Идеальная совместимость (СИ) - Юлианова Ника - Страница 16

— Тор… — окликаю мужа, когда мы все же выходим.

— М-м-м?

— Ты не ответил, — говорю тихо. — Насчет моих ограничений. — Замолкаю, подбирая слова. Глупо спрашивать в лоб: «Когда ты их снимешь?». Поэтому вслух уточняю максимально нейтрально: — Ограничения… Они временные?

Сейчас почему-то как никогда важно видеть его глаза. Но он на меня не смотрит.

— Это зависит от тебя.

Вот оно.

— То есть это наказание? — спрашиваю я прямо. — Будь хорошей девочкой, и я подумаю?

И хоть я совсем не в том положении, мой голос звенит от возмущения.

Тор все же поворачивает голову. Непривычно для него медленно.

— Это последствия. И да, я подумаю. Когда-нибудь.

— Если посчитаешь, что я в достаточной мере намучилась? — вздергиваю подбородок.

— Ты сама выбрала этот путь. Я просто иду за тобой.

Его голос ровный. Но в нём нет ничего личного, только холодная отстраненность.

— Почему ты не хочешь меня понять?

— А ты меня? — парирует Тор, и дверь его квартиры распахивается. Я останавливаюсь на пороге, сраженная пугающей мыслью о так и не состоявшейся брачной ночи.

— Ну, что опять?

Качаю головой.

— Ничего.

Ничего, ничего не случится, даже если он это сделает! — убеждаю себя. Только как-то не получается… убедить. Мои ладони становятся влажными. Я потею так, что он наверняка это чувствует.

— Если до трясучки тебя доводит мысль о том, что я наброшусь на тебя, едва переступив порог спальни, расслабься. Дождемся, пока ты окрепнешь.

— Меня доводит до трясучки другое!

— Да неужели?

— Да. Дело изначально не в тебе, Тор. И ты прекрасно это знаешь. Это в целом… неправильная ситуация. До трясучки, как ты выражаешься, меня доводит то, что я вообще в ней оказалась. Ты хочешь честности, но когда я честна, просто отказываешься принимать к сведению мои аргументы!

— Ты не можешь изменить ситуацию.

— Тогда перестань делать вид, что это мой выбор! — смеюсь, запрокинув лицо к потолку. Но ему все равно. Он продолжает гнуть свое:

— Но ты можешь изменить свое к ней отношение. Жаль, тебя не вдохновил пример Ирмы, — говорит Тор, снимая пальто. А я… Я, наверное, не до конца успеваю спрятать эмоции, вспыхнувшие при упоминании пары Марка.

Тор ведет бровью. Я хватаюсь за горло:

— Что с ней? — хриплю.

— С Ирмой? А что с ней будет?

Господи, так он не в курсе? Ну, конечно, в разговоре с ней я не задействовала свой чип. На нем не сохранилось никакой информации. А вот когда Тор доберется до моего дилера — лишь вопрос времени. И тогда только, через него, кем бы он ни был, возможно, Тор выйдет на пару друга.

От скорости, с которой мои эмоции сменяют одна другую, становится дурно.

— Мне лучше лечь, — шепчу. Видя мою слабость, Тор тут же подхватывает меня на руки. Плечи, которые мне приходится обхватить, просто каменные. Наверное, очень заманчиво спрятаться за такими. Удивительно, что еще не нашлось желающей. Может, высшие действительно асексуальны? Вспоминая взгляды Марка, которые он бросал на свою пару, я бы так не сказала. А там мало ли.

Впрочем, почему я вообще решила, что у Тора никого нет? Может, есть. Может, он как раз к ней сейчас и отправится, чтобы, так сказать, сбросить напряжение последних дней. Вот и пусть. Лишь бы меня не трогал!

— О чем ты так усиленно думаешь?

— О, надо же… Ты спрашиваешь, а не вламываешься ко мне в голову! — Губы дрожат, когда я высказываю мужу скопившиеся претензии. Ужас, в который меня вогнал тот случай, все еще до конца не отпустил. Да теперь уже, наверное, никогда и не отпустит.

— Мне показалось, тебе это не понравилось, — ухмыляется Тор, опуская меня на кровать.

— Ты очень чуткий, — язвлю, прячась под одеялом. Тор задерживает на мне взгляд. Наклоняет голову к уху, разглядывая меня как невиданную зверушку.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Я думаю о заболеваниях, передающихся половым путем! Ясно?!

Мой ответ получается таким неожиданным, что его невозмутимая физиономия становится не такой уж невозмутимой.

