Русалка для принца (СИ) - Арнелл Марго - Страница 7

— Почему? — жестко усмехнулась пустынная ведьма. Поволока исчезла из ее глаз, взгляд стал ясным и почти безжалостным. — Просто потому, что ты привык все контролировать? У меня, принц, есть для тебя известие: ты не властен над тем, чего не понимаешь и не признаешь.

— И ты правда хочешь убедить меня в том, что я одержим каким-то демоническим духом?

— А твои головные боли? — встряла я. — Те слова, которые ты говорил во сне? Я думала, ты прогонял меня, но нет… Ты пытался говорить с демоном… со своей темной личиной. И все это началось после нашего поцелуя во время песчаной бури. После того, как мы с тобой призвали силу, запечатанную, поглощенную им.

Амир смотрел на меня, словно раненый зверь. Я хорошо понимала его чувства. Как можно признать то, что в тебе сидит пустынный демон? Что магия твоей собственной страны оказалась темной и предала тебя, своего принца?

— Ты ошибаешься, — глухо, через силу, сказал он.

— Амир… — мягко произнесла я. — Ему не понравилось то, что ты ему сопротивляешься. Что мы, вместо того, чтобы ослабнуть окончательно, сумели вернуть свою магию. Он хотел разрушить все. И начал он с нас.

Сахира медленно провела пальцем по щеке принца, словно мать, которая утешает плачущего сына.

— Он уже разрушает. Он питается враждой и хаосом. В твоем народе зреет недоверие. В ее — отчаяние. Вскоре каждая сторона будет обвинять другую в ослаблении барьера. Искра уже зажжена.

— Что мы можем сделать? — спросила я, глядя на нее.

— Есть древний ритуал. Зияр аль-Фассиль — Разделение и Подчинение. Он либо вырвет Аалхазара из плоти принца, либо… убьет его.

Мы готовились к ритуалу, словно к последней битве. Сахира руководила нами, направляла наши силы, учила понимать природу Аалхазара и, таким образом, противостоять ему.

Все это время мы с Амиром почти всегда были рядом. Я не могла не проникнуться симпатией к принцу, который был готов пожертвовать собой ради благополучия своего народа. Ведь пока демон находится в нем, барьер, удерживающий глубинников, невозможно исцелить. И океану, и пескам угрожал разрушительный хаос.

Принц все больше открывался мне — той, что была рядом, несмотря на всю опасность этой близости. Той, что и не думала оставлять его, будь он хоть трижды одержим демонами.

Но кое-что в нем было неизменно — Амир скрывал свои чувства изо всех сил. Видимо, просто не мог иначе. Вот только я, благодаря нашей связи, чувствовала отголоски страха перед демоном, который контролировал его, терзал его изнутри. Это не делало его слабым, только более… человечным.

И это выводило Аалхазара из себя.

Головные боли, волнами накатывающие на Амира, становились все сильнее, приступы темного гнева — все чаще. Иногда принц срывался, кричал, разрушая все вокруг. Потом, опомнившись, просил прощения, от бессилия сжимая кулаки.

Настал день, когда демон взял над ним верх. Я видела это по изломанным движениям, по изгибу пальцев, по дыханию — хриплому, тяжелому, словно ветер, гуляющий по мертвым дюнам.

Амир стоял передо мной — чужой и страшный. Глаза вспыхнули алым огнем, лицо исказила гримаса ненависти. Губы, которые когда-то страстно целовали меня, сейчас шептали угрозы голосом, от которого леденела кровь. Голосом, который я не узнавала.

— Я уничтожу тебя, океанская ведьма. Уничтожу твой народ. Я превращу океан в безжизненную пустыню!

И он бросился на меня.

Я отбросила его потоком воды, но он мгновенно поднялся. Его движения были неестественно быстрыми. Он был словно шторм или живая песчаная буря.

Я понимала: он убьет меня. И не потому, что хочет — потому что должен. Он — хаос, я — преграда.

Сахира не раз предупреждала меня об этом моменте. Я должна решить: убить Амира, чтобы спасти жителей песков и океана, или верить, что в нем еще осталось что-то человеческое.

В момент, когда он был готов нанести смертельный удар, я сделала то, что подсказало мне сердце. Отбросила страх и приблизилась к нему. Обхватила его лицо руками и посмотрела ему в глаза.

