Идеальная совместимость (СИ) - Юлианова Ника - Страница 15

Я медленно перевожу взгляд с одного на другого.

— Но… — врач делает паузу. — Этого не произошло. Что-то частично нейтрализовало действие токсина. Связало молекулы, замедлив проникновение через гематоэнцефалический барьер.

Я ничего не понимаю. Слова плывут, но смысл всё равно доходит. Я должна была умереть.

— Что именно? — спрашивает Тор.

— Мы пока не знаем. В крови обнаружены фрагменты нестандартных соединений. Возможно, спонтанная химическая реакция. Возможно, взаимодействие с каким-то веществом, присутствовавшим в организме.

Он бросает на меня короткий взгляд.

— С ингибиторами? — резко уточняет Тор.

— Нет. — Врач качает головой. — Этот препарат не вступает в реакцию с данным типом нейротоксина.

— То есть, мою жену что-то спасло, но мы не знаем, что именно?

— Да. На текущий момент все обстоит именно так.

Тор растирает переносицу. Уверена, он сейчас что-то придумает в своем-не своем мегамозге.

— Сколько людей знают о токсине?

— Я. И вы.

— Вы уверены, что посторонние…

— Уверен. Ситуация изначально курировалась мной, и поскольку она довольно-таки щепетильна, у остальных к данным просто обнулен доступ.

— Отлично. — Тор замирает на миг. — Теперь у этих данных официальный гриф секретности. Вы знаете, что это означает?

Доктор широко распахивает глаза.

— Безусловно.

Тор делает шаг к стеклянной панели, за которой виден коридор медицинского блока, и подключается к общему каналу. Через секунду в нем появляется короткое сообщение:

«Уважаемые дамы и господа. Господин главнокомандующий Виктор Грей и его дражайшая супруга Теона Грей приносят свои глубочайшие извинения за неудобства, доставленные гостям торжества по случаю их бракосочетания. Повышенные меры безопасности во время праздника связаны с профессиональной деятельностью господина главнокомандующего и сопутствующими с ней рисками. Также Виктор и Теона Грей выражают искреннюю благодарность всем, кто переживал касательно здоровья госпожи Грей. По предварительным данным медицинской службы, госпожа Грей находится в положении, чем и было вызвано случившееся недомогание».

Чего?!

Тея

Меня отпускают домой слишком быстро, как для человека, жизнь которого, если верить врачам, еще сутки назад висела на волоске. Но меня заверяют, что мои показатели почти в норме, а дома и стены лечат.

Дома… Знать бы, где теперь этот самый дом? Почему-то я сомневаюсь, что Тор отвезет меня в свои апартаменты в Центральной башне.

— Готова?

Оглядываюсь на… мужа, который ждет меня на выходе из палаты. На нем легкое пальто. И привычная маска ледяного спокойствия. Я отвожу взгляд, но вряд ли мне удается скрыть, как меня передергивает. В памяти все еще свежи воспоминания о том, как он надо мной надругался.

Мне приходится заставить себя сойти с места. Тело подчиняется, но будто с задержкой. Очень медленно я выхожу в коридор. Тор подстраивается под мой шаг.

— Зачем была нужна эта ложь? — тихо интересуюсь я, когда двери капсулы закрываются и машина начинает движение.

— Не поверишь! Я тоже задаюсь этим вопросом.

А я… Я понимаю его намек, даже несмотря на то, что мои мозги работают все так же заторможенно. Щеки вспыхивают. Жар тоже медленно и оттого невыносимо разливается вверх по коже.

Город выглядит, наверное, как всегда. А я все равно приникаю к окну. Потому что для меня это самое «как всегда» еще не успело стать чем-то обыденным.

— Я про историю с беременностью, — поясняю, когда справляюсь с обуявшим меня смущением.

— Это было необходимо.

Я сжимаю пальцы в замок на коленях. Другого объяснения, очевидно, не стоило ждать. Но я зачем-то настаиваю:

— Зачем? Если токсин был летучим, если это попытка массового поражения, — продолжаю, чтобы дать понять, что я, в общем-то, не дура, и в целом понимаю возможные мотивы, — почему не объявить чрезвычайное положение официально?

Тор смотрит на дорогу перед собой.

— Потому что тогда начнется паника. И тот, кто организовал покушение, заляжет на дно.