— В контексте чего? — уточняет, просчитывая варианты в своей умненькой головушке.

— Рано или поздно ты все равно это сделаешь, — я отворачиваюсь к окну. — Если у тебя кто-то есть…

— У меня есть жена. Этого вполне достаточно мужчине моего возраста.

Странные чувства будит это признание. Я не знаю, то ли радоваться, то ли огорчаться. Радоваться, что мне не станут изменять. Огорчаться ровно по тому же поводу. Я же наверняка захочу переложить это дело на кого-то другого? Наверняка. Же. Захочу. Так?

— Кстати, а тебе сколько лет?

С тех пор, как люди стали доживать аж до ста тридцати, меняя органы и прибегая к пластике, я не берусь судить о возрасте кого бы то ни было так, навскидку.

— Мне сорок два.

— А мне почти тридцать.

— Я знаю. Я знаю о тебе все, Теона.

Ага. Так уж все! Хотя…

— Так далеко ты в мой мозг не внедрился, — фыркаю, сама не понимая, зачем сама же его и провоцирую.

— Может быть, все впереди.

— Нет! — ахаю я. — Пожалуйста, Тор! Ты должен мне обещать никогда этого впредь не делать.

— Обещания ничего не значат, — жестко парирует он. Я же опять вспыхиваю, потому что сама поспособствовала такому к себе отношению. И кого волнует, что он просто не оставил мне выбора? Вот кого?! Это так несправедливо, что хочется рвать на себе волосы!

— А я тебе все равно поверю… — обещаю в тишине. Тор хмыкает. Видно, раскусил мой нехитрый план усыпить трогательной покладистостью его бдительность.

— Отдыхай, — говорит напоследок и уходит. Слышу, как щелкает закрывшаяся за ним дверь. Подхватываюсь и несусь на террасу, чтобы немного отдышаться, но распашное окно остается закрытым, а на внутреннем контуре вспыхивает уведомление: «Ограничение перемещения. Внутренний периметр».

То есть я могу перемещаться по дому. Но не дальше.

Вот и все, чего я добилась? Медленно подхожу вплотную к стеклу. Оно приятно прохладное. Не могу отказать себе в удовольствии коснуться лбом поверхности.

Снаружи вечер. Сирень, которая так радовала меня в первые дни приезда, окончательно отцвела. Лепестки побурели по краям, а некоторые совсем облетели, устлав землю блеклой сиреневой крошкой. Зеленые листья стали темнее из-за покрывшего их плотного слоя пыли. Перевожу взгляд на гирлянды, зигзагами тянущиеся от стены к стене. Они еще не зажглись, но в сумерках их стеклянные купола сверкают, ловя последние отсветы закатившегося за горизонт солнца.

Я печально вздыхаю. Стекло запотевает от моего дыхания. Пытаюсь вспомнить что-то хорошее, чтобы вконец не расклеиться. А хоть бы и аромат сирени, который так меня поразил! Но нос щекочет лишь травянистый аромат маков.

Виктор

Первый консул не назначает встреч.

Он вызывает. И я жду этого вызова с тех пор, как опубликовал то самое сообщение.

Кабинет на верхнем уровне административного блока лишён излишеств. Панорамное стекло, приглушённый свет, стол без единого документа на поверхности. Всё хранится в контуре. Всё в голове.

Он стоит у окна, когда я вхожу.

— Ты как всегда вовремя.

— Предлагаю запретить опоздания на законодательном уровне.

Владимир смеется. Напряженная атмосфера чуть сглаживается.

Первый консул старше меня лет на двадцать. Но его лицо почти лишено возраста. Без понятия, это заслуга медицины или генетики. Да и все равно, по большому счету, учитывая, что усталость в его глазах не спрятать.

— Рассказывай, — велит он, больше не церемонясь.

— Теа не беременна.

— Да это я понял. Мне больше интересно, к чему тебе понадобилась эта мистерия. Если все вскроется, тебя обвинят в манипуляции общественным сознанием. Что предусматривает весьма строгое наказание.

— Потому мне и нужна санкция.

Он внимательно изучает меня.

— Твоя наглость не знает границ.

— Это не наглость.

Я рассказываю Первому консулу все, что до этих пор знали только я, мой зам и лечащий врач Теоны. Про то, что доза была рассчитана так топорно, что могли пострадать присутствующие, и про то, что Тею спасла случайность. И я, и Владимир понимаем, что опасность для гостей была минимальна, но чтобы полностью развязать себе руки, мне нужно давить именно на вероятность массового поражения.