Чай со смертью - Локсли Элиот - Страница 8

В голосе Блэквуда прозвучала такая застарелая горечь, что Джейн на мгновение стало жаль его.

– Наследство матери, переданное ей бабушкой и в итоге завещанное нам, – вдруг вырвалось у него. – Целая коллекция картин и фарфора – все должно было делиться поровну. Но он нашел лазейку в завещании: убедил опекунов, что я слабый и болезненный и не смогу это сохранить. Он забрал все. Все! – Эдгар ударил кулаком по мрамору. – А мне оставил лишь несколько старых никому не нужных пластинок. Сказал: «Тебе, братец, и этого хватит».

Джейн молчала, позволяя ему изливать накопившееся. Это была глубокая горечь, которую Блэквуд носил в себе десятилетиями.

– И знаете, что самое обидное? – коллекционер повернулся к ней, в его глазах горел огонь настоящей неизбывной ненависти. – Он не просто забрал вещи: Альфред отнял память о бабушке, украл у меня наше общее прошлое. Он превратил меня в призрака в собственном доме!

– И вы ненавидели его за это, – заявила Джейн.

– Ненавидел? – Эдгар горько рассмеялся. – Слишком мягкое слово. Я желал ему исчезнуть.

Он подошел ближе, и его тень упала на Джейн.

– Но я не убивал его, мисс Баррет! Вы ведь за этим пришли? Чтобы посмотреть в глаза убийце? – он наклонился. Черты его лица исказились от отчаяния, в глазах сверкнул какой-то странный вызов. – Это был несчастный случай, которым я не мог не полюбоваться.

В его словах была жуткая, извращенная правда. Он не убивал Хауэлла своими руками, но создал для этого все условия и с наслаждением наблюдал за гибелью брата.

– Книга, – тихо сказала Джейн, – «Сокровища британской картографии». Вы купили ее у мистера Старка, он предупредил вас, что она опасна.

Блэквуд выпрямился. Все эмоции разом ушли с его лица, сменившись непроницаемой маской.

– Мистер Старк много чего говорит, – холодно произнес он. – А теперь, мисс Баррет, я думаю, наш разговор окончен. Благодарю за чай.

Эдгар повернулся и вышел из гостиной, оставив Джейн одну среди тысяч безмолвных пластинок. Он не признался, однако почти не возражал. Просто позволил ей заглянуть в бездну своей души и захлопнул дверь прямо перед ее носом.

Джейн вышла на улицу, и холодный ливень обрушился на нее. Она не нашла ни единого доказательства, но было нечто иное – абсолютная уверенность в том, что Эдгар Блэквуд с наслаждением поднес бы яд к губам своего брата. И теперь она думала, сможет ли доказать его виновность?

Вернувшись в чайную, Джейн застала Элли за изучением трав.

– Ну что, как твой визит к призраку? – спросила подруга, не отрывая взгляда от лупы.

– Блэквуд не призрак, – возразила Джейн, снимая мокрый плащ, – он надзиратель, а тюрьма, из которой ему так и не удалось освободиться, – он сам.

– Нашла слабину?

– Отыскала рану, старую и гноящуюся. Но это не доказывает, что он убийца.

– Ты все еще в этом уверена?

Джейн посмотрела, как по окну стекали струи дождя.

– Да, уверена. Эдгар организовал преступление – подарил отравленную книгу, он точно знал, что яд рано или поздно подействует. Это тщательно спланированное убийство.

Джейн подошла к стойке и взяла в руки заварник. Тепло фарфора успокаивало.

– Тогда придется пойти на хитрость. Если мы не можем доказать его вину, возможно, мы сможем заставить его самого признать ее. Нужно создать ситуацию, в которой он почувствует ту же угрозу, что и его брат, такую же беспомощность.

– Это рискованно, Джейн.

– Иногда чай нужно заваривать покрепче, чтобы раскрыть его настоящий вкус, – ответила Джейн, и в ее глазах вспыхнул огонек решимости. – Пришло время для последнего акта этой пьесы. И на сей раз сценарий напишем мы.

Дождь за окнами чайной усилился, превратившись в сплошную стену воды. Джейн перебирала стопку счетов, но цифры расплывались перед глазами. Перед ней стоял образ Блэквуда, замершего у камина с побелевшими костяшками. «Он позволил этому случиться и сделал это намеренно». Эти слова звучали в голове Джейн, как набат. Преступление, совершенное со знанием тонкостей и деталей. И как теперь ей доказать, что человек виновен в том, что он знал о предстоящей неминуемой смерти, но промолчал?

