Убийства по книге - Шаумберг Эми - Страница 3

Эмма закончила чтение отрывка и молча выждала, пока студенты осмыслят слова, повисшие в воздухе. Она посмотрела на парня, который рисовал в тетради нечто похожее на человеческую мышечную систему. Он присоединился к занятиям лишь в этом семестре, но уже показал себя уверенным участником дебатов.

– Как думаете, почему По начал рассказ с подобного заявления своего повествователя? – Эмма судорожно попыталась вспомнить имя новичка. – Э, Итан?

Студент вскинул черноволосую голову, удивленный личным обращением.

Профессор ободряюще улыбнулась и вопросительно приподняла брови.

– Потому что чувак – псих?

– Он мог притворяться. Его слова звучат не очень убедительно, – возразила Оливия.

– И зачем ему это? – нахмурился темноволосый студент. «Итан!» – напомнила себе Эмма.

– Потому что он не хочет говорить: «Эй, я прикончил человека просто так». Поэтому и пытается заставить нас считать его безумным, но утверждает, что заявления о правдивости – точное указание на ложь. «Эта женщина слишком щедра на уверения, по-моему» [4], – парировала Оливия, щегольнув цитатой Шекспира, и вызывающе посмотрела на Итана.

– Он убил чувака из-за того, что посчитал его глаз странным. Это полнейшее безумие. – Итан улыбнулся почти кокетливо.

Оливия насмешливо выгнула бровь.

– Ну, я бы не стала использовать слово «безумие», однако душевная болезнь – вполне логичная теория для убийцы, Итан, – улыбнулась Эмма. – Давайте посмотрим, есть ли аргументы в ее пользу в тексте. Помните…

– Что нет правильных или неправильных ответов, – с ухмылкой закончил мысль рыжеволосый студент с задних рядов, который тоже ранее ходил на лекции профессора Райли.

– Балл Эйдену. Если вы можете подкрепить свою позицию примерами из произведения, она засчитывается. Итак, посмотрим, что говорится в тексте. – Эмма подсказала, где искать строку, к которой апеллировал Итан, после чего постепенно направила к другим ключевым фразам истории, подталкивая студентов в нужную сторону, пока цитаты не иссякли.

Быстрый взгляд на часы помог определить, что до конца занятия осталось пятнадцать минут.

– Итак, что вы думаете теперь? Можем ли мы, читатели, верить рассказанному?

– Сомневаюсь, – послышался тихий голос с третьего ряда.

«Блейк», – припомнила Эмма, но все же не решилась назвать студента по имени вслух. Он редко высказывался, предпочитая внимательно наблюдать за дискуссией и записывать все. А еще всегда выбирал место позади Итана, хотя приходили и уходили они на лекции вместе.

– Оливия права, – продолжил Блейк, бросая взгляд на приятеля. Тот вскинул бровь, но слегка кивнул. – Повествователь пытается убедить нас, что имел вескую причину для своего поступка, что не являлся лишь бездушным злодеем. Я имею в виду, существует немало негодяев, которые просто… убивают. Потому что хотят. Потому что могут.

– Точно, – добавила Оливия. – Повествователь обращается непосредственно к нам, словно к присяжным, пытаясь заставить нас поверить в его безу… то есть душевное расстройство, которое снимает часть вины. Но в реальности причины не существует. Он хотел убить, поэтому так и сделал.

Итан ухмыльнулся, но, прежде чем успел заговорить, к дискуссии присоединился другой голос:

– Или же старик сам напросился.

Все студенты повернулись к дверям. К косяку небрежно прислонился худощавый мужчина с растрепанной шевелюрой песочного оттенка.

Эмма покачала головой с деланым неодобрением, но не сумела сдержать невольной улыбки.

– Пожалуйста, поприветствуйте почетного гостя, нашего уважаемого декана гуманитарного факультета. Провокационное заявление, профессор Тэмблин. Не сочтете за труд его пояснить?

– А что, если все написанное По – стопроцентная истина? – собеседник окинул взглядом аудиторию, высказывая мнение с едва заметной ноткой театральности. – Что, если старик на самом деле являлся воплощенным злом, а сердце действительно билось под досками пола? Может, синие занавески и правда были просто синими занавесками.

