Марь Иванна и очень плохой дракон. Поварская школа попаданки (СИ) - Рунова Юна - Страница 22

— Раз такая умная, пошли! — со злостью воскликнул Анри.

— Куда? — удивилась я.

— К мадам Пажу. Она у нас теневой квартальный и под ней все воры, попрашайки и бандиты, все гулящие девки и прочая кодла. Не забоишься? — усмехнулся Анри.

Пажу, Пажу, что-то знакомое! О, у неё притон на Сырой улице! Ого!

— А без этого никак? — я потёрла виски, от усталости меня уже давно клонило в сон.

Анри хмыкнул:

— Никак, мамзель пигалица. Либо к старухе либо жди вечернего свидания с Леграном, — сказал он и заулыбался довольный тем, что загнал меня в угол.

— Хорошо, я согласна, но прекратите меня называть пигалицей! Иначе я придумаю вам такое прозвище, что весь Кривой квартал забудет ваше настоящее имя! — отозвалась я резко.

Пришлось идти за тёплым жакетом и переобуваться из домашних туфлей в ботинки на шнурках. От возбуждения сердце так и заходилось в груди, а дрёму как рукой сняло. Сама не верила, что иду прямо в пасть к местному авторитету, или как называют подобных женщин? И ведь вся эта шальная братия признала женщину, несмотря на царящие тут глупые порядки. Видать, эта старуха Пажу очень не проста. Я в девяностые на таких вот королей на неделю насмотрелась: сегодня он в ресторане кутит и деньгами сыплет, а завтра уже в сырой земле. Конечно времена разные, но люди везде одинаковы, как бы ни считал кто себя особенным.

Анри уже ждал меня внизу, его массивная фигура в темноте напоминала вышедшего из бора медведя-шатуна. Где он только раздобыл такой огромный плащ? Жуть. Если бы я не знала кто передо мной, то испугалась бы не на шутку, а так даже немного взбодрилась. С таким провожатым и по ночным улицам идти не страшно.

Повар всю дорогу молчал и вообще был угрюм и задумчив. Я даже на мгновение запаниковала: вдруг он ведёт меня прямо к Леграну? Я ведь так просто доверилась ему! Но что-то внутри противилось таким мыслям: не похож Анри на коварного обманщика. Хотя, с другой стороны: избавится от меня и заживёт как прежде.

Вся погружённая в свои сомнения и опасения я тоже шла, молча, стараясь хоть как-то запомнить наш извилистый путь. В Кривом квартале не было фонарей и патрулей городской стражи, здесь сумрачно и тихо. Я даже взвизгнула, когда из очередной подворотни вышли три тени и направились прямо к нам. По размерам эти «тени» не уступали Анри, и мне стало жутко.

— Не боись, мамзель, это Том с друзьями, — усмехнулся Анри.

Мужчины с нами поравнялись, двое из них пристроились в хвосте нашей процессии Большой Том и Анри впереди, ну, а я как под конвоем. Какие они тут все рослые да крепкие, захочешь оглушить — ищи не палку, а дерево!

— Добрый вечер, маленькая мамзель. Верно сделали, что согласились. Мадам хоть и строгая, но справедливая. Никто не хочет, чтобы трактир снесли, — обернувшись, сказал Большой Том.

Я на мгновение зависла: как снесли? Кто хочет снести трактир? Да, он в ужасном состоянии, и мне там не особо рады, но я уже решила, что изменю это место и помогу этим людям и себе заодно, а тут кто-то хочет его снести?

— О чём вы, Том? — спросила я в ответ.

— Потерпите, мамзель. Скоро на общий сбор придём, и тогда всё узнаете. Или может, передумали? Боитесь? — с усмешкой спросил он. — Так вы не бойтесь! Весь Кривой квартал знает, что вы под моей защитой, а я словами не бросаюсь.

Я лишь кивнула в ответ, понимая, что всё не так просто. Кто вообще такой Большой Том? Куда именно я иду? На совет местных головорезов? Хорошо, что кошелёк оставила дома, а то обдерут ещё как липку.

Мы петляли дворами ещё минут десять, а потом вышли к набережной. И почему не пошли по прямой, по берегу? Конспирация, видимо. Здесь стоял покосившийся домишко, именно в его кривую разваленную дверь и постучал Большой Том. По-особому постучал, словно чечётку отбил костяшками.

Дверь приоткрылась и выглянул… Готье! Вот так встреча!

— Ой, это ты, Большой Том! — радостно воскликнул он. — Вас уже заждались. О, мамзель Мари! Вы-то тут что забыли?

