Коринфянин - Хейер Джорджетт - Страница 9

– Ричард никогда не портил прическу, каким бы пьяным ни был. И он не мог вырвать из своей головы волосы такого цвета, – прервала его Луиза. – Больше того, они отрезаны. Любому это видно.

Джордж внимательно посмотрел на блестящий завиток. Эмоции захлестывали его. Он затаил дыхание.

– Ты права, Луиза. Я не могу поверить. Хитрец.

– Не нужно ждать, Порсон, – резко произнесла Луиза.

– Хорошо, миледи. Но возможно, я должен сказать, что свечи в библиотеке горели, когда пришел лакей.

– Не понимаю, какое это может иметь значение, – ответила Луиза, отмахиваясь от него.

Порсон вышел.

Джордж, все еще держа локон на ладони, сказал:

– Не могу назвать никого с волосами такого цвета. Были одна или две танцовщицы, но Рики не пришло бы в голову подстригать их. В одном нет сомнения. Этот локон – подарок.

– Спасибо, Джордж, я так и поняла. Я думала, что знаю всех уважаемых женщин, знакомых Ричарда. Можно сказать, что такой подарок принадлежит дням его юности. Я уверена, что он теперь не настолько романтичен, чтобы хранить локоны.

– Он выбросил их, – предположил Джордж, покачивая головой. – Знаешь, это чертовски печально, Луиза, честное слово. Выбросил, потому что собирался делать предложение этому айсбергу.

– Очень трогательно. И, выбросив локоны, он сам сбежал, не сделав, сознайся, никакого предложения. А откуда взялась эта шаль? – Она взяла ее в руки и встряхнула. – Ужасно мятая. Почему?

– Другой подарок, – продолжал фантазировать Джордж. – Он мнет его в руках. Бедный старина Рики. Он не может вынести воспоминаний и вышвыривает шаль.

– Чепуха, – возмутилась Луиза. – Что еще, Порсон?

Дворецкий, вернувшись в комнату, чопорно произнес:

– Достопочтенный Седрик Брэндон, миледи, хочет видеть сэра Ричарда. Возможно, ваша милость примет его?

– Не думаю, что могу пролить свет на эту тайну, но пригласите его, – кивнула Луиза. – Все зависит от того, приехал ли он узнать, почему Ричард не посетил Саара, – добавила она, обращаясь к мужу, когда Порсон вышел из комнаты. – Уверена, что не знаю, что сказать.

– Если ты спрашиваешь меня, думаю, Седрик не будет ругать Ричарда. Говорят, он болтал много лишнего в клубе вчера. Пьяный, конечно. Как ты и твоя мать можете желать, чтобы Ричард вошел в эту семью, я понять не могу.

– Мы знаем Брэндонов всю жизнь, – защищаясь, напомнила Луиза. – Я не притворяюсь, что…

Она замолчала, так как достопочтенный Седрик вошел в комнату, и шагнула вперед, протянув руку.

– Как поживаешь, Седрик? Боюсь, Ричарда нет дома. Мы думаем, что его внезапно вызвали по неотложным делам.

– Значит, он принял мой совет, – обрадовался Седрик беззаботно, пожимая ее руку. – «Беги, Рики. Не делай этого» – вот что я ему сказал. Я сказал, что мы присосемся к нему как пиявки, если он будет таким дураком, что даст себя поймать.

– Хотелось бы, чтобы ты не говорил так вульгарно, – заметила Луиза. – Конечно, он не сбежал. Надеюсь, он вернется с минуты на минуту. Конечно, это очень невежливо с его стороны не сообщить лорду Саару, чтобы он не ждал его, так как он занят, но…

– Неправда, – прервал ее Седрик. – Он не занят. Мелисса направила его к отцу. Он не сказал, что придет. Выведал это у самой Мелиссы час назад. Господи, вы никогда не видели никого в такой ярости. А это что? – Его блуждающие глаза остановились на предметах, лежащих на столе. – Локон, о боже. Дьявольски красивые волосы.

– Нашли в это утро в библиотеке, – зловеще произнес Джордж, игнорируя предупреждения жены.

– Здесь? У Рики? – спросил Седрик. – Вы шутите.

– Нет, правда. И мы не можем понять.

В глазах Седрика заплясали смешинки.

– Вот здорово. И кто это придумал? Это меняет дело. Дьявольски неудачно, но, будь я проклят, я рад, что он скрылся. Я всегда любил Рики и никогда не хотел, чтобы он погиб со всеми нами. Но теперь мы разорены, и это абсолютно точно. Исчезли бриллианты.

– Что? – поразилась Луиза. – Седрик, не ожерелье ли Брэндонов…

– Оно. Последняя соломинка. Оно пропало. – Он щелкнул пальцами и засмеялся. – Я приехал сказать Ричарду, что принимаю его предложение купить мне обмундирование, чтобы уехать на войну.

– Но как? Где оно? – ахнула Луиза.

