С любовью, твоя злодейка (СИ) - Аэтри Виктория - Страница 20

Но в последнее время мне показалось, что герцог несколько оттаял по отношению ко мне. И теперь очень хотелось надеяться, что в роли его пленницы мне оставалось быть не долго. Что решат Эдвард и Актион, оставшись наедине для приватного разговора? – хотелось бы мне знать ответ…

И ещё во мне жила надежда, что Эдвард сам станет причинять зла для матери своего ребёнка и другим не позволит сделать этого. Все эти мысли роем кружили в голове, пока я шла в комнату к малышу Арзану. Но стоило мне появиться у него, как все тревоги тут же отступили, уступая место совсем другим эмоциям.

Комната мальчика была для меня настоящим оазисом спокойствия и света в этом беспокойном и бушующем от тревог мире. Воздух в спальне малыша пах молоком и едва уловимым ароматом лаванды, которую клали в детскую постельку. Когда я пришла, Арзан не спал. Он сидел в своей кроватке, окружённый бархатными валиками, и увлечённо пытался надеть на ногу яркий шерстяной носок, при этом забавно хмуря свои маленькие бровки. Увидев меня, он тут же оставил свою нелёгкую задачу, широко улыбнулся и протянул ко мне ручонки, радостно воркуя на своём детском непонятном наречии.

– Привет, солнышко, – улыбнулась ему в ответ, подходя и беря его на руки. Он тут же устроился у меня на плече, доверчиво прильнув тёплой щёчкой. – Ты мой маленький спаситель, знаешь об этом?

Малыш, конечно же, не знал. Но именно он, этот крошечный, беззащитный человечек, стал моим якорем в этом бушующем море неопределённости и опасных приключений. Доверие Арзана, его простая, чистая радость от моего присутствия заставляли отступать даже самые тяжёлые мысли. Я присела с малышом в большое кресло у камина, и он тут же устроился у меня на коленях, увлечённо изучая пряжку на моём поясе.

– Вот так всегда, – прошептала, поглаживая ладонью его мягкие, шелковистые волосы. – У взрослых вечно какие-то войны, интриги, ультиматумы… а у тебя – самая важная работа: расти на радость родителям и познавать мир.

Арзан что-то согласно пробормотал в ответ, уронил пряжку и потянулся к моим волосам. Его пальчики тут же запутались в прядях, но больно не было – лишь щекотно и как-то невыразимо трогательно. Я закрыла глаза, вдыхая его детский запах, и позволила тишине и покою комнаты окутать меня. Здесь, в этих четырёх стенах, не было девушки-изменницы, иностранки-шпионки или безвольной пешки в чужой игре. Здесь были просто уставшая от неопределённости женщина и маленький ребёнок, которые нашли друг в друге взаимное тепло и утешение.

Я начала тихо напевать старую колыбельную, ту самую, что пела мне в детстве моя бабушка, в другом мире, в той моей жизни. Мелодия была простой, незатейливой, но Арзан затих, прислушиваясь, и его большие, тёмные глаза, так похожие на отцовские, были прикованы к моему лицу.

– Всё будет хорошо, – обещала ребёнку, правда не знаю, кому больше – ему или самой себе. – Мы справимся, обязательно… а твой папа, он добрый и сильный. Он всегда нас защитит и никому не даст в обиду.

Мне так хотелось в это верить, но перед внутренним взором чётко стоял холодный и оценивающий взгляд Актиона. Кажется, кронпринц видел в мне угрозу, разменную монету и проблему, которую нужно решить быстро и эффективно. А Эдвард… Что для него значила я сейчас? Кем была? Бывшей возлюбленной? Матерью его сына? Или обузой, поставившей под удар благополучие и безопасность его страны?

Арзан, словно почувствовав моё смятение, положил свою ладошку мне на щёку и что-то тихо и успокаивающе проворковал. Я рассмеялась сквозь подступившие слёзы и прижала малыша к себе.

– Спасибо, дорогой... ты всегда знаешь, что сказать и как утешить.

Мы сидели так, может, полчаса, а может, целую вечность. Я рассказывала мальчику сказки – выдуманные, странные, из обрывков моих старых воспоминаний и новых впечатлений от этого мира. Он слушал, иногда пытаясь повторить какое-нибудь слово, и от этого моё сердце каждый раз сжималось от нежности.

