Тёмные очки - Карр Джон Диксон - Страница 24

– HCN? – спросил он, указывая на бутылочку.

– Так, по крайней мере, написано, молодой человек.

– Могу ли я спросить, где вы это нашли?

– В ванной комнате. Не вы ее туда положили?

– Нет, сэр.

– Но вы ведь используете такие вещи в вашем деле, разве не так?

– Нет, – решительно ответил Хардинг. – Синильную кислоту я не использую, честно вам говорю. Я использую KCN, цианистый калий, и в большом количестве. Я работаю в области гальванопластики, в области тех процессов, которые делают искусственное серебро неотличимым от настоящего. Если я сумею реализовать мое открытие самостоятельно, если мне удастся получить финансовую поддержку так, чтобы не связываться с крупными воротилами, я совершу настоящий переворот в этой области. – В его тоне не было и тени хвастовства, это была констатация факта. – HCN я не использую. Она мне не нужна.

– Ну что же, откровенность есть откровенность, – сказал майор Кроу несколько мягче. – И тем не менее вы ведь могли бы и изготовить синильную кислоту, верно?

– Конечно мог, – сказал Хардинг. Он говорил с напряжением, старательно двигал челюстями, выговаривая слова, и Эллиот невольно подумал, что в детстве он, должно быть, заикался – недостаток, который впоследствии преодолел, как и все прочие препятствия на своем пути. – Так же как и любой другой на моем месте.

– Я вас не понимаю, молодой человек.

– Но послушайте! Что нам нужно для того, чтобы получить HCN? Я вам скажу. Нужна красная кровяная соль – ее можно купить где угодно, поскольку она абсолютна безвредна. Нужно купоросное масло, которое больше известно как серная кислота. Возьмите аккумуляторную батарею любого автомобиля и отлейте немного. Нужна обыкновенная вода. Соедините эти три элемента при помощи процесса перегонки, который может осуществить любой младенец, используя посуду из бабушкиной кухни, и вы получите – вот то самое, что в этой бутылочке. Эту операцию может проделать любой человек, держа перед глазами элементарный учебник химии.

Майор Кроу с беспокойством посмотрел на Эллиота:

– И это все, что нужно для получения синильной кислоты?

– Все. Впрочем, вы можете не верить мне на слово. Дело в том, сэр… в этом доме что-то неладно. Не можете ли вы мне сказать… вот вы говорили, что нашли эту штуку в ванной комнате. Меня это не удивляет. Меня ничто не удивляет, это уже пройденный этап. Но неужели все-таки эта бутылка просто так валялась в ванной – как тюбик пасты, мыло и все такое?

Майор Кроу развел руками. Ему тоже приходила в голову эта мысль.

– Какой странный дом, – сказал Хардинг, осматривая прекрасный изящный холл. – На вид как будто бы все в порядке. Но что-то в нем неладно в химическом отношении. Я здесь человек пришлый, – я это чувствую. А теперь… мм… вы меня извините, я пройду в столовую и выпью рюмочку виски. И я молюсь всем святым, чтобы в нем с химической точки зрения все было в порядке.

Его шаги громко щелкали по паркетному полу, бросая вызов привидениям. Лужица света дрожала около лестницы, лужица яда дрожала в бутылочке; наверху невнятно бормотал человек с сотрясением мозга, а внизу два сыщика смотрели друг на друга.

– Непросто, – сказал майор Кроу.

– Согласен, – подтвердил Эллиот.

– У вас есть две нити, инспектор, две определенные нити. Завтра молодой Эммет, возможно, придет в сознание и будет в состоянии рассказать, что с ним произошло. И у вас есть кинофильм. Я велю проявить для вас пленку к завтрашнему дню. В Содбери-Кросс есть один человек, который занимается такими вещами, и вы сможете точно установить, что произошло во время представления. Я не знаю, чем вы еще располагаете, кроме этого, и заметьте – я говорю «вы». У меня есть свои собственные дела. Завтра, даю вам в этом честное слово, я больше не вмешиваюсь. Дело это ваше, и я желаю вам повеселиться.