Большой Том рассмеялся и отвесил Готье лёгкий подзатыльник:

— Спать иди, мелкий! Дядя вот узнает, где ты по ночам шастаешь, уши оборвёт! — беззлобно сказал он мальчику.

— А он не узнает! Кодекс никто же не нарушит! — заяви Готье и, показав Тому, язык скрылся в доме.

Мы вошли, и я сразу почувствовала сильный запах сырости. Внутри было совсем темно, но лишь до момента, когда Готье показался в дверях комнаты с факелом в руках:

— Так вы идёте или как? Мадам Пажу уже спрашивала про тебя, Том, — стараясь выглядеть и говорить как взрослые, сказал мальчишка.

Мы дружно поплелись следом за Готье, который, обойдя нас, толкнул половицу и открыл ступени в подвал. Спускались вереницей друг за другом и так же шли по узкому коридору, пока не упёрлись в грубо сколоченную крепкую дверь. Мальчишка отбил по двери ритм, и нам почти сразу открыли.

Меня ослепило, хоть мы и недолго блуждали в полумраке, но глаза успели привыкнуть, и теперь я щурилась, пытаясь рассмотреть, куда мы попали. Спустя пару мгновений зрение пришло в норму, и я окинула просторное помещение любопытным взглядом.

Это был огромный зал, вырубленный прямо в каменистой породе, почти круглой формы и с высокими крутыми потолками. По всему залу стояли столы со стульями, и многочисленная весьма пёстрая публика играла в кости и выпивала. Некоторых из присутствующих я сегодня уже видела в Калаче. Стойка располагалась в углублении и была с трёх сторон закрыта скальными выступами. Именно там я увидела щупленькую старушонку, которая разливала людям пиво и сидр. Она будто почувствовала мой взгляд, повернулась и подмигнула мне!

— О, мадам Пажу тебя заметила, — воскликнул Анри.

Наверное это хорошо? Так ведь? Хоть и взгляд этой дамы мне совершенно не понравился.

Старуха тем временем что-то шепнула Готье. И когда только он успел оказаться поблизости от неё? Мальчишка мигом запрыгнул на одну из лавок и так оглушительно свистнул, что даже уши заложило! В помещении тут же всё пришло в движение: столы и прочую мебель сдвинули к стенам, в центр выставили два стула и огромное, напоминающее трон кресло. Кресло было тяжёлым — тащили его четверо мужчин, ещё двое устанавливали подобие помоста, на который кресло и поставили.

— Вы, мамзель, главное не тушуйтесь! Мадам и так на вашей стороне, будь иначе, она не позвала бы вас сюда, — быстро шепнул мне Большой Том и пошёл к стойке, чтобы открыть её и выпустить старуху.

— Будь осторожна, пигалица, эта мадам одурачит любого, а такую шмакодявку как ты и то в два счёта! — сказал мне Анри и указал на свободные места в уголке.

Ох! Ну, вас обоих! Советчики! Только запутали!

Пока все рассаживались, мадам Пажу величественно плыла к своему трону в сопровождении Большого Тома и вынырнувшего из толпы довольно уродливого горбуна. Меня так и распирало расспросить у Анри, кто же тут кто и за что отвечает, но я сдержалась, на нас и так поглядывали.

Как только мадам заняла своё почётное место, все разговоры стихли. Я и сама на мгновение затаила дыхание. Любопытно сколько лет этой мадам? Выглядит она на все сто, ну, на девяносто пять. При этом очень даже бодрая старушонка!

Мадам окинула взглядом зал и заговорила. Вещала она долго, перечисляла насущные проблемы своей паствы, ругала кого-то, кому-то отсыпала милости. В одном из предложений о сокращении территорий её влияния прозвучало имя Легран, и я превратилась вслух, надеясь услышать что-то полезное.

— Анри, что-то я не пойму, о нашем трактире будет идти речь или нет? — тихо прошептала я.

Повар посмотрел на меня и покачал головой, мол: молчи, пигалица! И я замолкла. Собрание было долгим, но я узнала много полезного: например о том, что когда-то Кривой квартал звался по-иному и был чуть ли не развлекательным центром столицы. Тут были театры, мастерские художников и ремесленников, в которых кипела работа, а так же приличные трактиры и уютные гостиницы для приезжих.

Что именно произошло, не упоминалось, но с приходом нового квартального на жителей посыпались беды. Сначала ушла река, остался лишь вонючий ручеёк. Затем все ближайшие окраины выкупил какой-то промышленник и довольно быстро возвёл фабрику по производству напольных покрытий, обоев и прочих хозяйственных новшеств.