Внезапно дверь тихо отворилась. Я вздрогнула и обернулась, ожидая увидеть няньку. Но на пороге комнаты стоял Эдвард. Он остановился там, молча наблюдая за нами. Его лицо было усталым, черты – заострёнными после напряжённого общения с высокопоставленным другом, но в глазах, тех самых стальных, что обычно бушевали грозовыми бурями, сейчас была какая-то новая, глубокая тишина. Он смотрел на нас с Арзаном, и в его взгляде было столько… чего? Нежности? Грусти? Принятия?

Я невольно замерла, не зная, что сказать, боясь нарушить эту хрупкую паузу. Арзан, увидев отца, радостно захлопал в ладоши и потянулся к нему.

Эдвард медленно вошёл в комнату. Он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к сыну. Не удержавшись, я поднялась со своего места, продолжая держать ребёнка на руках. Мужчина приблизился, взял Арзана из моих рук, прижал к себе на мгновение, поцеловал в макушку и снова усадил его в кроватку с игрушкой. Мальчик, казалось, понял, что взрослым нужно поговорить, и увлёкся деревянной лошадкой.

Потом Эдвард повернулся ко мне. Он стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, ощущала лёгкий запах вина и дневного ветра, а ещё чего-то неуловимого, но сугубо его – Эдварда.

– Флория… – его голос прозвучал низким, немного хриплым от усталости.

Герцог не стал ничего спрашивать или требовать каких-нибудь объяснений после разговора с кронпринцем – как я предположила вначале. Вместо этого он сделал нечто, от чего у меня перехватило дыхание. Он обошёл кресло, приблизился вплотную и… обнял меня со спины. Его сильные руки мягко, но неотвратимо обвили мою талию, а тяжёлая голова опустилась мне на макушку. Всё моё тело на мгновение оцепенело от неожиданности, а потом… потом растворилось в этом прикосновении, от которого веяло абсолютным, безоговорочным доверием.

Я чувствовала твёрдость мышц его груди у своей спины, слышала его ровное, чуть сбивчивое дыхание. В этот момент он был моим укрытием, моей крепостью.

– Не бойся, – Эдвард хрипло выдохнул мне в волосы, и его губы едва коснулись моей макушки. Сейчас это был не поцелуй, а нечто большее – наверное, обет или клятва. – Я не позволю причинить тебе зло. Никому и никогда.

Эти слова, произнесённые таким тихим, таким уставшим голосом, прозвучали громче любого убедительного крика. В них больше не было гнева последних недель. Зато в них была простая, суровая решимость – обещание мужчины и обещание настоящего защитника.

Закрыв глаза, я позволила голове откинуться назад, на его плечо. Моя ладонь сама нашла его руку, сжимавшую мой стан. Наши пальцы переплелись так же, как, похоже, теперь соединились и наши судьбы. Мы не двигались, просто стояли так, в тихой комнате, под мирное бормотание ребёнка, двое взрослых людей, закованных в оковы прошлого, но, возможно, нашедших в этом молчаливом объятии ключ к общему будущему.

– Всё будет хорошо, – повторил Эдвард шёпотом, и на этот раз, затаив дыхание, я позволила себе поверить его словам. – Я обещаю.

Моё сердце заколотилось где-то в горле, а противоречивые эмоции смешались в клубок из осторожного опасения, робкой надежды и чего-то ещё, тёплого и щемящего душу.

Эдвард наклонился ниже, и его губы почти коснулись моего виска, а дыхание обожгло кожу. И я… я чувствовала, как что-то тает внутри. Ледяная скорлупа страха, что сковывала меня всё это время. Слёзы снова навернулись на глаза, но на этот раз это были слёзы облегчения.

Окончательно расслабившись, полностью прижалась спиной к его груди, чувствуя биение его сердца – ровное, сильное и уверенное. Оно стучало в унисон с моим, таким же взволнованным, но теперь уже не от страха.

– Актион… – попыталась было выяснить, что же решил кронпринц по поводу моей дальнейшей судьбы, но Эдвард мягко прервал меня.

– Я кое-что предложил Актиону, и он согласился со мной. Теперь осталось заручиться ещё одним согласием…

– Чьим? – спросила, затаив дыхание – ведь теперь на кону стояла моя судьба.

– Твоим… если ты согласишься стать моей женой, Флория. – Эти слова прозвучали так неожиданно, что казалось, будто вместе с моим сердцем замер и весь остальной мир.