Путь домой - Савит Гавриэль - Страница 10

Но ослик мог бы двигаться и побыстрее.

Поездку нельзя было назвать приятной: места в двуколке едва хватало для двоих мальчиков, что уж говорить о хламе, наваленном сзади под рогожей, — ржавых инструментах, погнутых сковородках и дырявых кастрюлях. Все это Исер собирался продать или обменять в Жабинске.

Исер долго болтал о своих планах — от страха у него развязался язык. Йегуда-Лейб всегда считал, что фрумкин-младший просто пускает пыль в глаза. Но, может, он постоянно на нервах?

Так или иначе, сейчас Исер точно нервничал — и при этом выбрал самую неудачную тему для своей болтовни: нечистая сила, что водится в темноте.

— Они собираются на развалинах, на кладбищах, в глухомани, — толковал Исер, — а в людных местах появляться не рискуют, разве что при особых обстоятельствах. Поэтому они так мечтают подловить тебя в лесу.

От таких разговоров у Йегуды-Лейба мурашки по спине забегали: вот сейчас мелкие зубастые твари залезут ему за шиворот, вцепятся в волосы…

— Даже в Талмуде, представь себе, духов гораздо больше, чем нас. По одиннадцать тысяч на каждого. Так в Талмуде написано. А особенно опасны они ночью!

Авимелех двигается вдвое, а то и втрое быстрее, чем они. Сколько времени ему понадобится, чтобы понять — Йегуды-Лейба в Тупике нет?

— Нас могут защитить только три вещи — соль, холодное железо и красная нитка.

Йегуда-Лейб вздохнул. Соль? Что этот болван городит?

— Соль, — загибал пальцы Исер. — Если строишь дом на месте с дурной славой, то перед тем, как в первый раз заночуешь, нужно рассыпать в каждом углу соль. Через такую преграду нечистой силе не пройти. И холодное железо — дело рук людей, поэтому духи не смеют до него даже дотронуться. — Он отвернул воротник и показал швейную иглу, воткнутую в ткань. — А красная нитка — я не знаю, как она работает, но это самое сильное средство. Когда я был младенцем, на мою колыбель повязали уйму ниток.

Ну сколько можно! Если уж Исер разговорился, то мог бы поделиться и полезными сведениями.

— Слушай, Исер, — сказал Йегуда-Лейб, — что ты знаешь об Авимелехе?

Исер снова напрягся.

— Я не должен тебе отвечать.

— Ты и ослика с повозкой не должен был брать.

Крыть Исеру было нечем.

— Пойми, мне угрожает опасность, а ты можешь помочь мне спастись, можешь…

Исер перебил его — заговорил, как в омут бросился.

— Он избил отца. Сильно избил. Отец чуть не умер.

У Йегуды-Лейба отчаянно забилось сердце.

— Он игрок, пьяница. Его все боятся. И поэтому, когда приехал урядник и сказал, что мы должны послать рекрутов в царскую армию…

— Послали Авимелеха?

— Именно. Его даже не предупредили. А если он такой же злой и страшный, как был…

— Послушай, твой ослик не способен двигаться быстрее?

— А в чем дело?

В лесу что-то стучало.

Или кто-то?

— Ты разве не слышишь?

Исер помотал головой.

— Нет.

— Исер, — взмолился Йегуда-Лейб, привстав, — останови повозку!

— Что с тобой? Ты же только что хотел ехать быстрее.

Йегуда-Лейб словно обезумел.

— Остановись!

— Ладно, ладно… — Исер потянул за поводья.

Йегуда-Лейб вытянул шею. Холодно, темно, ничего не слышно и не видно.

Запах — вот что его насторожило. Вязкий черный табак.

Едва Йегуда-Лейб нырнул под рогожу, как всадник подъехал.

— Исер, — рыкнул он. — Ты, кажется, боишься.

— Я? — Исер делано рассмеялся. — Чего?

— Ты знаешь этого мальчишку, Йегуду-Лейба.

— Нет, — выпалил Исер, и сразу: — Ну то есть да, конечно, я его знаю. Но я его не видел. Но да, я его знаю. Как вы сказали. Как я сказал. Раньше.

Йегуда-Лейб старался не дышать.

— Когда ты его видел?

— Раньше.

— Когда, я спрашиваю!

— Много часов назад, — пробормотал Исер Фрумкин. — В Тупике. Возле синагоги.

Двуколку тряхнуло, она наехала на толстый корень.

— Ты говорил, возле реки.

— А?

Кажется, Исер сказал это слишком громко.

