Правила волшебной кухни 5 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 41

— О! — лицо мужчины просветлело. — Вы говорите по-французски⁈

— Ровно настолько, чтобы понять потребность голодного человека, — улыбнулся я. — Проходил практику во Франции.

— Чудесно! — месье хохотнул. — В таком случае я рассчитываю на вас, шеф!

Я кивнул, пошёл на кухню, а по пути уже определился с тем, что буду готовить. Берём куриное бедро на кости. Солим, перчим и на хорошо прокалённой сковороде даём колер. Убираем томиться. В оригинальном рецепте курятина должна была бы просидеть в печи на слабом огне не меньше часа, но мой гость спешит, а у меня по такому случаю как раз есть заготовка сувид, так что справимся минут за десять.

Так! Едем дальше: в ту же самую сковороду, где уже есть куриный жирок и душок, засыпаем кубики жирной части грудинки. Туда же лук-шалот, причём целиком. Туда же морковь, нарубленную откровенно по=хамски. Туда же целыми зубчиками чеснок.

— Мать его тык-мык, — услышал я с полки Петровича, после чего она резко распахнулась. — Бессонница, любись она и провались.

Домовой тяжко вздохнул, а потом посмотрел на сковородку, по которой я гоняю практически целиковые овощи. Нахмурился, явно вспоминая что ничего подобного у нас в меню нет, а после кивком спросил, мол, что это?

— Пьяный петух, — ответил я.

Петрович крякнул и упал с полки. Поднялся, отряхнулся, и слово молвил:

— Во-первых, я совершенно трезв, — заявил домовой. — А во-вторых… в некоторых кругах, Маринарыч, слово «петух» очень обидное.

— Даже не хочу знать, откуда ты про эти «круги» знаешь, Петрович. Но не боись, — отмахнулся я. — Это блюдо. Пьяный петух. Или петух в вине, тут уж как больше нравится.

— Лично мне больше нравится второй вариант, — заключил Петрович и принялся наблюдать за тем, что я делаю дальше.

А дальше, как нетрудно догадаться, было вино.

— Ядрёныть⁈ Ты куда столько льёшь-то⁈

— Так надо…

Полбутылки красного на порцию. Вино зашипело, дошло до кипения и получило подкрепление в качестве пары половников крутого куриного бульона. Ну и всё, собственно говоря. Не закрывая крышкой, выпариваем всё это дело до состояния соуса. Ну а растушенные прямо в нём овощи станут подушечкой, на которой пьяный петух будет смотреться особенно эффектно.

— Изжога же будет, — буркнул домовой.

— Примитиво, — ответил я.

— Маринарыч, слышь… ты… это! Ты чота сегодня больно дерзкий какой-то!

— Примитиво, — повторил я. — Сорт винограда с максимально низкой кислотностью. Примитиво, он же зинфандель. Слушай, ты точно у моего деда учился?

— Ой, всё…

Прозвенел таймер на курицу. Я быстренько навёл на тарелке красоту, крикнул Джулию чтобы уносила блюдо, а сам по такому случаю рванул вниз, в погреба. Должна же у нас быть бутылочка чего-нибудь французского, а в идеале так вообще бургундского. Должно и… есть!

— Месье, это вам от заведения.

— Бордо! — француз оживился и схватил бутылку. — А вы умеете выбирать, шеф! Составите компанию?

Вечерня запара отбита, и как тут отказать?

— Конечно.

Тут же выяснилось, что зовут мужчину Себастьен Фурье, что родом он непосредственно из Парижа, а здесь пребывает в командировке. Ел Себастьен медленно, с тем особенным вниманием, с которым настоящие гурманы относятся к хорошей еде. А когда тарелка… а заодно с ней и первая бутылка опустели, откинулся на спинку стула и удовлетворённо выдохнул:

— Наконец-то! Наконец-то настоящая кухня! — тут в ход пошла вторая бутылочка бордо. — Я уже целых две недели провёл вдали от родины и больше всего на свете скучаю по нормальной, человеческой кухне!

— Что он говорит? — шёпотом спросила Джулия, забирая тарелку.

— Тебе лучше не знать, — так же шёпотом ответил я.

— Это почему?

— Обидишься.

— С чего бы мне…

— Джулия, — улыбнулся я. — Просто поверь.

Уверен, что если бы я перевёл фразу мсье Себастьена дословно, то в зале сразу же началась бы драка. Итальянцы гордятся своей кухней. Французы гордятся своей кухней. Вот вам и повод для мордобоя.

