Одиночка. Том V (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 29

Он уже собирался отдать какие-то распоряжения, хоть какие-то, чтобы ощутить хоть тень контроля, когда трубка снова ожила. Помощник, казалось, не отходил от аппарата.

— Босс, ещё… ещё одна новость. Только что пришла. Её ещё проверяют, но источник…

— Говори, — Савелий скомкал в кулаке чистый лист бумаги, превращая его в белый комок.

— У вашего племянника. Появился вассал.

Савелий усмехнулся, горько и коротко. Что за ерунда? Мальчишка, вчерашняя цель, обзавёлся прихвостнем? Какой-то выживший из его команды охотников? Или, может, адвокат, которого «ОГО» приставило?

— И что? С-ранг? Или просто пушечное мясо с амбициями?

В трубке повисла тяжёлая, давящая пауза. Помощник, кажется, забыл, как дышать.

— Нет, босс. Не С. S. S-ранга.

Слово прозвучало не громко, но в тишине кабинета оно отозвалось оглушительным гулом, как удар колокола по черепу. S-ранг.

И один из таких… выбрал его племянника.

Звонок оборвался. Савелий сидел в полной тишине, нарушаемой лишь навязчивым гулом в ушах. Схема в его голове, которая ещё минуту назад была хоть и треснувшей, но цельной картой битвы, теперь окончательно рассыпалась в пыль. Всё было не просто плохо. Всё было кончено.

Его мир — мир охотников, рангов, криминальных авторитетов и тонких финансовых махинаций — в одно мгновение устарел и стал нерелевантен. Племянник больше не был игроком в его игре.

Он стал центром новой реальности, где правила писал не Савелий, а те, кто стоял за аббревиатурой «ОГО», и те, кого даже эта могущественная структура, должно быть, опасалась. S-ранг.

— Кого он там смог завербовать… S-ранги не становятся вассалами… какого чёрта⁈

Он посмотрел на смятый лист бумаги в своей руке, на контуры своего дрожащего кулака. В этом жесте не было ни силы, ни власти. Была лишь пустота и осознание полного, тотального фиаско.

Барановы с их исками, Поповы с их угрозами, бегство Уса, кризис с Волковым — всё это теперь казалось мелкими, почти бытовыми проблемами на фоне этой апокалиптической картины. Государство взяло Сашу под свой щит, а S-ранга встала у него за спиной. Азарт последней ставки погас, не успев разгореться. Ставок больше не было. Была лишь холодная, математическая неизбежность конца. Он проиграл. Не конкурентам, не криминальным кланам, а будущему, которое пришло в лице того, кого он сам же и вынудил стать сильнее.

Кате очень не понравилось то, что я собирался свалить.

— Но тут я… какие ещё дела⁈ — она нахмурилась. — Саш, ты просто посмотри, что…

— Иду к твоему брату, — перебив, сказал я, отводя взгляд от её веснушек. — Мне нужно попасть к Капризовой.

Катя медленно опустила бокал, её выражение лица сменилось на более сосредоточенное, в нём промелькнуло что-то по типу: «Ты сейчас серьёзно? Посмотри на меня! Я тут вся! Для тебя!» Но сказала она другое:

— Дмитрий в своём кабинете в Западном крыле.

Я коротко кивнул и двинулся дальше по коридору, оставив её с подносом и недосказанностью. Встреча с Крогом была неизбежной логистической точкой, но сейчас она казалась лишь формальным препятствием на пути к настоящей цели: понять, что происходит с той, кого скоро убьёт система. И как её спасти.

Кабинет Дмитрия был недалеко от того места, где он занимался пайкой и чем-то связанным с кибербезопасностью. Только в этот раз он работал за огромным столом, уставленным мониторами и бумагами, его фигура казалась ещё более монументальной в полумраке комнаты с приглушённым светом. Он взглянул на меня через стекла очков.

«Он что, ещё и очки носит?»

— Я занят, но для тебя — пять минут. Что случилось?

— Мне нужно увидеть Капризову. Поговорить.

— О чём? — его голос был сухим, без интонаций.

— О заказчике моего убийства. У меня есть предположения, которые стоит проверить с её стороны.

Дмитрий замер, изучая меня. Затем медленно поднялся.

— Саш, может, не стоит? Она сейчас на транквилизаторах, чтобы не активировала навыки охотника, плюс скованная, стянутая по швам. Из неё сейчас так себе собеседник. Мои люди планировали выбивать показания через пару часов.