Эллиот не чувствовал ни малейшей склонности веселиться, на это у него были свои, сугубо личные причины. Но с точки зрения общественной, служебной, все это сводилось к одной проблеме, к одному моменту, который виделся ярким черным пятном на белом фоне, совсем как отпечаток пальца.

Маркуса Чесни убил человек, который, скорей всего, находится в этом доме.

И в то же время у каждого, кто находился в этом доме, было непробиваемое алиби.

Кто же, в конце концов, совершил это убийство?

Каким образом оно было совершено?

– Именно так, – согласился главный констебль. – Что ж, постарайтесь все это выяснить, используя свои собственные добродетельные методы. А у меня все равно есть четыре вопросика; я бы отдал двадцать фунтов, если бы кто-нибудь мне на них ответил точно и ясно, вот на этом самом месте.

– Да, сэр?

Майор Кроу стряхнул с себя свой строгий официальный вид. Голос его поднялся чуть ли не до вопля:

– Зачем нужно было заменять зеленую коробку на синюю? Что случилось с этими проклятыми часами? Какого роста был этот тип в цилиндре? И наконец, зачем, Господи, ну зачем понадобилось Чесни забавляться с этой заморской метательной стрелкой, которую никто не видел ни до, ни после этого?

В одиннадцать часов следующего утра инспектор Эллиот приехал в Бат и остановил машину возле отеля «Бо Нэш», который находится во дворике, как раз напротив входа в римские бани.

Те, кто говорит, что в Бате постоянно идет дождь, нагло клевещут на этот благородный город, где высокие дома восемнадцатого века похожи на важных старух восемнадцатого века, которые презрительно закрывают глаза при виде поездов и автомобилей. Однако в то самое утро (чтобы быть абсолютно точным) дождь лил как из ведра. Эллиот, когда он нырнул в подъезд отеля, находился в таком удрученном состоянии духа, что ему непременно нужно было поделиться с кем-нибудь своими сомнениями и тревогами или же отказаться вести это дело, объяснив комиссару причину.

Сказать по правде, он мало спал прошлую ночь. А наутро, с восьми часов, снова началась привычная работа по расследованию этого преступления. Но у него все время стояло перед глазами лицо Уилбера Эммета, его прилизанные волосы, красный нос, кожа, покрытая пятнами. Он метался в бреду и бормотал какие-то слова, ни одно из которых невозможно было разобрать. Это было последнее мучительное впечатление прошлой ночи.

Эллиот подошел к конторке дежурного портье и спросил, в каком номере остановился доктор Гидеон Фелл.

Доктор Фелл был дома, в своей комнате. Несмотря на поздний час, что, к сожалению, приходится констатировать, день доктора Фелла еще не начался. Эллиот нашел его за столом, он сидел в халате из легкой фланели, просторном и широком, как палатка, пил кофе, курил сигару и читал детективный роман.

Пенсне доктора Фелла на широкой черной ленте прочно сидело у него на носу. Его бандитские усы шевелились от напряжения, щеки то надувались, то опадали, легкие толчки глубокого дыхания колыхали его огромный халат, расцвеченный красными цветами, в то время как он пытался угадать, кто убийца. Когда вошел Эллиот, он поднялся огромной волной, едва не опрокинув стол, словно Левиафан, восстающий из пучины морской. Лицо его озарилось такой сияющей приветливой улыбкой, что Эллиот сразу же почувствовал себя лучше.

– Вау! – воскликнул доктор Фелл, тряся его руку. – Это отлично! Клянусь всем, что для меня свято, это просто великолепно. Садитесь, садитесь, садитесь… Съешьте что-нибудь. Съешьте все, что здесь приглянется. Что скажете?

– Комиссар Хэдли сказал мне, где можно вас найти, сэр.

– Совершенно верно, – сказал доктор Фелл, загадочно посмеиваясь и привольно откинувшись на спинку кресла, чтобы как следует рассмотреть Эллиота, как будто перед ним было какое-то необыкновенное явление, с которым ему еще не приходилось встречаться. Его восторг оживлял всю комнату. – Я принимаю воды. У этого выражения удивительное звучание, оно пахнет приключениями. «Завтра в беспредельное мы уходим море». Однако сама процедура такова, что похвастаться нечем, и у меня редко возникает желание затянуть застольную песню после десятой или пятнадцатой пинты[11].