Одиночка. Том V (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 3

Она спрыгнула со стола и снова прошлась к окну, оставив близняшек в полной прострации.

— Ваш страх понятен, — сказала она уже без намёка на шутку, глядя на огни города. — Но вы смотрите на Громова как на проблему, которую нужно решить. Я смотрю на него как на явление, которое нужно понять. Разница в подходе. Вы зовёте сантехников с отбойными молотками, когда в доме просто пошёл дождь и закапало с потолка. А я предлагаю сначала посмотреть, не может ли эта вода при должном подходе напоить целый сад. Отказ от моего патроната и передача его в «ОГО» будет воспринята его родом как объявление войны. И поверьте, война с Громовыми — это не дуэль с одним испарившимся охотником. Это будет долго, грязно и крайне неэффективно для государства, чьи интересы вы так лелеете. Иногда, чтобы обезвредить бомбу, нужно не перерезать все провода подряд, а просто… не трясти её. По крайней мере — пока.

Вика медленно поднялась, её движения были точными и экономичными, как у хищницы, готовой к прыжку, но ещё выбирающей угол.

— Ты играешь словами, Катя. «Явление», «сад», «вода». Мы говорим о конкретной личности с конкретной силой, которая уже убила. Ты предлагаешь наблюдать с балкона, пока «явление» не решит, что сад ему не нравится, и не выкорчует его с корнями.

Катя не отворачивалась от окна. Отражение близняшек в тёмном стекле было размытым и неясным, как их позиция.

— Ваш план основан на предпосылке, что он — аномалия, отклонение от нормы. Но кто установил эту норму? Вы. Система. «ОГО». Вы диагностируете болезнь. Я изучаю новый вид. И мой метод — не наблюдение с балкона. Он — погружение в экосистему. Я уже в ней. Вы же хотите вырвать его из контекста и поместить в стерильную лабораторию. В таких условиях изучают только мёртвые образцы или… создают монстров, которые начинают ненавидеть свои клетки.

В кабинете снова стало тихо, но теперь это была тишина не замешательства, а тупика. Две парадигмы столкнулись и отскочили друг от друга, не найдя точек соприкосновения. Вика и Света видели инструмент, который необходимо обезопасить и взять под контроль. Катя видела живой, сложный субъект, вмешательство в которого на её условиях было грубым и разрушительным.

— Значит, это твой окончательный ответ? — произнесла Света, её голос был низким и плоским, как звук закрывающейся стальной двери. — Патронаж продолжается. Никакого учёта. Никакого анклава.

Катя повернулась к ним, и её лицо было абсолютно серьёзным, все следы светской игры исчезли.

— Да. Это мой окончательный ответ. И знаете, почему? Потому что вы предлагаете лечить симптомы, не понимая болезни. А я… я пока даже не уверена, что это болезнь. Так что давайте сохраним этот нестабильный, но живой мир, в котором он существует. И будем наблюдать. Вместе. Но на моей территории и по моим правилам.

Близняшки синхронно встали.

— Ты берёшь на себя огромную ответственность, Катя, — сказала Вика, уже двигаясь к выходу. — И когда этот «дракончик» спалит свой первый детский сад, помни: мы предлагали цивилизованный способ сделать его безобидным зверьком.

— А я предлагала способ понять, почему он вообще решил спалить этот сад, — тихо ответила Катя, уже глядя на дверь, которую они закрыли за собой без звука, но с окончательностью приговора.

Она осталась стоять в центре кабинета, чувствуя тяжесть их прогнозов на своих плечах, но также и странное, почти лихорадочное возбуждение от того, что её эксперимент продолжался.

Только вот…

'Внимание! Основное задание! Уничтожить носителя ядра S-ранга, Александра Сергеевича Громова. Время на выполнение задания: 240 часов. В случае невыполнения назначается штраф:

Ваше сердце остановится!'

Сбор вещей занял минуты три. Вся моя собственность помещалась в один рюкзак, что одновременно было грустно и освобождающе. А вот сам переезд занял около часа.

Перед тем как покинуть кафе, Дима вызвал свою группу быстрого реагирования — так сказать, на всякий случай, — после чего мы выдвинулись в его дом.