– Украдено. Моя мать взяла его с собой в Бат. Никогда не ездит без него, к сожалению. Я удивляюсь, как мой отец не продал его много лет назад. Единственная вещь, которую он не продал, за исключением поместья, оно будет следующим. Моя мать и слышать не хотела, чтобы расстаться с этим ожерельем.

– Но, Седрик, как украдено? Кем?

– Разбойниками. Мать послала срочное сообщение отцу. Карета остановилась где-то недалеко от Бата. Два парня в масках и с пистолетами. София визжала, мать упала в обморок. Охранники ошеломлены. Один из них ранен. Те ускакали с ожерельем. Это то, чего я не могу понять.

– Ужасно. Ваша бедная мама. Мне так жаль. Это ужасающая потеря.

– Да, но каким образом они его нашли? Вот что я хотел бы знать, – недоумевал Седрик.

– Конечно, если они забрали шкатулку с драгоценностями…

– Ожерелье было не в ней. Ставлю на это мой последний шиллинг. У матери был тайник, дьявольски хитро придуманный, и ожерелье всегда клали туда, путешествуя. Потайной карман за обшивкой кареты.

– О боже, ты имеешь в виду, что кто-то сообщил про тайник грабителям?

– Похоже на то.

– А кто знал об этом? Если вы найдете предателя, вы можете вернуть ожерелье. Вы уверены в ваших слугах?

– Я ни в ком не уверен. Господи, я не знаю, – поспешно ответил Седрик. – Мать хочет направить сыщиков с Боу-стрит, но отец считает, что это бесполезно. И вдобавок Рики исчез. Старика хватит удар.

– Правда, Седрик, ты не должен так говорить о своем папе, – укоризненно произнесла Луиза. – И мы не знаем, что Ричард сбежал. Я уверена, что дело не в этом.

– Он будет дураком, если не сбежит, – заметил Седрик. – Что ты думаешь, Джордж?

– Не знаю, – ответил Джордж. – Все это озадачивает. Когда я впервые услышал о его исчезновении, а ты должен знать, что он не спал дома в последнюю ночь, и, когда я увидел, насколько он был пьян, я встревожился. Но…

– Самоубийство, о господи! – Седрик захохотал. – Я должен сообщить это Мелиссе. Заездили до смерти. Рики! Ой, это замечательно.

– Седрик, ты отвратителен. Конечно, Ричард не самоубийца. Он просто уехал. Я не знаю, где он, но если ты скажешь что-нибудь подобное Мелиссе, я никогда не прощу тебя. Умоляю, скажи Мелиссе, что Ричарда вызвали по неотложным делам.

– И я не смогу рассказать об этом локоне? Не порть игру, Луиза.

– Отвратительное создание.

– Мы считаем, что этот локон – воспоминание о давних делах, – сказал Джордж. – Возможно, детская привязанность. И неприлично упоминать об этом вне этих стен.

– Ну, если говорить о причинах, старина, то как насчет копания в ящиках Ричарда? – весело спросил Седрик.

– Мы не делали ничего подобного, – возмутилась Луиза. – Это найдено на полу в библиотеке.

– Бросили? Выбросили? Кажется, Рики ведет двойную жизнь. Я говорил себе, что его не очень занимают женщины. Ну и посмеюсь я над ним при встрече!

– Ничего подобного ты не сделаешь. Господи, как бы я хотела знать, где он и что все это значит.

– Я скажу тебе, где он, – предложил Седрик. – Он поехал искать подругу своей юности. В этом нет сомнений. Я бы много отдал, чтобы увидеть его. Рики и романтическое приключение!

– Теперь ты несешь вздор. Одно можно утверждать определенно. В Ричарде ни грана романтики, а что до приключений… Осмелюсь сказать, что он только пожмет плечами при одной мысли о них. Ричард, мой дорогой Седрик, до кончиков ногтей светский человек. И он никогда не сделает ничего не соответствующего его положению.

Светский человек в этот самый момент крепко спал в углу огромного зеленого с золотом дилижанса, качаясь и подпрыгивая на тяжелом пути в Бристоль. Было около двух часов дня, они проезжали где-то около Кэлкот-Грин к западу от Ридинга. Его прерывистый сон был тревожным. Он несколько раз просыпался, когда карета останавливалась, чтобы посадить или высадить пассажиров, сменить лошадей или подождать, пока сторож откроет им ворота. Эти моменты казались ему полными кошмаров даже больше, чем его сны. Голова болела, глаза воспалились, и какие-то странные неприятные лица плыли перед его затуманенным взором. Он со стоном снова закрыл глаза, предпочитая сны реальности, но, когда карета остановилась в Кэлкот-Грин, чтобы посадить толстую женщину со склонностью к астме, сон оставил его. Он открыл глаза, поморгал и увидел лицо человека в аккуратном черном костюме, сидевшего напротив него, воскликнул «О господи!» и сел.