Тёмные очки - Карр Джон Диксон - Страница 29

– Хм… – промычал Эллиот.

– Эммета, по существу, никто не видел. Вы нашли его под деревом в состоянии беспамятства, а рядом лежала кочерга. Кто-то сразу же сказал: «Он, очевидно, лежит здесь уже давно». Однако есть у вас медицинские показатели (и можно ли вообще их получить), свидетельствующие о том, как долго он там находился? Это же не то что сделать вскрытие и установить время наступления смерти. Он мог получить удар и за десять секунд до того, как его нашли, а могло пройти и добрых две-три минуты. Обвинение может это расценить как двойной блеф.

Эллиот задумался:

– Вы знаете, сэр, не могу сказать, что я об этом не думал. Исходя из этой теории, человек в цилиндре был, в конце концов, действительно Эммет. Он сыграл назначенную ему роль, если не считать того, что вместо простой пилюли он дал мистеру Чесни отравленную. А затем каким-то образом ухитрился стукнуть себя по голове – умышленное членовредительство с целью обеспечить себе алиби – вещь не новая, – чтобы показать, что он не может быть доктором Немо.

– Точно. А дальше?

– Ему было гораздо легче это сделать, чем кому-либо другому, – признал Эллиот. – Все подготовлено, весь реквизит на месте, ничего не надо выдумывать. Единственное, что нужно, – это просто вовремя сыграть свою собственную роль. Единственное, что нужно, – это заменить безвредную капсулу отравленной. Он знал все детали, он был единственный человек, который знал все детали. Он… – Чем больше Эллиот об этом думал, тем больше эти мысли заставляли его верить в их справедливость. – Беда только в том, сэр, что я еще ничего не знаю об этом человеке. Я с ним ни разу не разговаривал. Кто такой этот Эммет? Что он собой представляет? До сих пор он не вызывал и тени подозрения, об этом не было сказано ни единого слова. Какая ему выгода от того, чтобы убрать Чесни?

– А какая выгода, – спросил доктор Фелл, – от того, чтобы отравить стрихнином ни в чем не повинных детей?

– Мы, значит, снова возвращаемся к чисто психической ненормальности?

– Не знаю. Но может быть, имеет смысл подумать еще немного о мотивах. Что касается Эммета… – Доктор Фелл нахмурился и потыкал в воздух своей сигарой. – Я, помнится, видел его на том же самом приеме, где познакомился с Чесни. Высокий темноволосый субъект с красным носом; голос примерно такой же, как у призрака отца Гамлета. Он вышагивал, как журавль, говорил в нос и уронил мороженое себе на колени. Лейтмотив этого впечатления: «Бедняга Уилбер». Теперь по поводу того, как он выглядел. Я имею в виду аксессуары: цилиндр, плащ и так далее. Какого они были размера? Такие, что их мог надеть только Эммет, или как?

Эллиот достал свою записную книжку:

– Цилиндр – размера семь; он совсем старый, принадлежал самому Маркусу Чесни. Плащ у Эммета был свой собственный, обычный мужской плащ большого размера. Плащи ведь шьются не так, как костюмы, у них нет строгого разграничения по размерам. Резиновые перчатки, шесть пенсов за пару, купленные у Вулворта, я нашел в правом кармане плаща, они были сложены очень аккуратно, со знанием дела.

– Дальше.

– Вот тут есть разные цифры, Бостуик произвел кое-какие измерения по моей просьбе. Эммет: рост – шесть футов, вес – одиннадцать стоунов восемь фунтов[14], размер шляпы – седьмой. Джозеф Чесни: рост – пять футов одиннадцать с половиной дюймов, вес – тринадцать стоунов, размер шляпы – седьмой. Джордж Хардинг: рост – пять футов девять дюймов, вес – одиннадцать стоунов, размер шляпы – шесть и семь восьмых. Профессор Ингрем: рост – пять футов восемь дюймов, вес – двенадцать стоунов два фунта, размер шляпы – семь с четвертью. Марджори Уиллс: рост – пять футов два дюйма, вес – семь стоунов восемь фунтов. Впрочем, вам это не нужно, она здесь не участвует, – сказал Эллиот решительно и с удовлетворением. – Любой, кроме нее, мог бы надеть на себя все эти штуки, не вызывая подозрения. Вся беда только в том, что у всех, кроме Эммета, есть железное алиби. Сейчас пока нельзя сказать ничего определенного, но, судя по всему, это должен быть Эммет.

– Но какова цель? Вот что непонятно.

Доктор Фелл посмотрел на него странным взглядом. Эллиот еще не раз вспомнит этот взгляд.

– Наши друзья-психологи, – заявил доктор, – несомненно, скажут, что он принадлежит к тем униженным и оскорбленным, которые одержимы жаждой власти. Надо признаться, что это наиболее распространенное явление среди отравителей. Хедаго, Цванцигер, Лейден, Крим – список можно продолжать до бесконечности. Кроме того, я слышал, что Эммет питает (напишем это заглавными буквами) Безнадежную Страсть к мисс Уиллс. О, уверяю вас, работа серых клеток может привести к любым результатам, однако это мое построение тоже вполне вероятно. Впрочем, возможно и другое. – Тут он еще раз вперил взор в собеседника. – Возможно и то, что Эммет фигурирует совсем в другой роли – в роли козла отпущения.

– Козла отпущения?

– Да. Дело в том, понимаете ли, что можно найти и другое объяснение тому, как убийца вместе со своим орудием производства (хитрым саквояжем) появился в этой кондитерской. – Доктор Фелл на минуту задумался. – Мне всегда казалось удивительным, инспектор, что так часто ссылаются на дело Христианы Эдмундс, которое имело место в тысяча восемьсот семьдесят первом году. Мне кажется, из этой истории можно извлечь известную мораль.

Ядовитая стрела сомнения снова вонзилась в сердце Эллиота.

– Вы хотите сказать, сэр, что…

– А? – сонным голосом спросил доктор Фелл, словно очнувшись от глубокой задумчивости. – Нет-нет-нет! Боже избави! Возможно, я недостаточно ясно выразился.

Он делал какие-то беспорядочные жесты и явно старался переменить тему разговора:

– Давайте следовать вашей собственной теории и займемся делом. Итак, что мы делаем дальше? Какой должен быть наш следующий шаг?

– Мы будем смотреть фильм, – ответил ему Эллиот. – Если, конечно, вам угодно будет поехать со мной. Аптекарь в Содбери-Кросс, как сказал мне майор Кроу, увлекается фотографией и киносъемкой и сам проявляет пленки. Майор Кроу поднял его вчера в четверть четвертого ночи и добился обещания, что фильм будет готов сегодня к послеобеденному времени. У аптекаря есть своя собственная проекционная установка над аптекой; майор Кроу говорит, что ему можно довериться. Мы встречаемся там в час пополудни и будем смотреть этот фильм. Господи! – с яростью воскликнул он и потряс кулаком. – Ведь это же может решить все наши проблемы! Подлинный отчет о том, как все это происходило, четко и ясно, черным по белому, отчет, который не может лгать. Все, что нам нужно, все, что мы хотим узнать! Слишком хорошо, чтобы быть правдой, должен вам сказать. А что, если с фильмом что-нибудь случилось? Что, если его не удалось проявить? Что, если…

Он еще не знал, что не пройдет и часа, как ему придется пережить величайшее потрясение в своей жизни. Пока доктор Фелл одевался, пока они ехали под яснеющим небом то небольшое расстояние, которое отделяло их от Содбери-Кросс, а потом свернули на мрачную Хай-стрит и затормозили возле аптеки мистера Хобарта Стивенсона, Эллиот воображал себе разные сюрпризы, разные ситуации, которые могут дать удивительные результаты, самые разнообразные возможности – все, кроме истинной. Доктор Фелл, бандитская фигура в плиссированном плаще-накидке и шляпе с широкими загнутыми полями, сидел на заднем сиденье, громогласно хмыкал и бурчал – эти звуки следовало понимать как успокоительно-утешительные. Эллиота больше всего беспокоило, как бы аптекарь не испортил пленку, когда станет ее проявлять. К тому времени, как они прибыли на место, он почти уверил себя, что именно так оно и будет.

Аптека мистера Хобарта Стивенсона, которая находилась в центральной части несколько чопорной Хай-стрит, была похожа на лавку, где продаются фотопринадлежности. На витрине стояли пирамиды желтых коробочек с пленкой, из-за бутылочек с микстурами от кашля выглядывал фотоаппарат, и все это – на фоне плаката, на котором красовались неправдоподобно прекрасные увеличенные фотографии. Отсюда, дальше по Хай-стрит, можно было бы видеть закрытые ставнями окна – это была лавка миссис Терри; затем, еще дальше, были видны гараж и заправочная станция, длинный ряд лавочек, в витринах которых было выставлено в основном съестное, несколько пабов и фонтанчик для питья в середине улицы. Улица выглядела пустынной, несмотря на то что по ней иногда стремительно проносились стайки машин и несмотря на неподвижные фигуры, которые замерли на месте, выглядывая из витрин. Эллиот чувствовал, что отсюда и до самого отеля «Синий лев» за ним следят внимательные глаза.