— Иди, пожалуйста, — попросил я. — Дай человеку душу отвести.

Джулия фыркнула, но отошла. А раскрасневшегося от вина француза тем временем понесло:

— Шеф, это было великолепно! Практически как у нас на базе!

— На базе? — уточнил я. — На какой базе?

Себастьен на мгновение замер — будто бы понял, что ляпнул лишнего. Но затем махнул рукой и продолжил.

— Не берите в голову! Но клянусь, это блюдо похоже на то, что готовили нам во время африканской кампании в том году! Тот же вкус, та же…

— В африканской компании? — уточнил я. — Филиал, что ли?

— Ах-ха-ха-ха! — заржал Себастьен. — Филиал, ага! Можно это и так назвать!

— То есть вы работаете в какой-то большой международной компании?

— Ах-ха-ха-ха-ха! — тут француза порвало аж до слёз. — Не-важ-но! Шеф, вы очень любопытны, как я погляжу. Но скажу так: некоторые вещи вам лучше не знать.

И в целом он прав. Для меня главное, чтобы гость был сыт и доволен. Однако тут мне пришлось покинуть мсье Себастьена — Джулия перед закрытием отпросила столики и собрала последние заказы.

Француз сидел до самого закрытия. Пил, пил, пил и… пил. К концу вечера он так изрядно набрался, что еле стоял на ногах. Расплатился мсье Фурье очень щедро и чаевыми с головой покрыл обе бутылки «комплиментарного» вина. Крикнул на весь зал:

— Мерси! — и, пошатываясь, пошёл на выход.

По пути достал телефон, набрал кому-то и начал громко, а что самое главное смачно рассказывать о том, что нашёл в Венеции прекрасное местечко, в котором кормят как дома. А ещё настаивал на том, что его собеседнику нужно срочно его посетить.

— Что он там лопочет? — с недоверием вперилась ему в спину Джулия.

— Хвалит.

— А, — отрывисто сказала кареглазка. — Ну пусть хвалит. Реклама — двигатель торговли.

Мсье Фурье покинул ресторан последним, и дальше каждый занялся своим делом. Конан затирал бар, Джулия пошла убирать столики, а я пошёл на кухню обсудить с Петровичем заготовки на завтра. Однако не успели мы толком наметить план работ, как в двери ворвалась Джулия.

— Артуро! — в руках у неё был чёрный чемоданчик. — У нас, кажется, проблема. Тот француз забыл свои вещи. Может, его догнать?

— Да брось, — отмахнулся я. — Вернётся завтра. Не думаю, что у него там что-то настолько важное, что от одной ночи что-то изменится. От командировочный. Наверняка там бельё и сувениры.

— Как знаешь, — пожала плечами кареглазка. — Где у нас находится уголок забытых вещей?

— Нет такого. Положи где-нибудь в зале, — попросил я. — Завтра придумаю…

На том и решили. Минут через Джулия ещё раз зашла на кухню, чтобы пожелать мне спокойной ночи, и ушла спать. Мне же спать не хотелось. Прямо вот совсем. Благодаря тёмной энергии, которую я поглотил сегодня днём, в ближайшие две недели сон мне теперь не грозит.

— Со мной сегодня поработаешь? — уточнил Петрович.

— Ага, — кивнул я. — Может, что-то интересное придумаем.

Вот только не придумали. Работали молча и сосредоточенно — каждый думал о своём. Готовка помогала переваривать тёмную энергию, и спустя всего несколько часов она наконец-то улеглась. Осела где-то в глубине. Но! Вместе с тем ушло и моё спокойствие. Тут-то я и понял, что пора действовать.

— Маринарыч? Эй, Маринарыч, ты куда собрался?

— Скоро вернусь, — сказал я Петровичу и двинулся прочь с кухни. — Да не переживай ты так.

— Ну… ладно, — кивнул домовой и продолжил своими могучими маленькими ручонками месить тесто.

Стоило мне только выйти на улицу, как я чуть ли не врезался в аномалию. В странную какую-то, и несомненно добрую, но всё-таки аномалию. Среди составленных в стопки столов летней веранды паслись лошади. Самые обычные лошадки — гнедые, с длинными хвостами и видно, что расчёсанными, ухоженными гривами. А странности начинались с того, КАК они паслись.

Лениво подёргивая то хвостом, то ухом, лошади жевали откровенно призрачную траву, что росла прямо сквозь камень мостовой.