— Возможно, но я все равно не понимаю, как тебе поможет утка с беременностью?

— Мои враги задергаются еще сильнее и обязательно совершат ошибку, которая их выдаст.

О! А вот тут… Все логично, да.

— То есть я — приманка.

— Ты — моя жена, — ровно отвечает он. — И цель покушения.

Я чувствую, как внутри поднимается холод.

— А насколько ты вообще уверен, что целью нападавших была именно я?

— На сто процентов.

Он произносит это так, будто речь идет о точности выстрела. Без сомнений и всяческих допущений. Почему? Тор догадывается, кто бы это мог быть? Знает, кому перешел дорогу? Спросить бы… Но до того страшно, что я сглатываю и снова отворачиваюсь к окну.

— Все равно не сходится, — шепчу сама себе.

— Почему? — Тор удивляет меня вопросом. Не могу отделаться от ощущения, что ему точно так же, как и мне, не сильно хочется продолжать этот разговор, но зачем-то же он продолжает…

— Эту легенду не удастся поддерживать долго.

— Почему? — повторяет свой любимый вопрос мой муж, скосив на меня равнодушный взгляд.

— Потому что в ней слишком много несостыковок, — выдыхаю я и, наконец, поворачиваюсь к Тору лицом. — Сам подумай. Меня же задержали силы стабилизации! В этом было задействовано не меньше дюжины офицеров. Они прекрасно знают, что до недавнего времени мы с тобой даже знакомы не были. Какая беременность, Виктор? — Его профиль остается неподвижным. — Это раз, — добавляю я, и раз он не проникся, продолжаю нагнетать: — Два. Комиссар, который вел допрос. Он видел меня до всяких «свадеб». Он знал, что между нами ничего не было. А если он об этом заговорит?!

Я готова озвучить и три, и четыре… Для меня вообще не проблема — говорить с ним. Гораздо хуже молчать. Или когда он без спроса врывается в мои мысли, сминая хлипенькую защиту.

— Система не настолько тупа. Любой аудит поднимет архив, даже если моего лица не запомнили.

Тор аккуратно паркуется и переводит на меня взгляд.

— Ты недооцениваешь возможности корректировки.

— Но комиссар… — горячусь я, да только Тор меня обрывает:

— Комиссар уже давно лишен своего звания.

Холод медленно расползается по позвоночнику.

— Что?

— Его допуск аннулирован. Часть памяти изолирована. А дело передано в суд.

— За что? — шепчу я.

— За превышение полномочий. — Пожимает плечами. — Ты же не думала, что я спущу ему с рук то, как он с тобой обращался?

Я смотрю на Тора в священном ужасе. В памяти ярко вспыхивают фрагменты из недавнего прошлого! Я будто снова там. В этой ужасной холодной комнате. Чувствую, как пальца комиссара сжимают мой подбородок… Меня передергивает. То ли от этих гнусных воспоминаний, которые навсегда отпечатались даже не в чипе — в моем мозгу! То ли от осознания, что за меня заступился человек, от которого я меньше всего ждала подобных поступков… Это такое… благостное ощущение. Я бы сказала, освобождающее.

Освобождающее?! В клетке? Теа!

Да! Но я даже в Подполье не чувствовала себя так легко… Кощунственная вроде мысль, она никогда не приходила мне в голову раньше, но какая, к черту свобода, если ты буквально выживаешь каждый свой долбаный день? И где тебе может прилететь отовсюду?! Мы называли свободой то, что нас просто еще не поймали.

У меня сбивается дыхание, я не знаю, куда девать руки, взгляд. Не хочу, чтобы он понял, что заставил пошатнуться мои убеждения! Это же как признать собственную неправоту — почти невозможно.

— Что замолчала?

— Не знаю, что сказать. Это… неожиданно.

— Ума не приложу почему.

Тор выходит. Я торопливо выскакиваю за ним следом. Оглядываюсь — надо же! Наша башня. С некоторой опаской захожу в лифт. Тот еле тащится, а мне в этом просторном, но излишне тесном для нас двоих пространстве невыносимо.

В первый раз я поднимаюсь сюда как жена. Новость о беременности ничуть этому не противоречит, а скорее даже наоборот. Мой чип ограничен. Я под его контролем. Потому что Тор нисколечко мне больше не верит, ведь я безбожно ему лгала и принимала таблетки, думая, что смогу всех перехитрить.