– Что за занавески? – шепотом спросила у Оливии стройная соседка.

– Это такое выражение, Хейли, – ответила Эмма, пытаясь не выдать своего веселья. – Профессор Тэмблин демонстрирует иронию, с помощью метафоры подчеркивая буквальность интерпретации.

– Туше, – без намека на сожаление улыбнулся Рори. – Голубой занавес – отсылка к такому социальному явлению, которое в ваших кругах называется мемом, если не ошибаюсь.

– Как делишки, детишки? – произнесла вполголоса Оливия, вызвав несколько смешков.

На лице Рори на секунду промелькнуло смущение, прежде чем он снова улыбнулся.

– Что ж, позвольте мне загладить вину за вторжение в ваше обсуждение и отпустить вас с занятия на несколько минут пораньше.

Студенты посмотрели на Эмму. Некоторые уже тянулись за рюкзаками.

– Ладно, бегите. Продолжим с того же места в следующий раз. И не забывайте, тема вашего первого сочинения уже выложена. Задавайте вопросы заранее и почаще.

Все бесцеремонно побросали книги в рюкзаки и поспешили прочь из класса к следующей главе своего образовательного процесса.

– Мне жаль, что я прервал урок, – извинился Рори, приближаясь.

– Сомневаюсь, – парировала Эмма с теплом в голосе. – Тебе нравится устраивать сцены.

– Пожалуй.

Рори источал проказливость, отчего выглядел совсем мальчишкой, несмотря на свою текущую должность руководителя подразделения. Он был почти на десять лет старше тридцатитрехлетней Эммы, но тщательно подобранный наряд скрывал любые намеки на возраст.

– Может, тебе следовало предпочесть театральную сцену, а не унылую академическую карьеру? – поддразнила Эмма.

– Я до сих пор надеюсь, что мое творчество принесет мне славу и богатство. Желательно еще при жизни, чтобы успеть насладиться плодами успеха. И без потери уха. Кроме того, ты же и сама актриса.

– Одна роль в школьной постановке «Сна в летнюю ночь» не делает меня актрисой.

– Твои ежедневные выступления затмевают самых величайших див. Большинство окружающих просто этого не замечают.

– Но я не играю на публику, – нахмурилась Эмма. – Всего лишь… – Она покачала головой, не зная, как объяснить причины, по которым прятала свою истинную натуру.

– Прости, – сокрушенно извинился Рори. – Я подразумевал это как комплимент.

– Все в порядке. И я тоже. – Эмма сделала глубокий вдох и натянула на лицо улыбку, спросив со всей доступной вежливостью: – Тебе что-то от меня нужно?

– Всегда. Но сейчас я просто хотел узнать, свободна ли ты сегодня на обеде. Чувствую себя брошенным. – Рори улыбнулся так таинственно, что посрамил бы картину да Винчи.

– Прости, сегодня я не могу из-за… – Эмма осеклась, заметив краем глаза движение в дальней части класса. – Да, Итан?

Парень стоял в дверном проеме, наблюдая за диалогом. За спиной студента, находясь за пределами освещенной зоны, тенью толпились его друзья.

– Извините, что прервал, – с широкой усмешкой произнес он, затем вскинул голову и с вопросительной интонацией уточнил: – Кажется, вы обронили вот это? – Затем приблизился и протянул Эмме сложенный листок бумаги.

Рори выступил вперед, взял его и после короткого взгляда прокомментировал:

– Это не мое. – После чего швырнул на стол.

Взглядом выразив неодобрение, Эмма аккуратно взяла листок. Светлая бумага оказалась на ощупь неожиданно плотной. На одной стороне шла простая надпись, сделанная витиеватым почерком: «Приглашение». Эмма развернула его.

– Думаю, это и не мое, Итан. – Хотя на ее столе в здании факультета лежало в точности такое же приглашение. Она вспомнила, в какой спешке покидала свой кабинет, сметя в рюкзак книги и бумаги. – А может, и мое. Спасибо, что вернул.

– Без проблем. Я слышал, тусовка будет зачетной.

– Да? – сухо осведомился Рори, в его голосе отчетливо слышался вызов.