Одиночка. Том V (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 7

Савелий закрыл глаза. Перед ним стояла картина: с одной стороны — племянник, которого надо физически устранить как символ и источник всей этой цепочки неудач; с другой — Поповы, требующие немедленного и, видимо, очень дорогого решения.

А между ними — он сам, с печенью, похожей на перезрелый плод, и спиной, которая могла в любой момент отказать, как старая пружина. Ирония была в том, что «добровольно прийти» сейчас для него означало не поездку в офис, а возможность просто встать с этой койки и дойти до туалета без помощи.

— Я вас понял, Кирилл Александрович, — сказал Савелий, открывая глаза и глядя в потолок, где была трещина, похожая на карту безымянной реки. — Я свяжусь с вами в ближайшие сорок восемь часов с конкретным предложением. Сейчас мне требуется… время…

— Сорок восемь часов, — согласился он без энтузиазма. — Но, Савелий, помните: сроки лечения тоже иногда бывают критичными.

Звонок закончился. Савелий положил телефон на тумбочку рядом с графиком процедур.

Мир сжался до двух задач: убить щенка и усмирить шакалов. И сделать это надо было быстро, потому что третий, самый главный враг — время в форме его собственного тела — уже вёл свою работу без перерывов и выходных.

Он вспомнил философию кота. Есть, пока дают. Кусать, пока есть зубы. Зубы, возможно, были уже не в идеальном состоянии, но они ещё были в его пасти. А значит, надо было выбрать, кого кусать первым, чтобы остальные, увидев это, на секунду задумались о целесообразности своего наступления.

Последний, сорок восьмой этаж остался позади с чувством, будто меня пропустили через гигантскую мясорубку, а потом собрали обратно, слегка перепутав детали. Я лежал пластом на полу своей спартанской комнаты в особняке Крога и тупо смотрел в потолок.

Два дня… два дня я потратил на то, чтобы пройти оставшиеся уровни и упереться в собственную недальновидность.

В мышцах стояло глухое нечеловеческое жжение, а в голове — ватная пустота. Я прошёл сорок восемь этажей Башни. По идее, это была победа. Пора бы уже получить свою специализацию и почувствовать себя героем. Но вместо триумфа внутри зияла дыра, холодная и неуютная. Сорок восемь — это было не круглое число. Не пятьдесят. Башня дала мне понять, что я уперся в потолок. Свой.

«Млятский рот этой системы… — крутилось в голове. — Мне что, сотый уровень нужен, чтобы пройти дальше?»

Последние два этажа, те самые, что вели к заветному рубежу, я… я тупо провалил. Вернее, даже не провалил, а просто сдался после первых же минут на сорок девятом.

Не то что сдался — просто вступил на сорок девятый, увидел там что-то совершенно невообразимое и, экономя остатки здравого смысла и здоровья, отступил. Воспользовался лазейкой с порталом.

И вот теперь я лежал и осознавал. Осознавал тупую математику: сорок восемь — это не пятьдесят. Это как собрать почти весь пазл, но оставить два ключевых куска где-то под столом. Мне чего-то не хватало. Не силы — её было даже слишком после всех этих прокачек. Не решимости — я был готов драться с чем угодно, кроме, возможно, собственной глупости.

Чего же тогда? Просветления? Волшебной таблетки? Или, может, правильного инструмента?

Мысль об оружии навязчиво крутилась в голове. Вся эта беготня с Разломом была крута, но на последних этажах я чувствовал себя не охотником с невероятной силой и скоростью, а… узкоспециализированным тараном.

Я мог быстро перемещаться и, возможно, что-то там разрывать, но против системных, комплексных угроз это работало слабо. Мне нужен был не просто новый уровень, а лучше — десять… Мне нужен был другой арсенал.

Но где его взять?

Возможно, дело было не в оружии, а в подходе. Я всё время пытался пройти Башню как условный «персонаж», играющий по её правилам. Но правила, как выяснилось, были написаны для тех, у кого уже есть специализация. Это замкнутый круг: чтобы получить специализацию, нужно пройти пятьдесят этажей, но чтобы пройти эти этажи эффективно, уже нужны возможности, которые дает специализация.

