко жутковатыми.

— Что за… — начал я, но не договорил, потому что на спину одной из лошадей залез суслик. Маленький такой, рыженький, смешной. Он замер на задних лапках, сложил передние на груди и посмотрел мне прямо в глаза.

— Потешный, — сказал я вслух, а суслик в ответ человечьим голосом заорал на меня:

— ААА-ААА-А!!! — громко так, отрывисто.

— Ты чего орёшь?

— ААА-АА!!!

— Я понял, понял…

— А-АААА!!! — раздавалось мне вслед всю дорогу, пока я шёл к соседнему зданию — А-ААА!!!

Ночь. Венеция. Орущий суслик и косоглазые лошади. Иногда мне кажется, что я живу в бреду…

— Андрюха? — тихо позвал я, оказавшись внутри. — Ты здесь?

Вода дрогнула. В центре пристани появилась лёгкая рябь и из глубины медленно и будто бы нехотя поднялась знакомая воронка. Ужас Глубин крутился на месте, и во всём этом его вращении чувствовалась вина. Никакого тебе «бр-ру». Никакого попрошайничества.

— Андрей, дружище, нам надо поговорить. Объясни, что там такое внизу? Что мы с тобой разбудили?

Водоворот даже не шелохнулся. Просто продолжил медленно вращаться и виноватить самого себя. Стыдно ему. Реально стыдно.

— Ладно, — сказал я. — Бывает.

А потом посмотрел на воду. Где-то там, на тёмной глубине таилось что-то такое, что я не должен был разбудить. Я сам спровоцировал ЭТО. Сам позвал Андрюху и натравил его на то, не знаю что. Опять-таки, сам купил это место.

Что ж… да, я повар, а не боец. Но в первую очередь я ответственный человек, и я не допущу, чтобы по моей вине кто-то пострадал. Моя девушка, мой домовой, мои гости, мои друзья и соседи… мой орущий суслик, в конце-то концов! Короче говоря, я должен прямо сейчас взять на себя ответственность и решить этот вопрос.

Недолго думая, я скинул с себя китель, штаны и тапки, а после просто взял и прыгнул в чёрную воду.

Холод. Такой, что сдавил грудь и перехватил дыхание, а за ним — кромешная темнота. Вода была такой плотной, чёрной и маслянистой, что… да, точно! Я как будто бы занырнул в чумазый фритюр и теперь барахтался в отработке.

И в этот самый момент в моей голове что-то щёлкнуло. Не голос, не слова, а просто чужая мысль. Андрюхина. Уж не знаю, как он это сделал, но чтобы выразить свой шок и трепет перед моим поступком, водоворот резко обнаружил в себе способность обмениваться мыслями.

«Не делай ничего», — мысленно ответил я. — «Оставайся наверху. Я сам».

Уж не знаю — его это проказы или нет, но на мгновение мне показалось, что я попал в течение, которое норовит вытолкнуть меня на поверхность, но… не сдался. Я плыл, плыл и плыл. Всё глубже, глубже и глубже. Минута. Две. Три. Дыхание я всегда умел задерживать надолго, когда запирался ребенком в ванной, чтобы лишний час с предками не общаться. Плюс здоровое молодое тело.

Однако тут «состав воды», если можно так выразиться, разительно изменился. Чем глубже, тем более насыщенной негативной чёрной энергией она становилась. Тьма давила на уши, на грудь, на глаза. Энергия, та самая что я поглощал днём, снова начала бурлить вокруг. Что-то, что сидит внизу, почувствовало моё приближение.

Я начал задыхаться. Лёгкие горели, требуя воздуха, в ушах зашумело особенно сильно, в перед глазами посыпались искры. Плохо. Мне было очень плохо, но останавливаться нельзя и поэтому я… да, я начал переваривать тьму. Втягивать её в себя, сворачивать, нейтрализовывать, и тем временем плыть всё дальше и глубже.

При этом энергия шла тяжелее, чем раньше. Здесь, на глубине, она была плотнее, злее и как будто бы… старше? Я чувствовал её сопротивление, желание разорвать меня на куски, а после вырваться наружу, в город. Но я держал её. Сжимал, переваривал и превращал в нечто нейтральное, что впоследствии можно будет зарядить, как угодно.

