Мастер Алгоритмов. Книга 0.1 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович - Страница 6

За окном — Москва, родимая! Кутузовский проспект, если быть точным. Пасмурное утро, снежок за окном. В салоне же привычный уют, тепло. Тот же запах салонного ароматизатора с нотками кофе, тот же серый пластик приборной панели, тот же выцветший брелок на зеркале заднего вида, который я все собирался сменить.

Я провел рукой по своему лицу. Подбородок в единственном числе, да еще и гладко выбрит. Глянул в зеркало заднего вида, а там — я. Дмитрий Волков, программист и основатель стартапа WolfCode, теперь насчитывавшего более пятидесяти сотрудников, спортсмен, и, смею надеяться, просто хороший человек.

— Задремали, Дмитрий Евгеньевич?

Голос водителя, спокойный и привычный, вырвал меня из ступора. Я взглянул на него. Андрей Павлович, мой бессменный водитель, пожилой мужчина с пышными седыми усами. Добродушный мужик, душевный. Рад его видеть.

— Да, — ответил я. Голос тоже мой, какая ж радость. — Всю ночь над презентацией сидел. Не выспался.

— Понимаю, — участливо кивнул он. — Дело-то серьезное.

Это и правда был всего лишь сон. Значит, не было никакого пожара. Никакого чужого рыхлого тела. Никаких летающих машин и говорящих котов. Все это — просто продукт моего переутомленного мозга.

А самое главное — никакого опоздания. Я уже ехал на встречу. Вот это настоящий повод для радости. Не проспал.

Бр-р. Надо же, какой бред может сгенерировать мозг на фоне стресса. Российская Империя в двадцать первом веке, с князьями и прочим. Магия. Министерство Магических Ресурсов. И я — Дмитрий Волконский, продажный чиновник, склонный к алкоголизму. Просто готовый сценарий для дешевого городского фэнтези.

Вот по коту я все-таки буду скучать, это да. Но ничего не поделать.

Я усмехнулся. Надо будет рассказать ребятам на корпоративе, посмеемся. «WolfCode против Министерства Магических Ресурсов». Звучит. Может, и правда бросить все и пойти книжки писать?

— Ничего страшного, Дмитрий Евгеньевич, — голос Палыча снова вернул меня в реальность. — Не в первый раз на такую встречу едете. Все как обычно пройдет. Вы же у нас матерый волк, а не юнец какой.

Вот я вроде бы и не спрашивал, и не платил ему за поддержку — а он все равно пытался подбодрить. Славный мужик. Потому и зарплату имел повыше рыночной, и вообще у меня работал. С меня бы корона не упала самого себя возить. Но от меня не убудет, а осознание того, что хороший человек может позволить себе хорошо жить, грело душу.

— Спасибо, Андрей Павлович.

— Да не за что, — он тоже улыбнулся в зеркало, от чего его усы забавно дернулись. — Прорвемся.

Я посмотрел на часы. Девять тридцать. До встречи еще полчаса, а мы уже почти на месте. Я не опоздал. Все шло по плану. Сон не выбил меня из колеи, а скорее даже взбодрил: неплохое приключение, момент спокойствия и в то же время унылая атмосфера даже заставили по-новому ценить собственную жизнь. После такого встреча с инвесторами казалось легкой прогулкой и привычным делом.

Я еще раз прокрутил в голове ключевые моменты презентации. Цифры, графики, прогнозы. Все было отточено до мелочей. Я готов.

А в динамиках аудиосистемы играла музыка. Какая-то старая мелодия. Я не сразу обратил на нее внимание, но потом до моего слуха донесся скрипучий женский вокал. Что-то знакомое, из детства.

Припев.

«I got you, babe».

Эта песня. Я ее знал, конечно, знал. Старый фильм про сурка и телерепортера, застрявшего в одном и том же дне. Символ дурной бесконечности, петли времени. Откуда она здесь? Эту композицию не крутили по радио уже лет тридцать, если не больше. Она была абсолютно неформатной.

— Андрей Палыч, — начал я, чувствуя, как по шее ползет холодный, липкий пот. — Что это за станция?

Он бросил на меня удивленный взгляд в зеркало.

— Да как обычно, «Бизнес FM». Вы же всегда его слушаете.

«Бизнес FM»? Они крутят Сонни и Шер? С каких это пор?