— Мне без разницы, в каком она состоянии. Я не собираюсь её мучить. Только поговорить.

Крог молчал несколько секунд, затем нажал кнопку на столе.

— Ладно. Но если она не захочет разговаривать — ты уходишь. Понял?

— Понял.

Мы прошли через несколько постов охраны, спустились по узкой служебной лестнице в подземную часть здания. Здесь было холодно, воздух пропитан запахом бетона, а вентиляции, казалось, и вовсе не было. Капризова находилась не в камере, а в отдельной комнате, больше похожей на медицинский бокс с усиленной охраной.

Когда я увидел её, так сказать, удивился. Она сидела на кровати, одетая в простые серые штаны и рубашку. На её руках были массивные наручи из тёмного металла, которые, как я понял мгновенно, не просто ограничивали движения — они излучали слабую вибрацию, гасящую любую активность внутренней энергии. Глаза её были закрыты плотной чёрной повязкой, но не из ткани — из какого-то композитного материала, блокирующего не только свет, но и, вероятно, энергетическое восприятие.

Хотя я мог и ошибаться. Хрен его знает, в общем.

Её система хорошо поработала над телом: следов ран не было, но скованность в её позе говорила о глубокой, проникающей ограниченности. Она не просто была заперта — она была изолирована от мира на фундаментальном уровне.

— Можно, — заговорил я со стоящим рядом охранником, — оставить нас?

Он молча повернулся к Диме, тот кивнул, и вместе они покинули комнату. Я приблизился к охотнице, как только за ними закрылась дверь.

— Кать.

Она не ответила, лишь слегка повернула голову в сторону звука.

— Я не причиню тебе боли. Мне нужно с тобой поговорить.

— Поговорить? — её голос был тихим, но чётким, без колебаний. — О чём? Итог понятен: либо я тебя, либо ты, либо система.

— У меня есть выход из ситуации, но для начала — ряд вопросов.

Услышанное позабавило Капризову. Она рассмеялась с ноткой горечи в голосе.

— Задание не отменить, Саша. У меня осталось два часа до окончания задания. В противном случае, — начала она цитировать систему, — моё сердце остановится.

— А если я скажу, что есть выход? Я и ты останемся живыми. Что тогда?

Ответом снова была насмешка, но уже не такая громкая, я бы сказал. Её явно заинтересовало услышанное. Только здравый смысл подсказывал ей: выхода нет.

— Задание системы невозможно остановить, Саш. Ты это и без меня знаешь. Система — это вирус внутри нас, который сталкивает таких же, как мы, лбами ради забавы. Знаешь, откуда она появилась?

А вот это уже было что-то интересненькое!

Она замолчала, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. Я не стал её торопить.

— Знаешь, мне уже нечего терять. Система и так меня убьёт, так что я кое-что расскажу! Я думаю, она пришла извне, — произнесла Катя, и её голос потерял насмешливый оттенок, став почти исповедальным. — Система — это не прикол силы, а вирус, пришедший из другого мира. Она — продолжение. Наш следующий шаг эволюции, только слепой и безжалостный. Останется сильнейший — и уйдёт из этого мира, я так думаю.

Она вытянула ноги, скованные наручами, с лёгким металлическим лязгом.

— Знаешь, что самое отвратительное? Она даёт выбор. Каждый раз. Когда получаешь задание, в самой глубине сознания возникает едва уловимая щель. Микроскопическая возможность сказать «нет». Но за ней — только пустота и тишина. А если сказал «да» — получаешь цель, силу, ясность. Она не принуждает. Она соблазняет. И с каждым разом сказать «нет» становится всё страшнее. Потому что без неё ты просто никто. Оборванный провод.

— Что ты понимаешь про другой мир, ну, — задумался я, пытаясь правильно подобрать слова. — Что из извне? Кто⁈

— Я не знаю, кто именно, — её голос стал тише, будто она боялась, что её подслушает даже эта глухая комната. — Но я чувствовала это… на грани восприятия. Когда система наказала меня и дала проклятье: телепортировала в непонятный мир, я видела других существ, они разговаривали! Понимаешь? Разговаривали и были разумны! Они восприняли меня как агрессию их миру! Я сутки выживала в каких-то тропиках с очень сильными мобами. Разве такое можно придумать? Разве тебя никогда не интересовало, что такое разлом?