Правила волшебной кухни 5 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 31

Тут Борини резко замолчал. То ли переводя дух, а то ли вспоминая что-то жуткое.

— Восемь, сука, человек, — повторил он. — Самых лучших. Самых опытных. Рассказывали мне со слезами на глазах, что больше не подойдут к бизнесу Маринари на пушечный выстрел. А ещё про его сестрёнку рассказывали. Говорили, что это демон во плоти, и чем с ней связываться, лучше сразу прыгнуть в канал с камнем на шее…

Дон Карризи отложил телефон. Руки дрожали. Внезапно он понял, что очень плохо подготовился. Думал, что Маринари — просто повар. Поваришка, которого можно раздавить легко и играючи, а оказалось, что за этим поваришкой стоит половина Венеции. Причём половина из этой половины почему-то вдруг до беспамятства любит его, а другая половина боится.

Но… делать что-то всё равно надо. Карризи уже закусился с Артуро, и теперь если покажет свою слабость — то ему конец. Какой он дон в таком случае? Кто его будет уважать? Свои сожрут! Свои же, да! Накинутся как стая голодных крыс и всё, конец.

— Ну допустим…

Дон Карризи снова взял телефон и нашёл в записной книжке номер одного старого знакомого. Ну а если быть точнее — бывшего сокамерника. Такого же главу мафиозной семьи, как и он сам, вот только… чуть более весомого. Про этого человека ходили слухи, что он обладает способностями, которые делают его неуязвимым. Настоящая легенда.

И да, вряд ли эта легенда откажется помочь Карризи с таким необычным делом…

Утро в «Марине» началось как обычно — с кофе и круглых, будто бы вычерченных по циркулю глаз Джулии.

— Там… эти… опять…

Я оторвался от медитативной жарки полосок бекона и вопросительно поднял бровь. Столько уже со мной приключилось в Венеции, что «этими» могут быть кто угодно.

— Японцы, — пояснила кареглазка.

— Ну вот так бы сразу и говорила, — улыбнулся я и поспешил в зал.

И действительно — всё те же и всё там же, очень сильно спешат на тот свет. Молодые боссы в дорогих кимоно опять играют в гляделки за центральным столиком, а два десятка охранников пытаются пристроиться вокруг. Но! Вот какая проблема — местные жители привыкли к аномалиям, а вот к такому контингенту восточной мафии не привыкли, и потому опасливо косились на них, а проходя мимо старались обогнуть за пару столиков.

И вообще! Завтрак в самом разгаре. Занимая столики, японцы создавали моим постоянникам определённые неудобства, а постоянники — это постоянники. Это огромный чек, который считается не днями, а месяцами, бесплатная реклама и уютная дружеская атмосфера внутри заведения. Поэтому пришлось действовать.

— Синьоры, я вас очень уважаю, — обратился я к японцу-переводчику. — И вас уважаю, и ваших боссов, и вашу культуру, и вашу кухню, и мультики эти ваши эпилептические про школьниц-роботов плюс-минус сносно переношу, но у меня есть к вам небольшая просьба. Не могли вы бы не рассиживаться, покушать и сразу же освободить столы? Не сочтите за наглость.

— Мы понимаем, — кивнул японец.

И то, что в перспективе могло перерасти в конфликт, закончилось молчаливой покорностью. Охрана боссов села, к моей великой радости очень оперативно поела по меню «Дары Глубин», и вышла за дверь, на улицу. И тут я первые… хотя нет, не впервые, конечно, но впервые СЕРЬЁЗНО подумал о необходимости летней веранды. Чёрт с ними, с аномалиями. Попрошу лепреконов ночью по одному дежурить и смотреть, чтобы шальная аномалия мимоходом не поломала и не своровала столики, да вот и всё, в общем-то.

Итак. Через пятнадцать минут якудза освободила столики для «обычных» гостей, и остались лишь молодые боссы с тарелкой сашими из фугу. Продолжилась дуэль: каждый из них по очереди брал кусочек рыбы, отправлял в рот и медленно-медленно жевал.

Поначалу никто кроме меня не обращал на них особо внимания. Постоянники пили кофе, читали газеты и обсуждали вчерашние новости. Но потом за соседним столиков от боссов приземлился синьор Верди — пожилой профессор, который проводил в Дорсодуро пенсию, хотя совсем недавно преподавал восточную философию в университете Падуи. Откуда я это знаю? Ну… общительный я и гостеприимный. И слушать умею. Не суть!