— Возле реки, а не возле синагоги.

Исер молчал.

— Я вот почему спрашиваю. После того как мы встретились в первый раз, я кое-что обронил, пришлось вернуться, чтобы подобрать, и я заметил странную вещь — следы, не очень большие, следы мальчика, и они вели от деревьев прямо к следам от колес твоей повозки. Как ты это объяснишь?

— Нечистая сила? — несмело предположил Исер.

У Йегуды-Лейба сердце, казалось, выскочит из груди.

Внезапно всадник на лошади перегородил дорогу ослику, Исер едва успел натянуть поводья.

— Ты ведь сын Моше-Давида Фрумкина?

И снова Исер не смог выговорить ни слова.

— Я знаю твою семью, Фрумкин. Знаю, что вы за люди. Почему бы не назвать вещи своими именами: я приехал за одним мальчишкой, но сгодится и другой.

— А… — только и сказал Исер.

— Спрашиваю в последний раз: где Йегуда-Лейб?

Все, конец.

Попался.

Йегуда-Лейб глубоко вдохнул, сорвал рогожу и со всех ног бросился в чащу.

Ветки, иголки, колючки рвали пальто и шапку, царапали лицо, он поднял руки, чтоб хоть глаза защитить, лошадь ломилась через кустарник, сейчас догонит, бежать, бежать, бежать, он петлял, прятался за деревьями, но лошадь была быстрая и проворная, ему никогда не убежать от этого человека, никогда, никогда, тьма непроглядная, надо что-то придумать, сердце колотится, зубы сжаты, чудовищные копыта сейчас вдавят его в землю… И он нырнул в кусты, а копыта прогрохотали мимо.

Что делать?!

Всадник повернул лошадь. Он возвращается.

Надо что-то сделать, немедленно, он все ближе.

Вдалеке на дороге еще был виден фонарь Исера Фрумкина.

Стук лошадиных копыт смолк. Авимелех соскользнул с седла и наклонился над кустами.

— Эй, парень, — позвал он.

Ну вот…

Йегуда-Лейб выпрыгнул из-за куста и понесся на свет фонаря. Он слышал, как Авимелех, изрыгая проклятья, неуклюже взгромоздился в седло. Дорога была уже рядом, но тут опять загрохотала погоня; беглец рванул мимо Исера, прорыдал в отчаянии: «Помоги!» — и снова рванул в черноту леса, а всадник за ним.

Внезапно позади сделалось тихо. Йегуда-Лейб нырнул в густые заросли и там затаился.

На этот раз Авимелех остался на лошади. Его массивная фигура была отлично видна в мигающем свете фонаря.

— Иди сюда, сынок, — позвал он и пустил лошадь шагом. — Мы зря теряем время.

Самое ужасное — он был прав. Что Йегуда-Лейб мог поделать? Вечно прятаться в лесу? Как долго можно бегать взад-вперед?

— Все равно не уйдешь, — сказал всадник.

— Йегуда-Лейб! — прорезал тишину голос Исера.

Авимелех вздрогнул и обернулся в седле.

Йегуда-Лейб не раздумывая бросился на голос, он летел со всех ног, и Авимелех, услышав его, повернул назад, догнал, протянул руку и ухватил за воротник, длинные зазубренные ногти царапнули по шее, мальчик извивался, боролся, дергался, на мгновенье его ноги оторвались от земли, но все же он вырвался, удрал, шее стало холодно, он обернулся и увидел, как из темноты выезжает всадник с красным шерстяным шарфом в руках, и тогда он повернулся на свет — а там Исер стоял в двуколке и держал что-то в руках.

Раздался звук, похожий на удар колокола, и Авимелех свалился с лошади.

Она тут же унеслась в лес.

Йегуда-Лейб застыл на месте.

Исер держал в руках ржавую сковородку.

Он ударил Авимелеха. По голове. Со всей мочи.

Всадник сучил ногами в сапогах, скреб по снегу. Йегуда-Лейб медленно подошел к повозке, стараясь держаться подальше от упавшего.

Авимелех лежал на спине. С открытыми глазами и разинутым ртом. В руке он сжимал шерстяной шарф Йегуды-Лейба, и под его головой чистый снег окрасился в точно такой же цвет. Кроваво-красный.

— Исер, — прошептал Йегуда-Лейб. — Исер…

— Я не… я не хотел…

Мальчики услышали сдавленный хрип.

Это смеялся Авимелех.

— Фрумкин, — сказал он, и его глаза сверкнули. — Йегуда-Лейб… — Смех оборвался. — Йегуда-Лейб.