Кузина Кейт - Хейер Джорджетт - Страница 17

Эти размышления неизбежно привели Кейт к выводу, что Стэплвуд, должно быть, престранный дом, раз все его обитатели ведут совершенно обособленную друг от друга жизнь. Апартаменты сэра Тимоти находились в одном крыле, комнаты Торквила – в противоположном, а леди Брум царила в центральной части дома. Если сэр Тимоти не испытывал недомогания, все обитатели дома встречались за обедом, но сама леди Брум крайне редко нарушала уединение супруга и еще реже – уединение сына. Кейт ничего не было известно о том, как живут обитатели других больших поместий, но ситуация, сложившаяся в Стэплвуде, поразила ее с самого начала – настолько неестественной она казалась ей. Хотя со стороны леди Брум выглядела образцовой женой и преданной матерью, Кейт находила странным, что, даже когда доктор Делаболь прописывал сэру Тимоти постельный режим, леди Брум не проявляла ни малейшего желания бодрствовать у его ложа.

Узнав, что Кейт слишком занята составлением букетов, чтобы ехать с ним кататься, Торквил разозлился и объявил, что будет обедать в своей комнате, потому что предстоящий прием наверняка станет скучнейшим событием. Поскольку Кейт уже поняла, что под всеми его бравадами скрывается благоговейный страх перед матерью, было очевидно, что его слова – лишь пустая угроза. К вечеру Кейт спустилась в Алую гостиную в роскошном белом платье из кашемира с перламутровыми пуговицами и обнаружила там Торквила, мрачного и прекрасно одетого. При виде Кейт уныние Торквила улетучилось.

– Клянусь богом, это что-то! – воскликнул он. – Кузина, ты выглядишь просто шикарно!

Она покраснела и рассмеялась.

– Благодарю. То же самое могу сказать о тебе.

Торквил отмахнулся от ее слов раздраженным жестом, но тут вмешался доктор Делаболь:

– Это истинная правда! Это как раз то, что я говорил ему, мисс Кейт. – Он положил руку на плечо Торквила и шутливо добавил: – Теперь, мальчик мой, вы понимаете, почему вам следует одеваться прилично?

Торквил мотнул головой:

– Иди к черту, Мэтью! Как ты любишь болтать чушь! Прикуси язык! Предупреждаю тебя, Кейт, что тебе предстоит один из самых скучных маминых приемов, так что ты совершенно напрасно так вырядилась.

Очень скоро Кейт поняла, что Торквил был прав. Все гости были преклонного возраста и прибывали парами. Их встречали леди Брум, в алом бархате и рубинах, и сэр Тимоти, который рядом с супругой выглядел как привидение. Леди Брум считала своей святой обязанностью представить Кейт каждому прибывающему гостю, так что у Кейт скоро заныли колени от бесконечных реверансов. Она призналась в этом Торквилу, когда тот занял свое место рядом с ней за столом. Темплкомбы не присутствовали на обеде, и Кейт вспомнила, что в конце апреля они собирались покинуть Лестершир и отбыть в Лондон. Ей стало интересно, знала ли об этом леди Брум, когда рассылала приглашения на обед.

Обед был длинным и состоял из множества блюд. С одной стороны от Кейт сидел совершенно глухой старичок, чье внимание было приковано к содержимому его тарелки, а с другой – Торквил, но ей не хотелось, чтобы он пренебрегал своей соседкой – дружелюбной и болтливой вдовой, поэтому ей не оставалось ничего другого, кроме как восхищаться собственноручно составленным букетом, стоящим в центре стола, и расправляться с супом, рыбой и молочным поросенком. Когда на столе появилась следующая перемена блюд – овощи, желе, фондю, бланманже и пирожные со взбитыми сливками, Кейт не позволила тете угостить ее цесаркой, украшавшей центр стола, отвергла предложение дяди отведать утку и закончила обед спаржей. Сидевший рядом Торквил принимал все, что ему предлагали, игнорировал одни блюда, забавлялся с другими, пил много вина и страдал от чрезмерной болтливости своей соседки. Кейт могла только радоваться, видя с каким стоическим терпением он переносит это. Однако он ускользнул, когда сэр Тимоти предложил джентльменам присоединиться к дамам в Длинной гостиной. Это обстоятельство, судя по выражению ее лица, совсем не порадовало его мать. Она посмотрела на доктора Делаболя, и он, поспешно оглядев гостиную, исчез, бросив в сторону леди Брум извиняющийся взгляд.