Лёжа на холодном полу, я додумался до очевидного: мне нужен не уровень, а элементарная тактика. Или хотя бы грамотный щит. Или возможность бить не только руками.

— Да какая тактика, — я попытался встать, глянул на полоску здоровья, которая только что перекатилась за пятьдесят процентов. — Мне нужен мой кинжал. Тот самый. Крутой. Из-за которого я и открылся со своим именем.

Мне нужен был мана-камень, который должен был быть у меня четыре дня назад и теперь явно застрял в какой-то бюрократической, или, хуже того, криминальной петле.

— Так, — прошептал я в пустоту, — где мой камень, чёрт возьми?

Мысли о камне и оружии были такими навязчивыми, что я встал, решив немедленно найти Дмитрия и выяснить всё. Но стоило мне открыть дверь своей комнаты, как я чуть не упёрся в гостью.

Низкорослая русая девушка с весьма многообещающе выпирающими через футболку «горошинами» стояла с тарелкой в руках. На тарелке лежали три бутерброда: с сыром, с колбасой и какой-то странный — с рыбой.

— Что ты здесь делаешь? — выдавил я, полностью выбитый из мыслительного процесса.

Катя посмотрела на меня без улыбки.

— Ты сегодня уходил, я видела. Не через главный вход, а через окно в сад. Я видела, как тебе тяжело, и решила, что тебе нужно хотя бы бутерброд. И, возможно, поговорить.

Я взял тарелку, ощущая смесь неловкости и голода.

— Ты не спала? Или специально поджидала?

— Случайно.

— Ну-ну… Совпадение?

Катя пожала плечами, но её глаза упрямо блестели в полумраке коридора.

— Совпадения — это когда судьба стучится, а у тебя тарелка с бутербродами в руках. Можно войти? Или ты планируешь съесть это, стоя в дверном проёме, как затворник?

Я отступил, впуская её. Комната внезапно показалась ещё более убогой и пустой с таким гостем. Она поставила тарелку на единственную тумбочку и уселась на краешек кровати, оглядывая мои спартанские апартаменты с видом эксперта по интерьерам психбольниц.

— Я ищу твоего брата, — сказал я, откусывая бутерброд с колбасой. Он оказался на удивление вкусным. — Срочно. Не знаешь, где он?

— Димка? Он в мастерской, с вечера что-то ковыряет. Но он сказал, чтобы его не беспокоили. — Катя скрестила ноги и уставилась на меня. — А что случилось? Кроме того, что ты выглядишь как выжатый лимон, который ещё и побывал в мясорубке.

Я застонал, проглатывая еду.

— Тебе кажется.

— Тогда зачем тебе Дима⁈

— Хочу поинтересоваться, не знает ли он что-то про камень, который я купил на аукционе. А то уже четыре дня прошло, а у меня его так и нет.

— Камень? — Катя приподняла бровь, и в её глазах мелькнуло что-то слишком живое для трёх часов ночи. — Серьёзно? Может, сначала расскажешь, что там за мясорубка, в которой тебя перекрутило? И вообще, где ты был? Почему ты покидаешь особняк?

Я вздохнул, откладывая второй бутерброд. Говорить правду было бессмысленно.

— Не могу сказать. Секрет S-ранга. Так что, если не возражаешь, я пойду потревожу твоего брата.

Катя неожиданно вскочила и встала между мной и дверью, приняв вид грозного, но очень миниатюрного стража.

— Погоди! Он реально загружен. А я… я тут подумала. Может, тебе не камень нужен, а просто отдых? Или, например, компания? — Она сделала шаг вперёд, и выражение её лица сменилось с наигранно-серьёзного на откровенно игривое. — Я, кстати, очень хорошо умею… отвлекать.

Я посмотрел на её «горошинки», на решительный подбородок, на тарелку с бутербродами — и почувствовал, как смешались голод, усталость и абсурдность ситуации. Это был явный «подкат», грубый, как кувалда, и нелепый, как танцевать на сорок восьмом этаже. Улыбнуться не получилось.

— Катя, спасибо за бутерброды. Они — лучшее, что со мной случилось сегодня. Но то, что ты предлагаешь… — я осторожно взял её за плечи, развернул от двери и мягко отодвинул в сторону. — Это как пытаться починить реактивный двигатель конфетти. Не вовремя. И не то.