Я сюда не вернусь - Глинская Елена - Страница 1

Annotation

Конец девяностых. Лина — дочь дворника, и она искренне считает себя человеком из низшей касты. Она убирает подъезды, заканчивает одиннадцатый класс и мечтает вырваться из нищеты. У неё обычная, но очень живая жизнь: колледж, подруги, дискотеки, первая любовь, ссоры с родителями. И вечное чувство, что ты не такая, как все.

Но за обычностью скрывается другое. Папа варит самогон, брат идёт на дело, лучшая подруга начинает торговать смертью. Лине приходится выживать там, где другие просто живут. И однажды наступает момент, когда становится невыносимо — и она оказывается на грани, с которой нет пути назад.

Нет, это не сказка про Золушку и богатого принца. Не про быстрый успех и лёгкие деньги. Это реальная жизнь, где есть всё: горести и радости, слёзы и улыбки, отчаяние и счастливые моменты. А, впрочем, открывайте книгу — и сами всё узнаете.

Елена Глинская

Конец ознакомительного фрагмента.

Елена Глинская

Я сюда не вернусь

Я сюда не вернусь…

Глава 1. Дочь дворника.

Ненавижу эту жизнь, раннее утро и людей, которые просыпаются так рано!

В руках у меня веник с совком и пакет для мусора… Я помогаю маме! Именно так это называется.

Моя мама — дворник, дворник со стажем, по совместительству уборщица подъездов.

Пять тридцать утра… Люди! Люююдиии! Почему вы не спите? Куда вы идёте? Ну если проснулись так рано, то сидите дома, валяйтесь в постели, пейте чай, читайте…

Мне безумно стыдно, чувствую себя человеком «ниже плинтуса». Вернее, нет! Я не человек! Я низшая каста, я дочь дворника, и сегодня я уборщик подъездов.

Их ровно шесть. Шесть убогих подъездов в старой пятиэтажке. Мама говорит, что надо начинать убирать с пятого этажа. Зачем, мам? Я, конечно, поднимаюсь туда, я же честная, тем более мама сказала! А ещё я ответственная и не умею отказывать… Совсем не умею, особенно родителям. Это ужасно портит мою жизнь.

Я поднимаюсь на пятый этаж, смотрю наличие видимой грязи и обычно сразу спускаюсь на третий или на второй. Там уже судорожно машу веником. Быстрее, быстрее, быстрее, как бы кто не увидел. Сердце стучит, как у зайца. Слышу звук открывающейся двери, вздрагиваю, как от удара. Меня окатывает горячей волной страха и стыда. Прячу веник и совок в пакет с мусором. Бегу вниз. Успею, успею, фууух…

Сажусь на лавку, делаю безразличное лицо. Я просто вышла подышать воздухом в пять тридцать утра. Угу… Выходит бабулька, подозрительно косится на меня.

— Вот пылюку развели, — бормочет она недовольно.

Ушла… Сердце перестаёт стучать, я успокаиваюсь. Плетусь снова в подъезд, осталось немного, этот и ещё один.

А через два с половиной часа на занятия. Конец одиннадцатого класса. Школа у меня отличная, инженерно-технический лицей. Я хорошо учусь. У меня талант в математике и литературе.

Один учитель говорит, что мне нужно поступать в математический, другой — на журналистику. Я не знаю… Это всё такое нереальное… Ещё пять лет в институте… А я — дочь дворника.

Денег всё время не хватает, даже на еду. Подъезды тоже не помогают вылезти из нищеты. Мама бьётся, как рыба об лёд. Папа не бьётся. Ему всё равно. Он рабочий на заводе. И, по-моему, его устраивает наш ничтожный ритм жизни…

Как страшно, дико страшно, что заканчивается школа. Я теряю сейчас некую стабильность, некое «завтра». Сейчас я уже не знаю, что меня ждёт… Куда поступать и зачем? Есть ли в этом смысл? Да и пять лет на шее родителей: убогая одежда, убогий образ, убогая жизнь.

Так! Хватит думать. Ещё два подъезда. И дай Бог, чтобы с пятого по третий было чисто.

Глава 2. Выпускной.