А вот сам дом был просто шикарен! Я был впервые на территории другого дворянина, и если сравнивать с моим особняком до того как его спалили, дом Крога был произведением искусства.

Территория, которую мы миновали, проехав через массивные чугунные ворота с фамильным гербом Крогов, напоминала небольшой, идеально отлаженный военный лагерь, совмещённый с усадьбой. Главный дом — каменный трёхэтажный особняк в стиле неоклассицизма — стоял на небольшом возвышении, но его затмевали другие постройки.

Слева, за аккуратным парком, высилось длинное одноэтажное здание с рядом одинаковых окон — настоящие казармы, из которых вышел парадный наряд охраны в тёмной униформе. Справа виднелись комплекс бань с остеклённой галереей и отдельный уютный двухэтажный флигель для прислуги. По периметру, за высоким забором, я заметил несколько оборудованных постов и даже тренировочный полигон с полосой препятствий.

«Будка охраны» у моего сгоревшего дома была жалким сарайчиком, по сравнению с этой инфраструктурой. Здесь чувствовалась не показная роскошь, а многовековая традиция содержания собственной, лояльной только семье, силы. Машины — уазики и несколько внедорожников — стояли в открытом гараже, рядом дежурные техники что-то проверяли.

— Добро пожаловать в новый дом, — с лёгкой иронией сказал Крог, когда мы вышли из машины перед подъездом главного дома. — Казармы вмещают до сорока человек. Флигель — ещё двадцать человек персонала. Всё свое: связь, генераторы, арсенал, лазарет. Твой Ус со своей командой сможет развернуться здесь, не стесняя себя. Да и его людям будет о чём поговорить с моими ребятами.

— Это всё? Или у тебя ещё есть люди?

— Три клана, — усмехнувшись, заявил Крог. — Ещё сорок человек. Они в Новгороде, если надо — прибудут по первому зову.

Моя комната напоминала каюту капитана на суперсовременном фрегате: минимум вещей, всё продумано до мелочей и встроено в стены из тёмного дерева. Кровать, письменный стол, шкаф — ничего лишнего. Даже картины на стенах были, по всей видимости, схемами старинных сражений. Из окна открывался вид на лесную зону, но любоваться им мешала массивная противодронная решётка, деликатно вписанная в архитектурный ансамбль. Главной роскошью оказалась собственная крошечная душевая кабина из нержавеющей стали, от которой пахло хлоркой.

Коридор был таким же строгим и длинным, как парадный строй. Напротив, через этот идеально отполированный паркетный коридор, располагалась комната Кати. Дверь была приоткрыта, и я невольно заглянул внутрь. Контраст был разительным: розовый плед на кровати, бархатный пуфик, плакат с каким-то певцом и сладковатый запах духов. Это было настолько нормально и по-человечески, что в этой цитадели военной доблести выглядело почти подозрительно. Я быстро отошёл, сделав вид, что изучаю огнетушитель в нише.

Сама барышня обнаружила меня, когда я возвращался со «знакомства» с расположением туалетов. Она вынырнула из своей комнаты, и её лицо светилось искренним, почти детским любопытством.

— О! — воскликнула она, и в её глазах промелькнуло что-то вроде надежды. — Саша⁈

— Правило дома одно: не трогать аппаратуру в гостиной без спроса, — зазвучал за спиной голос Димы. — Всё остальное — ваше. Кухня, бар, библиотека. Через пару часов приедет та самая бригада по уборке для твоего особняка. Договорились так: я предоставляю людей и технику, ты оплачиваешь материалы и труд по прейскуранту моей компании, плюс небольшая премия за срочность.

— Он будет жить у нас? — включилась в разговор Катя. — Дим, почему ты не говорил?

«И что с ней не так?»

— Он будет жить у нас? — повторила Катя, и в её голосе прозвучало такое искреннее оживление, что Дима медленно, как тигр перед прыжком, повернулся к ней. — Дим, почему ты не говорил?

Я перевёл взгляд с брата на сестру и подметил, что она прикусывает губу, а её пальцы теребят край розовой кофточки. В её глазах читался целый спектакль: «О боже, новый человек! И он такой… потрёпанный жизнью и загадочный! И мы будем завтракать за одним столом!»