Что-то было не так. Какая-то деталь в этой идеально сложенной картине реальности была неправильной, чужеродной. Что за черт? Или я просто становлюсь параноиком?

Я хотел попросить его выключить радио, переключить станцию, сделать что угодно, чтобы этот скрипучий голос замолчал.

Не успел.

С боку, с примыкающей дороги, игнорируя красный свет, вылетел тяжелый самосвал. Огромный, грязный, неумолимый.

Время будто загустело, растянулось в вязкую патоку. Я видел, как расширились глаза Андрея Палыча в зеркале заднего вида. Видел, как его руки, покрытые старческими пигментными пятнами, мертвой хваткой вцепились в руль. Слышал его отчаянный, сорвавшийся крик:

— Твою мать, держитесь!!!

Пронзительный визг тормозов потонул в оглушительном грохоте.

Удар. Я почувствовал его всем телом, каждой костью. Мир сорвался с оси. Скрежет рвущегося металла, хруст лопающегося пластика и, кажется, моих собственных костей слились в единую, чудовищную симфонию разрушения.

Все вокруг превратилось в безумный калейдоскоп из осколков стекла, искореженного металла, серого асфальта и унылого зимнего неба.

Ослепительная вспышка, и все закончилось. Тишина. Темнота.

Последним, что я почувствовал — кто-то хлестал меня по щекам и звал по имени.

В квартире повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым сопением человека на кровати.

Огромный серый кот, до этого неподвижно сидевший на спинке кресла, спрыгнул на пол. Лапы коснулись пыльного паркета совершенно беззвучно, будто он ступал не по дереву, а по облаку.

Баюн медленно подошел к кровати. Янтарные глаза в темноте вспыхнули потусторонним холодным светом. Он легко запрыгнул на одеяло и сел в ногах, не сводя пристального взгляда с лица спящего.

Тело было то же самое. Рыхлое, запущенное, пахнущее нездоровым потом и старым перегаром. Но вот то, что сидело внутри…

Кот повел ушами, прислушиваясь к эху, которое все еще вибрировало в магическом фоне квартиры.

Старого хозяина больше не было. Баюн знал это. Нить оборвалась там, у горящего цеха, резко и необратимо. Сергей Григорьевич, отец этого недоразумения, мог бы погоревать, будь он жив, но Баюн сантиментами не страдал. Дмитрий Волконский был пустышкой. Жалким пятном на репутации рода, которое кот терпел лишь по старой памяти и в силу обстоятельств.

А этот… Новый.

Баюн склонил голову набок. От этого «Дмитрия» пахло странно. Не чужим миром, нет — запахи миров выветриваются быстро. Он пах упорядоченностью. Железной логикой, которой так не хватало этому месту.

Старый Волконский мертв. История завершена. Страница перевернута, и книга должна была захлопнуться.

Кот перевел взгляд на темное окно. За стеклом лежал ночной город свободы. Мир был огромен, и ночь была его хозяйкой, а дверь, фигурально выражаясь, была открыта настежь.

Баюн снова посмотрел на спящего. Тот дернулся во сне, пробормотал что-то про «дедлайн» и «презентацию».

Забавно.

Это было что-то новенькое. Непредсказуемое. Словно кто-то взял запыленную скучную пьесу и переписал главного героя, превратив трагедию в фарс, а может в героический эпос. Баюн любил хорошие истории. А эта обещала быть как минимум занимательной.

Уйти он всегда успеет. А вот посмотреть, как этот чужак будет пытаться вылепить из куска сала человека, а из прогнившего министерства — работающий механизм… Такое пропускать было бы преступлением против скуки.

Кот хмыкнул, дернув усами.

Пожалуй, он останется здесь хотя бы из чистого интереса.

Кто-то хлестнул меня по щеке. Несильно, но достаточно, чтобы вырвать из этой странной темноты. Я дернулся, пытаясь уклониться. Боль повторилась, на этот раз с другой стороны.

Почему так мягко? Я же был в машине. Почему темно? Я ослеп? Кто-то пытался привести меня в чувство. Спасатели? Я хотел что-то сказать, спросить про Андрея Павловича, но смог только выдохнуть.

— Дима. Дим! Очнись.

Голос. Низкий, с ленивыми бархатными интонациями. Какой-то странный и до ужаса знакомый.