Развод в 45. Горький вкус эспрессо (СИ) - Доронина Галина - Страница 4

Как и предательство, въевшееся в мою жизнь.

Не помню, как добралась до машины. Не помню, как завела двигатель и выехала на проспект. Все происходит словно в тумане. Солнце все еще светит, люди идут по своим делам, в машинах рядом водители подпевают радио... А мой мир рухнул.

Двадцать лет. Двадцать лет жизни, любви, совместных воспоминаний... Все оказалось ложью. Или не все? Где заканчивается правда и начинается обман? Когда именно мой Дима, мой надежный, любящий Дима превратился в человека, способного на такое предательство?

Останавливаюсь на светофоре и ловлю свое отражение в зеркале заднего вида. Лицо опухшее от слез, тушь размазалась, глаза красные. В этот момент я вижу все, что видел Дима: женщину сорока пяти лет, усталую, потрепанную жизнью, с морщинками у глаз и сединой, которую я аккуратно закрашиваю каждый месяц.

Света моложе меня на двадцать лет. У нее все впереди - молодость, красота, ребенок от моего мужа...

Ребенок. Мысль о ребенке вызывает новую волну боли. Как я скажу Насте? Как объясню, что у нее будет брат или сестра от этой девочки, которая годится ей в подруги?

Не помню, как добралась домой. Наш большой дом встречает меня тишиной и пустотой. В этот момент я ненавижу каждый его сантиметр. Все эти просторные комнаты, террасу с видом на сад, бассейн, в котором мы с Димой так любили плавать по вечерам. Все это было частью нашей сказки, нашей идеальной истории успеха - от маленькой квартирки до особняка мечты.

Поднимаюсь наверх, в нашу спальню, и первое, что вижу - его вещи. Рубашка, небрежно брошенная на кресло, любимый свитер на спинке кровати, книга с закладкой на прикроватной тумбочке. Все эти маленькие детали жизни, которые кажутся такими обыденными, пока не понимаешь, что скоро их не станет.

Сажусь на край кровати и наконец даю волю слезам. Рыдаю, уткнувшись лицом в подушку, которая все еще пахнет его одеколоном. Рыдаю, пока не заканчиваются слезы, пока горло не сжимается от спазмов, а голова не начинает раскалываться от боли.

В какой момент я перестала быть для него желанной? Когда именно я превратилась из любимой женщины в удобную привычку? Может, я слишком много работала? Слишком мало обращала внимания на его потребности? Слишком быстро состарилась?

Или дело вовсе не во мне?

Эта мысль приходит внезапно, как луч света в темной комнате. А что, если дело не во мне? Что, если Дима просто дошел до той точки в жизни, когда мужчины начинают сомневаться в себе, в своих достижениях, в своем мужском начале?

***

Утро начинается без запаха кофе. Впервые за двадцать лет.

Лежу, уткнувшись в подушку, и пытаюсь убедить себя, что вчерашний день был просто кошмарным сном. Что сейчас я услышу шаги Димы на лестнице, а потом он войдет с чашкой моего любимого кофе с корицей и скажет: "Ленусь, просыпайся, соня!"

Но дом молчит. Только тиканье часов в гостиной отсчитывает секунды моей новой реальности.

Реальности, в которой мой муж спит в другой постели. С другой женщиной. Которая ждет от него ребенка.

Заставляю себя подняться. Ноги ватные, голова гудит после бессонной ночи, проведенной в слезах. Бреду в ванную и долго смотрю на свое отражение. Опухшие глаза, бледная кожа, потухший взгляд. Я выгляжу на все пятьдесят пять, а не на сорок пять.

Может, в этом все дело? Может, Дима просто хотел молодую, красивую, свежую женщину рядом с собой?

Умываюсь ледяной водой, пытаясь смыть эти мысли вместе со следами слез. Нет. Не буду себя жалеть. Не буду искать причину в себе. Он предал нас. Нашу семью. Наши двадцать лет.

Телефон вибрирует на прикроватной тумбочке. Семь пропущенных от Димы, три сообщения. Не открываю. Не могу сейчас.

Вместо этого варю себе кофе. Высыпаю в турку двойную порцию свежемолотых зерен, добавляю щепотку корицы. Пусть это будет мой первый утренний ритуал новой жизни. Жизни без него.

Кофе получается крепким и горьким, как моя реальность.

Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть. Неужели Дима? Пришел просить прощения? Сказать, что все это ошибка?

Но на пороге стоит Настя. Моя девочка, так похожая на меня в молодости - те же черные длинные волосы, тот же разрез глаз. Только она красивее. И сильнее.

- Мам? - ее взгляд мечется по моему лицу. - Что случилось? Ты не отвечала на звонки...

Я молча отступаю, пропуская ее внутрь. Как рассказать дочери, что ее отец предал нас?

- Где папа? - Настя оглядывается, словно ожидая, что Дима вот-вот появится из кабинета с привычной улыбкой.

- Он... - слова застревают в горле. - Он не придет, Настюш.

- В смысле? - она недоуменно хмурится. - Уехал в командировку?

Качаю головой, чувствуя, как глаза снова наполняются слезами. Господи, я думала, что выплакала их все за ночь.

- Мам, ты меня пугаешь, - Настя берет меня за руки. - Что случилось?

- Твой отец... - глубоко вдыхаю, пытаясь собраться. - Твой отец уходит от нас, Настя.

Ее лицо меняется. Недоумение, шок, отрицание.

- Что значит "уходит"? Куда уходит? Почему?

Отворачиваюсь к окну. За стеклом наш сад, который мы с Димой так любовно обустраивали. Каждое дерево, каждый куст - наша общая история.

- У него другая женщина, - слова падают, как камни. - Уже год. Ее зовут Светлана, она дизайнер нашей новой кофейни. Ей двадцать шесть. И она беременна от него.

Тишина. Такая оглушительная, что я слышу, как стучит мое сердце. Оборачиваюсь. Настя стоит, прижав ладонь ко рту, в ее глазах целый ураган эмоций.

- Не может быть, - наконец выдавливает она. - Папа? Наш папа?

Киваю, чувствуя странное оцепенение. Сказав это вслух, я словно сделала всю ситуацию реальной, окончательной.

- Я вчера застала их вместе. В новой кофейне, - слова даются тяжело, но я продолжаю говорить. Настя должна знать правду. - Он признался, что у них серьезные отношения. Что она ждет ребенка. Что он любит ее.

Настя опускается на диван, словно ноги перестали ее держать.

- Но как он мог? - ее голос дрожит. - Вы же... Мы же... У нас же была идеальная семья!

Горько усмехаюсь. Идеальная семья. Я тоже так думала. Все так думали.

- Видимо, не такая уж и идеальная, - произношу тихо.

- И что теперь? - Настя поднимает на меня взгляд, полный боли. - Он просто уйдет? К ней?

- Я не знаю, что теперь, - честно отвечаю, присаживаясь рядом с дочерью. - Знаю только, что он съезжает сегодня. Я сказала ему забрать вещи.

Настя внезапно вскакивает, ее лицо искажается гневом:

- Я поговорю с ним! Сейчас же! Как он мог так с тобой поступить?! С нами?!

Хватаю ее за руку:

- Не надо, солнышко. Не сейчас. Дай нам всем время.

- Время?! - ее голос срывается. - Мам, он предал нас! Предал тебя! Как ты можешь быть такой спокойной?!

- Поверь, я не спокойна, - качаю головой. - Просто уже выплакала все слезы.

Настя смотрит на меня долгим взглядом, потом неожиданно обнимает, крепко-крепко, как в детстве.

- Мамочка... - шепчет она, и я чувствую ее слезы на своей шее.

Мы сидим так долго, обнявшись, две женщины, чей мир только что перевернулся. Моя девочка, мое утешение, мое продолжение. Все, что у меня осталось.

Звук подъезжающей машины заставляет нас вздрогнуть. Через панорамные окна гостиной я вижу автомобиль Димы, остановившийся у ворот.

- Это он, - говорю тихо.

Настя вскакивает:

- Я поговорю с ним!

- Настя, нет...

Но она уже выбегает из дома, оставляя дверь нараспашку. Я поднимаюсь и медленно иду следом. Но не для того, чтобы участвовать в разговоре. Просто не могу допустить, чтобы она осталась один на один с этой болью.

Дима выходит из машины, и даже издалека я вижу, как он осунулся за одну ночь. Мятая рубашка, щетина на подбородке, потухший взгляд. Настя останавливается в нескольких шагах от него, скрестив руки на груди:

- Как ты мог?! - ее голос звенит от напряжения.

Дима вздрагивает, увидев дочь: