Дракон с ... изъяном (СИ) - Байм Елена - Страница 26

И вдруг раздался громкий мужской голос:

— Что происходит, здесь?

Удары прекратились мгновенно. Девушки замерли, и я услышала, как они испуганно стали шептаться.

— Я спрашиваю: что здесь происходит?

Я узнала этот голос. Это был старший граф Вальмонт.

— Ваше сиятельство… мы… мы тут… — залепетала одна из горничных, та самая, что больше всех меня ненавидела. — Она сама… она упала, мы хотели помочь…

— Упала? — голос отца Генерала стал тихим, но не менее жестким.

Руки, которые меня держали, ослабили хватку, а затем и вовсе отпустили. Я услышала торопливые шаги — девушки разбегались, стуча башмаками.

— А ну стоять! — рявкнул старый граф, и шаги замерли.

Я лежала на холодном каменном полу, скрючившись под тяжелым одеялом, и боялась пошевелиться. Все тело ныло, ребра отдавали болью при каждом вдохе, губа была разбита — я чувствовала соленый привкус крови на ней.

И вдруг кто-то резко сдернул с меня одеяло.

Я с трудом подняла голову — передо мной стоял граф Даррин Вальмонт — высокий, седловласый мужчина с жесткими чертами лица и пронзительным взглядом. Они были очень похожи с Генералом...

Он внимательно смотрел на меня, и в глазах его не было ни капли жалости, только холодное, изучающее любопытство.

— Вставай, — сказал он коротко.

Я попыталась подняться, но ноги дрожали, а бок прострелило болью. Пришлось опереться рукой о стену, чтобы не упасть.

— Жива? — спросил он. На этот раз его голос слегча смягчился.

— Д-да, ваше сиятельство, — выдавила я, вытирая разбитую губу ладонью. Пальцы окрасились в алый цвет.

Он перевел взгляд на десяток горничных, которые стояли вдоль стены, вжав головы в плечи, бледные и дрожащие. Затем — на Марту, застывшую на нижней ступени лестницы, ведущей в подвал.

— Кто зачинщик? — спросил он так, что все присутсвующие задрожали.

Молчание. Никто ни словано не произнес.

— Я спросил, кто зачинщик, — повторил он, повышая голос. — Отвечать немедленно, или я вышвырну всех вас на улицу без расчета. Без рекомендаций!

Марта побледнела еще сильнее, огляделась по сторонам. Она открыла рот, закрыла, затем облизала сухие губы и выпалила, указывая пальцем на одну из горничных:

— Это Шилли! Она сказала, что Мира позорит ваш дом своими шашнями с господами! Что из-за нее всех служанок будут считать распутными женщинами. Она их всех подговорила! Я вообще не при чем. Я шла к себе в прачечную на ночную смену. Я и пальцем ее не тронула, это все они.

Шилли — тощая, остроносая девушка с злым взглядом, дернулась и зашипела:

— Ах ты, лживая тварь! Да ты сама меня уговаривала! Сама сказала, что Мира перешла тебе дорогу, что из-за нее граф Торнвулд перестал с тобой спать!

Они переглянулись. Я стояла между ними, чувствуя, как кровь капает на передник, и понимала, что сейчас весь этот гадюшник вылезет наружу.

— Хватит! — рявкнул старый граф так, что люстра на потолке звякнула. — Замолчите обе! Леди Фридман! — и перед ним тотчас выросла фигура экономки.

Было видно, что она уже спала и собиралась на шум в спешке — платье была криво застегнуто, волосы не прибраны.

— Да, ваше сиятельство.

Он посмотрел на Марту и Шилли.

— Этих двух под замок. Остальных, кто участвовал в избиении — наказать, десять ударов палками по ступням.

Послышался крик и всхлипы, рыдали горничные, бойкие десять минут назад, а сейчас трусливо сбившиеся в кучу в конце коридора.

— Будет выполнено, ваше сиятельство. — ответила экономка. И ее внимательный взгляд первым делом скользнул по мне. Она охнула, прикрыла рот рукой и замолчала.

Граф тоже перевел взгляд на меня. Смотрел долго, пристально.

— А ты иди, умойся и приведи себя в порядок. Через десять минут жду тебя в кабинете.

Он развернулся, заложил руки за спину и начал подниматься по лестнице вверх.

Я осталась стоять, прислонившись к стене, босая (мои туфли слетели в потасовке), в запачканном платье.