— Амир, — прошептала я. — Я знаю, что ты там. Борись. Пожалуйста, борись.

И поцеловала его.

Это был поцелуй нежности и прощания. Но прежде всего — поцелуй надежды. Я вложила в него всю свою силу, всю свою веру и всю свою любовь.

И произошло чудо — на мгновение демон ослаб. Красный огонь в глазах потух, и в самой их глубине блеснула искра человечности.

— Уходи… — прохрипел Амир, — пока могу… пока он еще… не полностью…

— Замолчи, — сказала я.

И, несмотря на голос здравого смысла и страх, обняла его. Прильнула к нему, словно любовь к одержимому — самое естественное в мире явление. Но я признала ее, ради нас обоих.

И поцеловала своего темного принца.

Поцелуй был огнем и льдом, мягкой прохладной водой и горячим песком пустыни. Он трепетал, как крылья мотылька в ладонях. В этот миг я отдавала Амиру все: воспоминания о доме, океане, сестрах, свободе в океанских глубинах… И ту странную, трепетную силу, которая зарождалась в груди с тех пор, как я впервые увидела его — этого упрямого, резкого, смелого мужчину, готового в одиночку встать между чудовищем и своим народом.

Сила прошла от моих губ к его. Демон взвыл, захрипел, отступая, как тень перед рассветом.

Амир пошатнулся, схватился за голову и упал на колени.

— Мелиора, — прошептал он, глядя на меня так, будто видел впервые. — Помоги мне… удержи меня…

— Я здесь. Борись, Амир. Ради будущего своей страны. Ради будущего океана. Ради нашего будущего.

Его глаза сверкнули. Он понял, что я говорю о любви, которая зарождается между нами.

Сахира возникла будто из ниоткуда. В ее губах пряталась усмешка. Кажется, я понимала, почему все это время она держалась в стороне.

— Пора начинать ритуал.

Держась за руки, мы стояли в самом сердце оазиса, где соединялись вода и песок. Сахира пела заклинание, и ее голос доносился до нас словно из самых глубин земли.

Моя магия струилась через меня чистыми и холодными потоками воды прямо в его ладони. Его магия пересыпалась, словно песок, из одной чаши в другую — мою.

Демон сопротивлялся. Через нашу связь я чувствовала борьбу, происходящую сейчас в душе Амира. Его сущность рвалась на части.

— Ты умрешь, — шептал демон внутри него. — Ты ничто. Ты — сосуд. Как легко будет тебя разрушить… Разломать на осколки все, что тебе дорого. И первым — твою душу.

Я держала Амира за руку даже тогда, когда, обессиленный бесконечной борьбой и ее финалом, он упал. Его тело не выдерживало натиска чужеродной темной силы. Его жизненная сила угасала.

Я просто не могла этого допустить. Бросилась к пруду в самом центре оазиса. Погрузила пальцы в воду, шепча древние слова. Она поднялась, струясь по моим рукам, по моему телу, окутывая, становясь частью меня.

— Придите… — прошептала я. — Сестры. Матери. Хранительницы. Дайте мне силу спасти его.

И они пришли.

Из воды вынырнули призрачные фигуры: русалки, сирены, тритоны, духи глубин. Они окружили нас и сплели целительный кокон. Магия окутала Амира, возвращая ему силы.

Когда они вернулись в океан, я лежала рядом с принцем, едва дыша. Он медленно открыл глаза.

— Мелиора… — хрипло выдохнул он.

— Ты жив, — прошептала я, прижимаясь к нему. — Ты свободен.

Он закрыл глаза.

— Прости меня за ненависть к твоему народу. Я считал океан угрозой… Но все это время для других был опасен я сам. И пустыня — земля, которая меня растила.

Я гладила его волосы, наслаждаясь ощущением, как внутри него снова зарождается жизнь.

— Мы сами выбираем, какими нам быть. И прелесть в том, что мы всегда можем измениться.

Он посмотрел на меня. В его взгляде больше не было тьмы. Только мое отражение.

Несмотря на чувства, теперь объединяющие нас, на какое-то время наши пути разошлись. Потому что он — принц пустыни, а я — дочь воды. Наши народы нуждались в нас.