Чай со смертью - Локсли Элиот - Страница 9

– Мисс Баррет! – улыбнулся он. – Что вас привело? Неужто кто-то чай украл?

Она дежурно улыбнулась в ответ.

– Мне нужно видеть детектива Марлоу. Это срочно.

И словно услышав ее, на пороге появился сам Марлоу. Он нес под мышкой папку и выглядел еще более угрюмым, чем обычно.

– Сержант, где отчет по краже велосипеда с улицы… – он замолчал, увидев Джейн.

Его взгляд стал острым и оценивающим.

– Мисс Баррет, надеюсь, вы принесли мне извинения за инцидент с незаконным удержанием улики.

– Я принесла вам улику, детектив, – твердо сказала Джейн, протягивая конверт, – и не только ее. Я считаю, что смерть мистера Хауэлла была умышленным убийством, и у меня есть кое-какие соображения на этот счет.

Марлоу тяжело вздохнул.

– Пройдемте, – буркнул он и, развернувшись, отправился в свой кабинет.

Комната была такой же аскетичной, как и ее хозяин: голые стены, сейф, простой стол и два стула. Ни одной лишней бумажки. Марлоу сел за стол и указал на стул напротив.

– Итак, излагайте. Только, ради бога, без фантазий про горький миндаль.

Джейн положила конверт перед собой и начала свой рассказ. Она говорила все четко и последовательно: о коробке, кристаллах, запахе, о том, что узнала от почтальона Гримма. И, наконец, о самом главном – дневниках тетушки Агаты с заметками про Эдгара Блэквуда.

– Мистер Старк лично предупредил его, что книга опасна, – подчеркнула мисс Баррет, передавая Марлоу открытую на нужной странице тетрадь, – а мистер Блэквуд сказал, что покупает ее в качестве подарка для примирения. С кем еще он мог мириться, как не со своим двоюродным братом, с которым у него была многолетняя вражда из-за наследства?

Марлоу молча читал. Его лицо было непроницаемым, но Джейн заметила, как сжались его губы, а брови чуть сдвинулись. Он закончил и отложил тетрадь.

– Допустим, – медленно произнес он, – допустим, книга была ядовита. И, допустим, Блэквуд мог догадываться об этом – или не мог. На данный момент это доказывает лишь то, что он – неуч, купивший опасную вещь и не умевший с ней правильно обращаться. Это подтверждает халатность, приведшую к несчастному случаю, но не умышленное убийство.

– Но мотив! – не выдержала Джейн. – Он ненавидел его! Он желал ему исчезнуть! Он сам мне это сказал.

– А в суде, мисс Баррет, слова «я желал ему исчезнуть» не являются доказательством умысла на убийство. Это называется «быть в ссоре с родственником». У половины города были причины его недолюбливать. Вы же сами принесли мне целый список! – он постучал пальцем по ее блокноту.

– Он же солгал, сказав, что просто споткнулся! – настаивала Джейн, чувствуя, как земля уходит у нее из-под ног.

– Любой человек на его месте солгал бы, чтобы избежать ответственности за порчу дорогой антикварной книги! – Марлоу повысил голос. – Вы строите воздушные замки из сплетен и старых обид. У меня нет ни одного веского доказательства, чтобы возбудить дело об убийстве: ни признания, ни свидетеля, который видел бы, как Блэквуд подсыпал яд. Ничего!

– А коробка? – почти выкрикнула Джейн. – Химическая экспертиза! Она покажет…

– Она покажет, что на коробку случайно пролили чай! – перебил детектив. – Книга из чайной пропала в день смерти Хауэлла, вы знали об этом?

– Как пропала? – но ее вопрос остался без ответа. Детектив напористо продолжал:

– И без самой книги наличие коробки даже не доказывает, что она именно от этого фолианта.

Он встал, и его фигура оказалась вдруг огромной и непоколебимой.

– Я принимаю ваши… материалы, – он взял конверт и сунул его в верхний ящик стола. – И я проведу с мистером Блэквудом официальную беседу о правилах обращения с антикварными книгами. Это все, что я могу сделать.

Джейн сидела, чувствуя себя совершенно раздавленной. Все ее открытия, вся ее уверенность разбились о каменную стену нехватки доказательств.