Марта и Шилли сверлили друг друга ненавидящими взглядами, готовые вцепиться в волосы в любой момент. Мисс Фридман позвала охрану и что-то выговаривала остальным горничным.

А я думала только об одном — десять минут. У меня есть всего десять минут, чтобы придумать, что сказать отцу Генерала, не выдав при этом самого Генерала.

Я двинулась вперед по коридору, цепляясь дрожащими руками за стену. Каждый шаг отдавался болью в теле, разбитая губа пульсировала, и я чувствовала, как кровь снова просачивается и капает на подол.

Надо будет сразу застирать платье, а то потом пятна будет сложно вывести… А еще у меня есть только десять минут.

Наконец, я добралась до своей комнаты, дверь закрывать не стала. Подошла к лохани с холодной водой, зажгла свечу. В прозрачной воде отразилось мое лицо — припухшее, с наливающимся синяком под глазом, с разбитой губой и ссадиной на скуле. Я осторожно коснулась пальцем рассеченной губы и тут же поморщилась от сильной боли.

— Ну и вид… — прошептала я.

Намочила тряпку и принялась осторожно смывать кровь. Вода окрасилась розовым. Я приложила холодную мокрую ткань к губе, надеясь хоть немного снять боль.

Голова кружилась. Стены комнаты медленно покачивались перед глазами, и я чувствовала, как силы меня покидают. Но мне надо было переодеться, не босой и не в грязном же платье идти в кабинет?

Я сделала шаг к сундуку, наклонилась. В глазах резко потемнело, передо мной качнулся пол, и я почувствовала, что падаю куда-то в пустоту. Последнее, что я услышала перед тем, как сознание покинуло меня — это взволнованный голос мисс Фридман:

— Мииииира!

Очнулась я не в своей комнате. Рядом со мной кто-то стоял и что-то бормотал. Пахло старыми книгами и табаком, точно также пахло от моего папы в детстве…

А затем я почувствовала, что полулежу в кресле — мягком, бархатном, и кто-то заботливо накинул мне на плечи шерстяной плед.

Я с трудом разлепила глаза. Передо мной был кабинет, а за массивным письменным столом, заваленным бумагами, сидел граф Даррин Вальмонт, отец Генерала.

А рядом со мной стоял пожилой мужчина с кожаным саквояжем в руках. Лекарь, сразу поняла я. Он заканчивал убирать свои инструменты и пузырьки обратно.

— Легкое сотрясение, — сказал он графу негромко. — Ребра не сломаны, синяки и ссадины. Жить будет, ваше сиятельство. Ей нужны заживляющие мази и полный покой на пару дней.

Граф коротко кивнул и махнул ему рукой. Лекарь поклонился и вышел, бесшумно прикрыв дверь за собою.

Теперь в кабинете мы остались вдвоем.

Граф Вальмонт — старший смотрел на меня из-под нависших бровей и не произносил не слова. Взял трубку со стола и вновь закурил.

После долгой паузы, за которую я вся извелась, он наконец, заговорил:

— Значит, Мира…

Я кивнула.

— Мира Гранж. — прошептала я.

Мужчина поднялся из-за стола и подошел к окну, заложив руки за спину. Дальше он разговаривал, так и не повернувшись ко мне.

— Что ж, Мира. Ты, наверное, и сама понимаешь, что оставаться в этом доме для тебя небезопасно.

Я молчала. Я не могла ему возражать. Но и согласиться тоже не могла, у меня было обязательство перед Генералом Рагнаром.

— Я распорядился, тебе завтра же утром дадут полный расчет. Мой тебе совет — уедь как можно дальше отсюда.

Я сглотнула скопившуюся слюну и, набравшись храбрости, возразила.

— Простите, ваше сиятельство, но я не могу уехать, пока Генерал Рагнар лично не разрешит мне.

Старший граф обернулся, удивленно посмотрел на меня и раздраженно, жестко произнес:

— Мой сын в отъезде. Вернется через пять дней. И хочу напомнить, что ты всего лишь служанка в МОЕМ доме. И мое слово — это не просьба, это — приказ. Я не собираюсь более обсуждать что — либо с тобой. Все решено, завтра на рассвете ты уезжаешь.

— Простите, но завтра я не уеду, ваше сиятельство, — ответила я упрямо, потому что отца я боялась меньше, чем сына. — Пока не получу разрешение от Генерала Рагнара.