Не знаю, сколько прошло времени. Десять минут? Быть может двадцать? Я плыл и боролся, боролся и плыл, но в один момент понял, что больше не могу. Лёгкие начали разрываться, тело отказывалось слушаться, но до дна я так и не добрался.

Вверх! И вот тут та энергия, которая так сильно сопротивлялась моему погружению, внезапно помогла. Она за секунду вытолкнула меня наружу, как пробку из бутылки. Я летел обратно сквозь толщу воды, и с каждой секундой мне становилось всё легче, теплее и светлее. И наконец — воздух!

— Ы-ы-ы-ых! — согласен, первый мой вздох вышел неказистым.

— Смотрите! — тут же услышал я голос синьорины Женевры. — Смотрите!

— Живой! — а это уже крикнул Шон, после чего смачно так по-ирландски выругался.

Я проморгался и взглянул вверх. На гранитных ступенях пристани, тесно прижавшись друг к другу, стояла целая компания. Бледный как сама смерть Петрович, рядом примерно такая же Женька, и Шон с Феечкой на плече. В ногах у всех этой разномастной нечисти сидели Принцесса с Оборванчиком, а на стене висела Венецианка. И…

— Картину-то зачем с собой припёрли? — спросил я первое, что пришло в голову.

— Синьор Маринари! — сквозь слёзы взвыла Феечка. — Живо-о-ооо-ой!

— Ох, Маринарыч, — наконец-то подал голос домовой. — Ох и дурак…

Я отфыркался и вылез на ступеньки. Подумал ещё зачем-то — жаль, что я не собака. Иначе мог бы сейчас отряхнуться и всех обрызгать, вот было бы весело.

— В чём дело? — спросил я, прыгая на одной ноге и выгоняя из уха воду. — Вам тут бесплатное представление, что ли?

— Вообще-то, Маринарыч. Тут сейчас такое творилось…

— Да-да, творилось, — ответил я. — Артуро облажался и не смог дотянуться до дна, вот потеха.

— До дна? — переспросил Петрович, и в его голосе послышалось нечто странное.

— Ну да, — кивнул я, взял китель и утёр им лицо. — Ощещение, что метров на сто погрузился, но так и не смог дотянуться до дна.

— Э-э-э-э, — как-то неуверенно протянул домовой. — С тобой всё в порядке?

— А что?

— Просто сто метров для человека — это… как бы… сильно.

— Ну я всё-таки на кое-что способен, — я попытался улыбнуться, но заметил, что все смотрят на меня как на дошколёнка, который на полном серьёзе только что рассказывал, что у его папы сто тыщ миллионов миллиардов денег.

— Синьор Маринари, вы нас, кажись, не поняли, — подключилась к разговору Феечка.

Тут она засунула руку в складки своего платья и вытащили оттуда розовый телефон. Маленький такой, блестючий, весь в наклейках с изображением зубов. Феечка пару раз тыкнула по экрану, сказала:

— Смотри, — и повернула его в мою сторону.

А я, понятное дело, посмотрел. На видео был я. Я плыл. Ни вверх, и ни вниз, а просто плыл. Барахтался на поверхности, как лягуха, которую за одну ногу схватила цапля. Руки и ноги двигались, тело извивалось, а я меж тем просто оставался на месте. Изображал, так сказать, бурную деятельность.

— Это… это сейчас было? — спросил я, хотя иного ответа как:

— Да, — и быть не могло.

— Обидно, досадно, но ладно…

Я смотрел на экран и мне реально становилось обидно! Вот он я, во глубине тёмных вод, борюсь, задыхаюсь, самоотверженно перегоняю через себя кубометры тёмной энергии, и в прямом смысле этого слова рискую жизнью. А на самом-то деле какая-то невидимая сила тупо не пустила меня. Тупо не позволила приблизиться к тому, что скрывается внутри.

— Н-да-а-а-а, — протянул я. — Теперь я знаю, что с этим местом всё так просто не будет…

— Именно! — оживился Петрович. — Поэтому не нужно сюда больше соваться! После того, что ты только что сделал, недели две это место точно никому вредить не буду. Я чувствую, что оно успокоилось.

— Успокоилось, — кивнул я. — На две недели. Вот только я теперь не отступлю, пока не очищу это место…

Тишина. Все уставились на меня, набрали полную грудь воздуха, ну а потом началось:

— Ты с ума сошёл!

— Это самоубийство!

— Маринарыч, одумайся!