– Так его не накажут? – тихо спросила она.

– Если он виновен – накажут, – неожиданно сказал Марлоу.

Его взгляд стал пристальным.

– Убийцы редко останавливаются на одном преступлении. Они часто совершают ошибки. Но чтобы поймать преступника, нужны факты, а не догадки барышни из чайной.

Эти слова прозвучали как пощечина. Джейн молча встала и вышла из кабинета, не глядя в сторону детектива. Она проиграла. Проходя мимо стола Ричарда, она остановилась. Молодой полицейский смотрел на нее с нескрываемым любопытством.

– Все в порядке, мисс? – спросил он.

– Все прекрасно, сержант, – солгала она.

Она вышла на улицу, оставив сержанта размышлять над ее словами. Возможно, Марлоу был прав и им не хватало фактов. Значит, она найдет их сама.

После душного кабинета детектива воздух на улице показался ей невероятно свежим, несмотря на запах мокрого асфальта и дыма из труб. Поражение горело на ее щеках пятнами стыда. «Догадки барышни из чайной», – эта фраза кольнула больнее всего. Джейн шла, не разбирая дороги, и ноги сами привели ее к набережной.

Ветер трепал волосы, слезы предательски наворачивались на глаза. Она злилась на Марлоу, на его непробиваемую уверенность в процедурах. Но больше всего она сердилась на себя, потому что в глубине души понимала: детектив по-своему прав. Ее версия строилась на интуиции, полунамеках и психологических портретах. Закону нужны факты, а не предположения.

«Убийцы редко останавливаются на одном преступлении», – слова Марлоу эхом отдавались в голове. Но могла ли она просто ждать следующего…

Несколько дней после разговора с Марлоу тянулись бесконечно долго. Чайная работала в обычном режиме, Джейн выполняла свои обязанности автоматически: готовила заказы, улыбалась клиентам, мыла посуду. А в голове непрерывно крутилась одна мысль: «Где книга?». Возможно, ее забрал кто-то из близкого окружения Хауэлла. Может, его прислуга?.. Своими мыслями Джейн поделилась с Элли.

Между тем, детектив, как и обещал, провел беседу с Эдгаром Блэквудом. Об этом тут же узнал весь город. Со слов сержанта Ричарда, который время от времени заглядывал в чайную, Блэквуд вел себя безупречно: выражал сожаление, клялся, что понятия не имел о реальной опасности и винил во всем свою неуклюжесть. Никаких доказательств против него не было. Дело снова зашло в тупик.

Элли, видя мучения подруги, пыталась ее растормошить.

– Хватит ходить как привидение! Если твой детектив не хочет работать, будем копать сами. Ты сказала, что книгу мог забрать слуга? Так давай найдем этого слугу!

Они взялись за эту версию, предполагая сложность поиска. Но найти прислугу не составило труда: соседи Хауэлла охотно сообщили адрес. Дворецкий, Генри Плам, жил в маленьком домике на окраине города, куда переехал после смерти антиквара. Это был пожилой немногословный мужчина, проработавший у Альфреда двадцать лет. Джейн шла к бывшему слуге, размышляя о том, что, с одной стороны, он был последним, кто видел Хауэлла живым в его доме. С другой – он был самым верным и, вероятно, самым преданным ему человеком.

Генри открыл дверь почти сразу. Он был невысок, сутул, с морщинистым лицом и спокойными уставшими глазами.

– Мисс Баррет, – произнес он без особого удивления, – я так и думал, что вы придете. Проходите.

Его домик был чистым, аскетичным и поразительно безликим: ни безделушек, ни картин, лишь строгая практичность.

– Я хотела спросить вас о мистере Хауэлле, – начала Джейн, садясь на стул. – И о том дне…

– Ужасный день, – тихо сказал Генри, глядя в окно, – он был с утра в хорошем настроении, ждал какую-то бандероль. Говорил, что это будет венец его коллекции. А вечером уже был… мертвым.

– Он ждал посылку с книгой, – уточнила Джейн, – «Сокровища британской картографии».

Генри кивнул.

– Да. Полиция отдала ее мне вместе с документами как особо ценную вещь, найденную при пострадавшем от несчастного случая.