Остров порока и теней (СИ) - Лейк Кери - Страница 54

— Просто… чтобы было ясно, у нас с Тьерри ничего нет. Если вы вдруг так подумали.

Из кармана она достаёт маленький складной ножик, вид которого тревожит меня куда меньше, чем должен бы, учитывая, что я всю жизнь носила нож. Наверное, необходимость в байу.

— Я никаких предположений не делаю. Не переживай об этом.

Но то, как она косится на меня, говорит об обратном. Она прокалывает лимон и выжимает сок через отверстие прямо в ведро.

— Значит, вы здесь уже давно?

— Около десяти лет, плюс-минус.

Используя швабру, чтобы размешать смесь, она несколько раз окунает её, прежде чем плеснуть жидкость на пол.

— Вы всё это время знали Тьерри?

— Мы знаем Бержеронов дольше. Наши семьи знакомы очень давно.

В её голосе почти не слышно усталости, пока она моет кухонный пол.

Сразу видно — трудолюбивая женщина.

Закончив, она ставит швабру обратно в ведро и прислоняет её к стене.

— Просто оставь это здесь. Я заберу, когда закончу.

— Значит, Тьерри… он не какой-нибудь странный психопат, который скармливает своих гостей Моисею живьём?

— Mais, non. Тьерри никогда бы не бросил тело Моисею вот так. Сначала бы разделал его.

— Эм.

— Я просто шучу над тобой, chère!

Её хриплый смех, однако, совсем не успокаивает.

— Крокодилы обычно не охотятся на человеческое мясо, так что тебе не о чем волноваться. Хотя я бы не полезла в воду к Моисею — он всё-таки дикое животное с аппетитом.

— Разумеется.

— Pauvre ti bête,⁶⁷ я не хотела тебя напугать. Я пойду дальше убираться.

— Ладно, я потом уберу свой беспорядок.

— Можешь оставить. Я позже разберу посуду. Приятного аппетита.

— Merci.

Сняв кожу с рыбы ном, который слишком острый, чтобы просто лежать на столешнице, я бросаю её в кипящее масло и разбиваю яйцо, буквально истекая слюной от нехватки белка.

Пронзительный крик заставляет мою руку дёрнуться так резко, что я случайно разбиваю желток, и он растекается по сковороде вокруг рыбы.

— Mon dieu!

, прихрамывая, врывается на кухню и ставит один из предметов из моей сумки на столешницу, прижимая руки к себе, будто эта штука её обожгла.

Бафомет.

Я бы, наверное, ужаснулась тому, что она обо мне подумает после находки этих вещей, если бы не была зла из-за того, что она рылась в моих вещах.

Из её рта вылетает поток валирского, слов, которых я даже близко не понимаю, но, судя по ужасу в её глазах и указывающему пальцу, полагаю, она хочет объяснений.

— Слушайте, мне правда не нравится, что вы рылись в моих вещах, но это не то, чем кажется.

— У тебя статуя козла! Ты вообще знаешь, что это значит?

— А… вы знаете? Просто из любопытства.

— Это дьявол. Ты это изучаешь?

Технически да, поскольку я собираюсь прочитать несколько книг и выяснить, что так сильно захватило моего отца.

— Нет. Не как религию. Мне просто любопытно узнать больше. Но не в том смысле… Я не собираюсь приносить животных в жертву или что-то такое.

— На твоём месте, chère, я бы держала это подальше. Люди могут начать подозревать тебя.

— Хотите сказать, здесь есть и другие люди? Я думала, тут только мы и Моисей.

— Некоторым людям такое не нравится. Я бы никому больше это не показывала.

— Повторяю, это просто любопытство.

— Я пойду сейчас. Если мистер Бержерон спросит, почему я не закончила, просто… пожалуйста, скажи ему, что мне стало дурно.

Она выбирается из дома быстрее таракана.

— Подождите!

Дверь захлопывается прямо перед моим лицом, когда я бросаюсь за ней.

— Что, чёрт возьми, это вообще значит?

ГЛАВА 23

Тьерри

Проведя рукой по челюсти, я смотрю вниз на цифры, записанные от руки Мирандой прошлой ночью, затем поднимаю взгляд на экран, где они внесены в таблицу. Не хватает двух тысяч. Снова. Такое было на прошлой неделе, и за неделю до этого.

