Марь Иванна и очень плохой дракон. Поварская школа попаданки (СИ) - Рунова Юна - Страница 23

Немногочисленные небольшие предприятия, типа трактиров, пекарен и лавок с продуктами или одеждой и бытовыми необходимостями, закрывались одно за другим. Люди покидали насиженные места, оставляли свой бизнес. Конечно, ни все делали это добровольно, кого-то запугали, кого-то споили, точно как мсье Солана, и отняли имущество, а особо ретивых и вовсе в канаве могли отыскать. Ко всему прочему, кто-то пустил слух, что в квартале страшная хворь, и не стоит брать на работу местных жителей.

Рабочих мест в самом квартале становилось всё меньше и вчерашним пекарям да плотникам приходилось искать новые виды заработка. В общем, этот мерзкий фабрикант решил кадровый вопрос довольно жёстко и тем несчастным, что не успели уехать, была предложена работа на фабрике. Производство было тяжёлым, люди на нём долго не выдерживали. Многие мечтали всё бросить и уехать, другие шли по короткому пути и отправлялись в ночные вылазки в богатые кварталы Паризы.

По всему выходило: этот гений-фабрикант планировал расширяться и «Тёртый калач» мимо воли стал точкой преткновения — все ближние дома уже были пусты. Народ из окрестностей давно выселился, и лишь трактир мешал сравнять там всё с землёй и построить очередную пакость. Что же касалось Леграна, он был первым помощником этого промышленного воротилы.

Мадам Пажу слушала всех, кому-то задавала вопросы, кому-то давала советы и утешала. Только я не услышала от неё призыва к каким-либо чётким действиям. Совет закончился, и все стали расходиться, мы с Анри тоже встали с места, но пошли не на выход, а к мадам. Она беседовала с Большим Томом, улыбалась чему-то и кивала.

— Ну, здравствуй, — сказала она, с интересом посматривая на меня. — Значит, это вы решили отлупить Леграна метлой?

Она рассмеялась, но через мгновение стала серьёзной:

— Надеюсь, милая, теперь вы понимаете, как у нас тут всё не просто. Знаю, что мерзавец Юдо, теперь и вовсе не даст вам жизни. Большой Том и его люди, будут охранять и Калач и работающих там людей, но мы не всесильны. Избавиться от такого нарыва сложно. Слишком поздно мы кинулись, нас мало и большинство напугано. Многим приходиться зарабатывать на жизнь нечестным путём, лишь бы ни идти на фабрику Флабера, — мадам пристально посмотрела на меня, а я на неё.

— Вы же из благородных, милая. Не слышали об этом человеке? Говорят он из низшего сословия, но смог встать на ноги благодаря уму и удачному браку своей матушки с каким-то состоятельным шевалье.

— Нет, мадам, что-то не припомню. Со мной произошёл несчастный случай, и многое из своего прошлого я вижу как в тумане или не вижу вовсе, — призналась я.

Мадам прошлась по мне цепким взглядом почти прозрачных серых глаз:

— Как любопытно. Вы, милая, сплошная загадка, но у меня есть дар. Я хоть и не из благородных и магии во мне чуть, но моя пра-прабабка была сильна и даже оборачивалась в драконицу. Так вот, дар мой в том, чтобы чувствовать души других существ. В вас есть стержень. Никто из нас не хочет, чтобы Калач снесли и построили почти в центре Кривого квартала ещё одно чадящее ядом чудовище, — она тепло улыбнулась. — Здешняя жизнь и так стала тяжёлой, но трактир Барб оставался для жителей островком стабильности. Вы же понимаете как это важно?

Я кивнула и задумалась:

— Но почему вы не вмешаетесь напрямую? Не поговорите с этим Флобером? Не обратитесь к бургомистру? — спросила я.

— Ох, милая, разве можно так просто поговорить с драконом? Хотя, для вас, наверное, это не сложность, — мадам улыбнулась. — Бургомистру на нас плевать. Кривой квартал давно не интересует власти Паризы. Для королевского двора мы — чернь, — она перестала улыбаться. — Если мы пойдём на открытое противостояние, людям, работающим на фабрике, станет совсем тяжко.

Я покивала соглашаясь. Какая сложная ситуация, только чего именно мадам ждёт от меня? Спасения целого квартала?