В этот момент на пороге появился Артур Гримм. По плащу почтальона струилась вода, а лицо было бледнее обычного.

– Мисс Баррет, – его голос дрожал, – я кое-что вспомнил про тот день.

Он нервно оглянулся, снова боясь, что его подслушают.

– Когда я принес ту посылку мистеру Хауэллу, он был не один. С ним в гостиной сидел Эдгар Блэквуд.

Джейн почувствовала, как ее бросило в жар.

– Он ждал, когда я вручу коробку. Я понял это наверняка, потому что, когда Хауэлл принял ее, Блэквуд улыбнулся странной напряженной улыбкой, а потом встал и подошел поближе. Сказал что-то вроде: «Любопытная бандероль, приятель. Не желаешь взглянуть при лучшем освещении?»

– Спасибо, Артур, – Джейн положила руку на его мокрый рукав. – Это значимая деталь.

Когда почтальон ушел, Элли присвистнула.

– Настоящий режиссер. Он не только написал пьесу, но и расставил актеров на сцене.

– И наслаждался спектаклем, – хмуро добавила Джейн. – Он сказал мне: «Это был несчастный случай, которым я не мог не полюбоваться».

Мисс Баррет посмотрела на упаковку с улуном, которую так и не оставила Блэквуду, и вдруг Джейн осенило.

– Элли, а если он все спланировал не как убийство, а как возмездие? При этом он коллекционер, окружающий себя вещами, заменяющими ему людей. А если смерть брата стала для него главным символичным экспонатом в его коллекции?

Элли поперхнулась чаем.

– Ты хочешь сказать, что у него остались доказательства?

– А почему нет? – глаза Джейн горели. – Он одержимый. Такие люди не могут выбросить то, во что вложили столько смысла. Он не стал бы уничтожать обертку, инструкции, что-то, связывающее книгу с этим «идеальным» преступлением.

– Но Марлоу на днях говорил о том, что обыск в его доме ничего не дал, – напомнила Элли.

– Потому что искали не там и не то. А что это и где может быть – об этом нам с тобой и надо поразмышлять.

Джейн подошла к окну. Дождь начинал затихать, и сквозь разрывы в тучах виднелось темнеющее вечернее небо.

– Есть один человек, который может знать, где Блэквуд хранит свои секреты.

– Кто?

– Мистер Старк, лондонский антиквар. Он был в курсе, что книга ядовита, и явно что-то недоговаривал тете.

Джейн со стальной решимостью повернулась к подруге.

– Завтра я еду в Лондон. А пока нужно, чтобы Блэквуд почувствовал, что контроль ускользает и его идеальное преступление начинают рассматривать под лупой.

– Как ты это сделаешь?

– Очень просто, – Джейн налила две чашки крепкого чая, – я приглашу его сюда на чашку нового сорта чая, и мы будем громко говорить о выдуманных деталях его дела, чтобы до Эдгара дошел наш разговор.

Она протянула чашку Элли.

– Он не выдержит, – продолжила мисс Баррет. – Человек, который годами продумывал свою месть как изысканный спектакль, не сможет остаться в стороне, если увидит кого-то другого в режиссерском кресле. Он совершит ошибку.

– Это опасно. Если он заподозрит, что мы к нему подбираемся…

– Тем лучше, – твердо сказала Джейн, – испуганная мышь бежит прямиком в свою нору, а нам только надо узнать, где эта нора.

Она сделала глоток чая, глядя на свое отражение в темном окне. Отражение посмотрело на нее с улыбкой усталой, но не сломленной женщины. Джейн начала самое важное расследование в своей жизни. Пахло чаем, дождем и грядущей бурей.

На следующий день, ровно в десять утра, Джейн, держа в руках плотный конверт с дневниками тетушки Агаты и своими заметками, стояла на пороге полицейского участка. Небольшое кирпичное здание с выцветшей вывеской выглядело скромно. Внутри пахло старым деревом, лаком для пола и слабым ароматом подгоревшего кофе. За столом, заваленным бумагами, сидел сержант Ричард, молодой человек с простодушным лицом, и что-то увлеченно печатал на старой механической пишущей машинке.