Правила волшебной кухни 5 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 35

— Доброе утро, синьор, — сказала блондинка, а её подруги продолжили петь. — А мы к вам…

Тут на улицу выперся Петрович. Женевра висела у него на шее, а ногами пыталась зацепиться за дверной косяк, но всё равно не могла удержать своего мужика.

— Перестаньте, пожалуйста, — попросил я.

— Тебе не нравится? — Главная обиженно надула губки. — Раньше никто не жаловался, — после чего сирены хором рассмеялись, но всё-таки умолкли.

И в этот же момент Петрович издал странный звук — эдакую помесь из кашля, рыка и икоты. Затем он опустил руки и часто-часто заморгал. В конце концов сумел сфокусировать взгляд на сиренах, потом перевёл его на меня и… расфокусировал.

— Ай-ый, йопть! — это синьорина Женевра снова огрела его скалкой, на сей раз по затылку. Но заорал домовой, почему-то, на меня:

— Маринарыч! — цвета лица Петрович стал напоминать варёного рака. — Ты задолбал, слышишь⁈ Задолбал!

— А чего я-то?

— Я домой уеду, ты понял⁈ Домой! В берёзкам! Туда, где нету этой хтони! Где по ночам тихо и хорошо!

— Тиш-тиш-тиш, — я присел на корточки и положил руку домовому на плечо. — А что, если я скажу, что у тебя завтра выходной? Полноценный? Можете с Васькой винца взять, посидите, отдохнёте. Как тебе?

Домовой тяжело дышал и пытался испепелить меня взглядом, но… кажется, внял. Посмотрел на сирен, потом на Женевру, снова на меня и махнул рукой.

— Ладно, — сказал он, разворачиваясь. — Но запомни, ты обещал! — и вместе с синьориной Женеврой вернулся обратно в ресторан.

Я же остался с сиренами наедине. Зачем явились — понятно. Есть еду, как им и было обещано. Но вот вопрос: а чем мне их, собственно говоря, кормить? Предлагать рыбу существам, которые, по идее, питаются ей на ежедневной основе глупо. Мясо? Салаты?

— Итак, барышни, — улыбнулся я. — Говорите прямо, чем вам угодить. Моя работа — кормить, и я хочу чтобы моим гостям было вкусно.

Сирены переглянулись, и рыжая первой нарушила молчание:

— Сладкого? — то ли сказала, а то ли спросила она.

— Много сладкого, — поддакнула Главная блондинка, облизнув губы.

— На десертах сойдёмся, значит? — кивнул я. — Хорошо. Их есть у меня. Но есть одна маленькая техническая проблема.

— Какая же?

— Погодите, думаю.

Как их в ресторан-то пригласить? У них и ног-то нету. Мне их затаскивать придётся, что ли? А потом вытаскивать? Нет-нет-нет, исключено…

— Один момент, — сказал я и через переулок вышел к главному входу в «Марину», где совсем недавно шёл неравный бой за столы.

Там я взял самый маленький круглый столик и потащил его на причал. Затем заскочил в ресторан, нашёл отвёртку, а следом просто-напросто скрутил столешницу с ножек. После вытащил из собственной гондолы спасательный круг и слепил нехитрую конструкцию — эдакий стол-поплавок.

— Прошу, синьорины, — сказал я, спуская его на воду. — Ваш столик готов. Скатертью застилать не буду, уж не обессудьте.

— Удобно, — кивнула Главная, оценивающе глядя на моё изобретение.

Ну а дальше я изобразил из себя официанта и принялся перечислять нечисти, чем именно могу их угостить.

— Есть панна-котта с малиновым соусом, есть традиционные сицилийские канноли, есть семифредо с амаретто и миндалём, и есть классический сабайон.

— Всё! — выпалила Главная. — Неси всё!

— Ждите, — улыбнулся я и пошёл готовить.

Ну то есть… как сказать «готовить»? Скорее уж собирать и сервировать, поскольку все эти позиции уже были практически готовы. Панна-котта залита в формочки ещё с вечера, канноли нужно просто наполнить кремом, семифредо так вообще на куски порезать и всё. Единственный момент с сабайоном — простейший, но вкуснейший итальянский десерт завсегда готовился из-под ножа, и подавать его тёплым есть правило хорошего тона и вкуса.

А делать-то особо нечего: влить в кастрюлю желтки и вино, всыпать сахар, а затем на самом малом огне взбивать всё это дело до тез пор, пока оно не превратится в воздушную массу. Под конец довести до вкуса ванилью и ликёром, жмякнуть над массой апельсиновую корку и готово.