— Скажите, мадам, а почему ушла вода и можно ли её вернуть? У меня стойкое ощущение, что реку перекрыли намеренно, я права? — спросила я, раз уж выдалась такая возможность.

— Выше по течению был оползень, но всё указывало на то, что он произошёл не по естественным причинам. Когда мы попытались расчистить дно, явились люди Флобера и двое наших… В общем, вернуть реку в русло нам не дали, — со злостью сказала мадам и сжала свои морщинистые руки в кулаки.

— Простите, мадам, а не могли бы вы просветить меня: зачем в нашем мире, где есть магия, такие ужасные производства? Неужели нельзя обезопасить и людей и местность вокруг? — спросила я, совершенно не рассчитывая на вразумительный ответ.

Мадам окинула меня удивлённым взглядом:

— Ох, милая, у вас видать и, правда, с памятью плохо. Магия уходит из нашего мира. Драконов рождается всё меньше, наделённых Искрой тоже. Технический прогресс, так это называют дельцы вроде Флобера. Магия другого сорта. А безопасность не интересует никого, лишь нажива, — она вздохнула. — Что же, милая, я устала. Рада была с вами познакомиться. Как и сказала, охрану мы обеспечим, но как бы в Калач в итоге не явился сам мсье Флобер.

Говорят, он сейчас за океаном в поисках своей родственницы, пропавшей без вести, но не будет же он вечно в путешествии. Без своего хозяина Юдо не решится на слишком активные действия. Это даст нам отсрочку месяц-два. Вы заявляли, что можете сделать из Калача место, в которое захочет прийти сам король, сделайте же так, чтобы о трактире хотя бы заговорили. Удачи.

Я кивнула, поблагодарила мадам за предложенную помощь и важную информацию. От меня, конечно же, не скрылось, как фыркнул Анри на слова о том, что в Калач придёт король. Что ж, король может и не придёт, за такой короткий срок исправить столь многое просто невозможно, но сделать так, чтобы о трактире заговорили… Такая задача, в принципе, мне и по силам.

Глава 10

Откровенно говоря, я думала, что после такого тяжёлого дня и не менее сложной ночи, обязательно просплю, но слишком возбуждённая нервная система не позволила. С кровати я соскочила рано, успела привести себя в порядок и умыться, сама заплела простую косу. Первым делом отправилась на кухню. Не в ту комнатушку, где на крошечном очаге готовила завтрак Марта, а прямиком в вотчину Анри.

Повар уже не спал и, насвистывая какую-то мелодию, резал ту самую копчёную ногу, которую я до этого видела в кладовке. Заметив меня, она нахмурился:

— Чего тебе, пигалица? — не слишком приветливо спросил он.

— И вам доброе утро, Анри. Я к вам. Вы же слышали вчера мадам Пажу? У нас лишь пара месяцев, чтобы превратить Калач в презентабельное заведение, а любой ресторан начинается с кухни, — ответила я, стараясь не акцентировать внимания на дурацком прозвище, которое вновь прозвучало из уст повара.

— То есть, ты собралась хозяйничать на моей кухне? — не отрывая глаз, от своей работы уточнил он.

— Именно так. Или вы боитесь, что я сделаю это лучше чем вы? — с вызовом спросила я.

Анри встрепенулся, пожевал крупную нижнюю губу:

— А почему бы нет? Возьму выходной и понаблюдаю, много ли ты тут нахозяйничаешь, а то слишком самоуверенная! Не люблю, когда мелочь вроде тебя считает, что способна делать что-то лучше опытного мужика! — отбросив нож на стол, с ухмылкой заявил он.

Я усмехнулась в ответ:

— Обещаете не вмешиваться? Целый день? — спросила я без особого доверия. — И позволите пользоваться кухней и кладовой, и вашим бестолковым помощником?

— Обещаю и позволю. Только есть одно условие, пигалица, если толку не будет, ты больше никогда и ни под каким предлогом не зайдёшь на мою кухню! — отозвался повар и встал с места. — По рукам?

Я кивнула и переступила, наконец, порог кухни:

— По рукам.

С этих слов начался самый безумный день в моей жизни. Я поговорила с Мартой, и вместе мы обошли зал, в котором я показала места, требующие особого внимания. Обсудили запасы пива и сидра, а также чистой воды, которую раз в два дня привозили в больших бочках, хранящихся во дворе у чёрного хода. Того самого хода, возле которого Филипп сгружал отходы!