Кейт подумала, что для тех, кто не играет в вист, для которого уже были разложены столики, вечер, должно быть, выдался на редкость унылым. К счастью, он довольно быстро закончился. Луна еще не взошла, и большинство гостей торопились доехать до дома, пока окончательно не стемнело. К десяти часам вечера исчезли даже самые закоренелые любители посиделок. Леди Брум зевала, прикрываясь веером.

– Какими невыносимо скучными могут быть званые обеды в поместьях! Никто не скажет ничего интересного, одни только витиеватые банальности. Мой дорогой сэр Тимоти, прошу простить меня за то, что посадила рядом с вами леди Данстон! Надеюсь, она не слишком утомила вас своей болтовней?

– О нет! – ответил он. – Она всегда так любезна и знает так много веселых историй.

– Болтушка!

– Да, дорогая, но у болтунов есть одно бесценное преимущество – они сами себя развлекают. Мало что меня так утомляет, как необходимость поддерживать разговор. Я сыграл восхитительный роббер в вист и вообще провел очень приятный вечер. Однако я немного устал, поэтому разрешите пожелать всем спокойной ночи.

Он рассеянно улыбнулся обеим дамам и отбыл восвояси, а леди Брум принялась горячо благодарить Господа за то, что вечер закончился так рано.

– Теперь ты видишь, Кейт, – сказала она, – малейшее напряжение утомляет его. Вот почему я так редко устраиваю приемы, а если и устраиваю, то приглашаю только тех, с кем сэр Тимоти знаком и кто понимает, как легко он утомляется. Очень дурно со стороны Торквила вот так взять и сбежать, но я не могу винить его: должно быть, у него снова начался приступ мигрени. Не удивляйся, если он завтра целый день проведет в постели!

Про себя Кейт подумала, что вовсе не головная боль, а скука заставила Торквила покинуть обед, но вслух, понятное дело, этого не сказала. Не сказала она и о том, что совершенно не чувствует себя уставшей, когда тетя посоветовала ей отправляться в постель. Сна у нее не было ни в одном глазу, и перспектива провести остаток вечера в своей спальне за шитьем или чтением совершенно не привлекала ее. Кейт была молода, здорова и полна энергии, кроме того, она не привыкла жить в праздности. Сначала ей это пришлось по вкусу, но всего через пару недель она почувствовала, что леность подтачивает ее силы, и уже чуть ли не желала вернуться к миссис Эстли, где, по крайней мере, для нее всегда находилась работа.

Пришив пару пуговиц и искусно заштопав разорванную оборку, Кейт вынуждена была отложить работу, потому что пламя свечи, догоравшей в подсвечнике, начало мерцать. Сон по-прежнему не приходил к ней. С нетерпеливым вздохом Кейт подошла к окну, отвела портьеры и задумчиво посмотрела в окно. Было совсем темно – луну то и дело заслоняли облака, но Кейт вдруг захотелось выскользнуть из дома и отправиться в благоухающий цветами сад. Однако она понимала, что это будет верхом неприличия, и уже приготовилась задернуть портьеры, как вдруг увидела чью-то фигуру, притаившуюся в тени тисовой изгороди. Кейт видела фигуру только мельком, но ей показалось, что это мужчина. Затем незнакомец, словно почувствовав, что за ним наблюдают, растворился за оградой.

Кейт была слегка встревожена, но не напугана. Она сняла платье, прежде чем сесть за шитье, и теперь, схватив пеньюар, поспешно накинула его, прежде чем отправиться в тетину комнату. Кейт постучала, но за дверью царила тишина. Она снова постучала, на этот раз громче. Затем, поскольку ответа так и не последовало, она рискнула открыть дверь и позвала тетю. Даже в щелку двери она, при свете лампы, горящей на столе, увидела, что огромная кровать нетронута, а занавеси балдахина не отдернуты. Поскольку леди Брум заявила, что валится с ног и немедленно отправляется в постель, все это удивило Кейт. Она колебалась, не зная, что делать дальше, но тут увидела мерцание света, приближающегося со стороны второй лестницы, которая находилась в конце галереи. Сначала Кейт испугалась, но потом увидела, что это была леди Брум, несущая в руке лампу. Она уже сняла свои рубины, но по-прежнему была одета в бархатное платье и выглядела очень утомленной.