Ну вот и пришло прощание со школой. У меня сегодня выпускной…

Говорят, в этот день все девочки должны чувствовать себя принцессами. Но это точно не про меня. Я дочь дворника, и у нас не бывает красивых праздников. На повестке дня у меня муторная уборка подъездов, помощь маме в закрутке варенья и поездка к младшей сестрёнке в больницу. А потом… Торжественное получение аттестатов.

Платье мы сшили по знакомству. Мамина подруга посоветовала «хорошую» портниху, ещё и бюджетную. Лучше бы не предлагала… И вроде ткань неплохая, серебристая, мягкая. А вот платье… Может, и не оно виновато, в общем-то, а моя худая, угловатая фигура.

Висит на мне, как на вешалке. Ненавижу себя! Особенно в этом одеянии! Как обычно, мои ожидания пошли вразрез с реальностью.

С подъездами я справилась быстро. Я уже опытная «уборщица», со стажем, можно сказать. Сразу определяю, где нужно подметать, а где только создать видимость. Зачем тратить своё время почём зря? Люди всегда недовольны уборкой, даже когда мама моет подъезды, обязательно найдётся несколько недовольных и вредных бабок. То воды мама много льёт, то чаще мыть надо. Попробовали бы сами потаскать вёдра с водой на пятый этаж, старые кикиморы….

Знаете, как приятно махать веником в такой день? О, это исключительное удовольствие. Особенно, когда все твои одноклассницы высыпаются, а потом идут в парикмахерские делать причёски и макияж.

А мне причёску будет делать подруга. Во всяком случае, очень надеюсь на это. И с макияжем обещала помочь. Самое отвратительное, что у меня что-то с глазом. Он дико красный, как спелый помидор на грядке, и ещё чешется. А дешёвенькие глазные капли —единственные, которые я могла купить, — не помогают… К врачу я не ходила, некогда мне… Да и кто захочет сидеть в поликлинике три часа в очереди к окулисту?

С закрутками дело пошло хуже. Я очень долго перебирала клубнику, отрывала хвостики. Думала уже, что она никогда не закончится. Как назло, такая мелкая ещё. Времени ушло гораздо больше, чем я рассчитывала. А ещё сестрёнка...

Умудрилась же она заболеть воспалением лёгких летом. Хотя, конечно, Светка у нас очень слабенькая, «болезненная», как говорит мама. Болеет с самого рождения, обязательно с высокой температурой. Однажды скорая к нам приезжала четыре раза за день, и тогда мама научилась сама делать уколы от температуры и не раздражать работников медицины своими звонками и вызовами.

А всё это потому, что папа ездил работать в Чернобыль — на ликвидацию аварии, — и после этого ему категорически запретили заводить новых детей, так как он облучился. Говорили дикие вещи. Например, что после Чернобыля дети рождаются со страшными патологиями: то с одним глазом, то с жабрами вместо лёгких.

Папа и не собирался больше никого заводить. Два ребёнка в семье, по-моему, достаточно. Тем более мы уже большие были.

Но мама забеременела. И вроде как не сразу сообразила, что в положении. Помню, как отец выпил, повеселел и задал нам вопрос: «Вы кого хотите: братика или сестричку?» Мы обомлели сначала, думали, он так шутит. Мне одиннадцать лет, Стёпка ещё старше. Не нужен нам был никто… Но потом даже обрадовались. Только брат очень хотел, чтобы родился мальчик. Мечтал, как будет учить его драться и играть с ним. Ох, уж эти пацаны! Мысли у них всегда глупые.

Сестрёнка, конечно, ловит болячки очень часто. Может, перерастёт ещё...

Быстро собираюсь и бегу на трамвай. От остановки ещё пилить быстрым ходом минут двадцать до больницы.

Сижу в приёмном покое с пакетом гостинцев. Пятилетняя Света выбегает радостная. Только глаза зарёванные.

— Чего случилось?

— Домой хочууу! — глаза наполняются слезами. — Меня здесь обижают.

— Кто обижает?

— Девочки большие. Они смеются надо мной и всё вкусное забрали.

Ах, жаль, что меня не пропустят внутрь. Я бы им накостыляла. Нечего маленьких обижать. Не лечебное заведение, а зона какая-то или армия с её дедовщиной.

— Ну тогда поешь тут! — говорю я разворачивая гостинцы. Внутри всё кипит от возмущения.