С цифрами, когда дело касается картеля, всё просто: пока они в плюсе, всё хорошо. Когда они уходят в минус, за ошибки платят. Красным цветом.

Уже две недели мне приходится выкручиваться, чтобы достать две штуки и покрыть разницу, и эта рутина чертовски надоела, особенно когда на кону моя задница.

Дверь с щелчком открывается, и Бри заглядывает в мой кабинет.

— Вы звали меня, мистер Бержерон?

Жестом указав на один из стульев передо мной, я жду, пока она сядет. Я заметил, что лишнее ожидание часто действует им на нервы, заставляет признаться без особого давления. Бри уже около года работает у меня на передачах. В большинстве случаев ей можно доверять, но деньги заставляют людей творить безумные вещи. Например, воровать у картеля.

— Когда ты собиралась сообщить мне, что воруешь?

— Простите?

— Уже три недели недостача составляет две тысячи. Разумеется, я покрывал это, потому что моя задница тоже на кону. Но, возможно, мне стоит рискнуть и сообщить моим деловым партнёрам, что ты их обкрадываешь. Почему я вообще должен брать на себя эту дополнительную ебаную работу?

— Мистер Бержерон… пожалуйста. Вы же знаете, я не такая. Я бы никогда не украла у вас. Никогда.

— Давай повторим цепочку передачи, хорошо? Мой работодатель отправляет одного из своих людей доставить наличку. Ты встречаешься с этим человеком и забираешь деньги. Затем деньги хранятся в стальном сейфе в подвале, нетронутыми, пока я их не распределю. А теперь… люди, работающие напрямую на моего работодателя, знают, что если они тронут хотя бы цент из этих денег, им отрежут члены тупым лезвием. Так скажи мне. Где произошёл сбой?

— Я не трогала эти деньги. Клянусь вам. Спросите Арика, он подтвердит.

— Арик. Какое он имеет к этому отношение?

— Я думала… он сказал, что вы отправили его следить за передачами.

Сукин сын. Одного факта, что я пахал, покрывая две тысячи за этого мутного федерала, достаточно, чтобы моя кровь закипела.

— Я никогда не отправлял Арика. И с этого момента я хочу, чтобы ты сообщала мне, если он появится на передаче. Поняла?

— Да, мистер Бержерон.

— Хорошо. Пожалуйста, пришли сюда свою сестру.

— Она опять в беде?

— Нет. У меня просто есть к ней несколько вопросов.

— Я пришлю её.

— Спасибо. И, Бри… мои извинения.

Кивнув, она выходит из кабинета. Пять минут спустя её ветреная сестра буквально врывается в дверь без всякой церемонии и плюхается на один из стульев. То, как она ёрзает и дёргается, говорит мне, что она снова под кайфом, и хотя она пытается скрыть огромный синяк на щеке, я не идиот.

— Прошлой ночью…

— Это не ваше дело.

— Разумеется. Ты была не на работе. Мне просто любопытно: Арик случайно не разговаривал с кем-то из персонала отеля насчёт номера? Ты не заметила за ним ничего странного?

— Странного, в каком смысле?

Как мне вообще ответить на этот вопрос? Этот парень странный даже тогда, когда за ним не следят.

Фыркнув, она ещё сильнее разваливается на стуле.

— Я видела, как он отошёл и сунул парню на ресепшене немного налички. Сказал, что хочет остаться в своём счастливом номере.

Счастливом номере, как же. Он хотел убедиться, что находится на одном этаже с Селестой. Желательно в паре номеров от неё.

— Но они стояли далековато от меня, так что я ничего не услышала.

— Эти синяки… это он сделал с твоим лицом?

— Опять же, не ваше дело.

— Вообще-то твоё лицо — моё дело, когда ты на работе, и никакое грёбаное количество макияжа не скроет этот фиолетовый синяк на твоей скуле.

— В следующий раз я буду осторожнее. Обещаю.

— Ты хочешь, чтобы был следующий раз после такого? Ты что, мазохистка или типа того?

— Мужик заплатил мне кучу денег за то, чтобы немного меня поколотить. Кого волнуют синяки, если теперь я могу прокормить своего маленького сына?

— Своего маленького сына или свою зависимость?