Итого уже через пятнадцать минут я вернулся обратно к каналу, держа в руках здоровенный поднос с десертами. Глаза сирен засияли.

— Прошу, — сказал я, передавая им тарелку за тарелкой. — Приятного аппетита, синьорины!

— Ох, синьор, — подала голос брюнетка с порочными глазами. — Вы нам так совсем фигуру испортите.

И явно что, зараза такая, нарывалась на комплимент, поскольку фигуры у сирен были, мягко говоря… да. Как говорится: мять и гладить, шлёпать и кусать. У кого так говорится? Не знаю. Но, короче говоря, от комментариев я воздержался и начал молча наблюдать за тем, как сирены наворачивают сладкое.

А посмотреть было на что. Главная, когда тянулась за следующей тарелкой, выгибалась так, что её платье, казалось, вот-вот лопнет. Рыжая же с какой-то необычайной грацией и выдумкой облизывала ложку, а брюнетка, закончив с едой первой, теперь просто гипнотизировала меня взглядом, полным какого-то жаркого обещания.

Но! Артуро Маринари не заманишь вот-этим-вот-всем, особенно в канал, кишащий нечистью. В конце концов я повар, а не этот… ну… тот, который.

— Синьор Артуро, — промурлыкала Главная, когда последняя порция сабайоне была уничтожена. — Это было… божественно. Ты даже не представляешь, как нам этого не хватало.

— За такой талант мы даже обещаем тебя не есть, — хихикнула рыжая. — Обещаем. Может, прыгнешь к нам?

— Не-не-не-не…

— Ну почему-у-у-у-у? — проныла Главная и выскочила на пристань, локтями спушапив то, что обычно принято пушапить. — Мы совсем-совсем не кусаемся.

— Если только чуть-чуть, — добавила брюнетка. — Если сам попросишь. Давай же, Артуро. Иди к нам…

И тут ситуация разрешилась сама собой. С кухни в переулок, чуть путаясь в моей рубашке, накинутой поверх пижамы, вылетела растрёпанная Джулия.

— И что здесь происходит⁈ — уперев руки в боки грозно вопросила девушка. — Вы… чо⁈ Артуро, что всё это значит⁈ Кто эти девицы⁈

— Это не девицы, — возразил я. — Это сирены. Гости.

— Какие грудастые у тебя гости!

— Милая, — улыбнулась блондинка и соскользнула обратно в канал. — Не кричи так…

— Я тебе не «милая»! — рявкнула Джулия. — Я вообще не «милая», ясно⁈ Я сейчас… Сейчас… Я…

— Ужин был восхитителен, — перебила её брюнетка. — Синьор Маринари, вы приятно нас удивили. Признаемся честно, мы не ожидали такого радушия.

— Пора платить по счетам, — сказала Главная.

— Нет-нет-нет! — к явному недовольству кареглазки запротестовал я. — Никакой платы не нужно! Помнится, это услуга за услуга.

— Ах, какой галантный молодой человек, — улыбнулась сирена и тут вдруг начала снимать с шеи ожерелье. — Вот, — сказала она, положив его на плавучий стол среди пустых тарелок. — Это для твоей сердитой девочки…

— Я! Не! Девочка!

— Ах-ха-ха-ха!

Сирены будто по команде нырнули под воду и вынырнули несколькими метрами выше по каналу. Рыжая, так та вообще сделала сальто, махнув в воздухе изумрудным хвостом. Приземлилась, что характерно, без брызг.

— Спасибо за угощение, синьор Маринари!

— Приходите к нам в гости!

— И не скучайте!

— Ах-ха-ха-ха! — сирены рассмеялись в три голоса. Смех начал таять в утреннем тумане, и уже через минуту вода в канале снова была гладкой и спокойной. Я за верёвку подтянул к себе плавучий столик, взял ожерелье и передал Джулии.

— Я не… нет! — попробовала продолжить дуться она, но глазёнки-то уже загорелись. Ожерелье и впрямь было роскошным.

— Это тебе, — сказал я. — Подарок от довольных гостей.

— Я не могу его взять!

— Почему?

— Да потому что… такой красоты даже у жены дожа нет, хотя он-то себе ни в чём не отказывает. Артуро! — вдруг воскликнула девушка. — Мы его продадим! Продадим и погасим часть долга!

— Нет, — твёрдо сказал я. — Вообще не угадала. Во-первых, продавать подарки плохо. А во-вторых, Джулия, чем ты хуже жены дожа?

— Ну, — девушка моргнула и всё-таки забрала ожерелье, а потом хитро улыбнулась. — Может быть тем, что всё ещё не жена?