Суть в том, что Верди сразу же и безошибочно определил, что тут вообще происходит:

— Ага, — сказал он достаточно громко, чтобы привлечь внимание всего зала. — Да у нас же тут классическая дуэль! — а затем подробно разъяснил её условия.

Говорил профессор громко, ибо опыт вещания на аудиторию был, и потому его слова были прекрасно слышны из каждого уголка зала. Кто-то поверил на слово, кто-то достал телефон, чтобы проверить информацию в сети, а кто-то вспомнил что и сам что-то такое где-то то ли читал, то ли слышал. Но в конечно итоге весь зал, попутно завтракая, следил за поединком.

Ну а дальше понеслось самое интересное. Прикончив свой флэт уайт, синьор Верди подозвал меня и спросил, не могу ли я сообразить порцию сашими и для него.

— Как у этих молодых людей. Очень уж захотелось… поучаствовать, — хохотнул профессор.

— Будет сделано, синьор.

Уже через пару минут перед профессором стояла тарелочка с фугу. Меланхолично глядя на японцев, от выбрал самый изящный кусок, лениво промокнул его в соевый соус и отправил в рот. Японцы то ли не обратили на него внимания, то ли сделали вид, что не обратили. Но это было только начало! Следуя примеру синьора Верди, сашими заказали ещё семь столиков, и вот тут господа якудза не выдержали.

Трудно играть в фатализм и сохранять суровую моську лица при условии, что все вокруг тебя занимаются абсолютно тем же самым, вот только совершенно беззаботно. Весь самоотверженный героизм тут же на ноль множится. Нелепо оно получается. Комедийно как-то, и несерьёзно. Поэтому боссы начали что-то такое подозревать и по телефону вызвонили помощника-переводчика.

— Синьор Маринари, — сказал он со всё тем же лёгким акцентом, оглядывая зал. — Боссы поручили узнать мне, что происходит. Почему другие посетители ведут себя… так странно?

Искушение рассмеяться было велико. Но! Пускай мне безумно хотелось прогнать все мои запасы аномальной рыбы этим милым восточным господам, врать я не стал. А потому вкратце объяснил ему, что я чисто физически не могу испортить фугу.

— Даже если очень сильно постараюсь, — развёл я руками. — И даже нарочно. Такие дела, синьор. Это не потому, что я гений или волшебник. Это происходит на уровне рефлексов и профдеформации. Повар до мозга гостей, если хотите.

— Но ведь вы говорили, что готовите фугу…

— Второй день, — кивнул я, перебив японца. — Это да. Но нож я держу столько, сколько себя помню. И анатомию всякой твари рогатой, небесной или морской знаю получше, чем иной хирург. И химию, к слову, тоже. Тетродотоксин. Знаете, что это такое?

— Нет.

— А я знаю. Это как раз и есть та гадость, что содержится в печени фугу. Печень! Ма-а-а-а-аленькая такая склизкая печенюшка в теле такой большо-о-о-о-ой рыбины. Не задевай её, и всё будет хорошо. Это не магия, синьор, это опыт.

— Но…

— Синьор, — опять перебил я. — Мой дед говорил: «Я твой дед». А ещё говорил: «Хороший повар может приготовить блюдо из чего-угодно, а великий из ничего». На великость не претендую, но экзотической рыбой меня не удивишь. Так что, боюсь, у ваших боссов нет никакого шанса закончить эту дуэль в стенах моего заведения.

Синьор Верди почему-то начал смеяться, а японец поглядел на меня, а после решительным шагом пошёл опрашивать столики, которые тоже ели фугу. Спрашивал, не боятся ли они отравиться, и всякий раз получало ответ что-то типа:

— Синьор, мы живём в самом аномальном районе Венеции и понимаем, что к чему. Вероятность отравиться в «Марине» ниже, чем остаться в живых после ночной прогулки…

Я хотел было уточнить, что сравнение не совсем корректное, но вмешиваться не стал.

— Если вашим работодателям так хочется экстрима, то предложите им попробовать погулять по ночной Венеции.

Наконец переводчик усвоил информацию, спросил:

— Синьор Маринари, может быть у вас всё-таки есть что-то такое, чем можно отравиться? — услышал в ответ чёткое: