Хозяйка замка на озере, или развод с драконом проходит неловко! (СИ) - Мист Эмма - Страница 16

Я даже руки в защитном жесте начала поднимать скорее на инстинктах, чем осознано: я чётко понимала, я не успею. Но вдруг тело отреагирует магией, если я попытаюсь хотя бы руками «защититься»?

Отрешённо я начала уже подводить итоги моей этой новой, хоть и скоротечной жизни. Было интересно. Познавательно. Не скучно.

Я успела попасть в засаду каких-то бандитов, поссорится с мужем и обзавестись женихом, поднять мнение о Талиссе в глазах её служанок… Я даже успела умереть и воскреснуть!

Хорошая, в общем, получилась эта жизнь. Жаль только так и не успела пнуть Леохрюка между ног, а в остальном — ни о чём не жалею.

Глядя прямо в глаза своей смерти, я где-то за краем сознания слышала крики служанок позади и видела расплывающееся в самодовольном оскале лицо ненавистного Леоплюха…

Но прежде чем пламя успело коснуться меня, воздух передо мной дрогнул.

Словно невидимая рука провела по пространству, и там, где секунду назад была пустота, возникла стена.

Не плотная, не массивная, а едва заметная. Скорее, похожая на тонкую плёнку воды, дрожащую в воздухе и переливающуюся перламутром.

Огненный шар ударил в неё — и произошло нечто невозможное.

Пламя не погасло. Оно отразилось.

СРАБОТАЛО! Видимо, моя магия защитила меня.

Огненный шар не просто отразился — он развернулся и, будто теннисный мячик, полетел обратно с такой же силой, с какой было выпущено. Прямо в Леосвина.

Я видела, как его глаза — эти маленькие, злые, свиные глазки, прищуренные в торжествующей ухмылке — вдруг округлились. Его рот, ещё секунду назад искривлённый в злобной гримасе, начал открываться в немом ужасе.

Он даже заорать не успел. Огонь накрыл его с головой.

— А-А-А-А-А-А-А!

Голос, конечно, был нечеловеческим. Это не был не просто крик боли — это был вой загнанного зверя, внезапно оказавшегося в собственной ловушке.

Леопольд затрясся, его руки взметнулись вверх и начали отчаянно шлёпать по телу. Видимо, он пытался сбить пламя. Но пламя обвило его, словно питон, и выпускать из своих объятий не собиралась.

Огонь лизал кожу, заползал под одежду, но… но ткань не горела, а тело не обугливалось. Он просто был поглощён этим пламенем, но абсолютно точно жив. Это была пытка.

Я ужаснулась: это... это моя магия с ним сделала такое? Или это его собственная магия поглотила сейчас его?

От этого зрелища и понимания, что ЭТО бы ждало меня, не возникни защитная стена между нами. По спине пробежал холодок, но я сжала кулаки, убеждая себя, что этот Леохряк точно заслужил это. Нечего жалеть этого мерзавца.

Но… это точно моя магия может сделать такое?

Леопольд выл и орал, и этот звук звенел в ушах, но я была не в силах отвернуться. Его кожа медленно начала краснеть и покрываться волдырями, но его агония длилась слишком долго.

«Муж» упал на колени и пополз в мою сторону, оставляя кровавые следы на мраморном полу.

Он не умирал.

Он страдал.

— Помоги!!! Останови!!!

Но защитная стена не пустила его ко мне. Вскинув руки на «щит», с воем и плачем, Леопольд продолжал молить меня остановить «это».

А я не знала как. Я даже не уверена, что я это с ним сделала. Скорей всего это его же заклинание отразилось на него самого.

Не знаю, сколько времени это длилось, но огонь угас также внезапно, как появилась стена. Просто — щёлк — и его не стало.

Леопольд рухнул на пол, и его тело задёргалось в судорогах. На коже оставались волдыри, одежда слегка дымилась, но в целом гадёныш был вполне жив. Учитывая, что он только что полыхала как свеча, это было странно.

Никто к нему не рванул, но и издалека было слышно, насколько было хриплым и прерывистым его дыхание, а глаза — стеклянными от шока.

В холле, не считая всхлипов и воя Леохряка, повисла мёртвая тишина.

— Тридцать секунд, — раздался голос Регенхейма откуда-то сбоку.

Я резко обернулась. У двери стоял герцог и смотрел на Леохряка с таким презрением, что даже мне стало неуютно.

— Это длилось всего тридцать секунд, — повторил Регенхейм. — Как тебе, Леопольд, понравилось?

Голос герцога был спокойным, но с металлическими нотками. Его пальцы замерли в странной, «скрюченной» форме на вытянутой вперёд руке — будто он только держал нити невидимого заклинания.

Я проследила взглядом за едва видным мерцанием — оно увеличивалось и переходило в ту самую магическую стену.

Ага, вот что произошло. Это «зеркало» Регенхейма сделало ТАКОЕ с Леопольдом.

— Всего тридцать секунд той боли, что тебе предстоит терпеть годами, если ты когда-нибудь снова переступишь порог этого замка, — подходя к Леосвину с гулко отдающимися в тишине холла шагами, чеканил Риан. — Если ты дотронешься до Талиссы ещё хоть раз, будет тоже. Если посмеешь поднять руку на её слуг тоже. Если попытаешься хоть как-то вмешаться в их жизнь — тоже. Я буду свидетельствовать против тебя королю. Если, конечно, леди Талисса согласится принять мою помощь. Ты понял меня?

Леопольд, с трудом подняв голову, уставился на него. В его глазах не было ни злости, ни ненависти — только животный страх.

— А если леди Талисса не согласится? — с лёгким сарказмом спросила.

Мой голос, в отличие от голоса герцога был не уверенным и твёрдым, а дрожащим и растерянным, да и сарказмом я прикрывала пережитые эмоции, будем уж откровенны.

Риан перевёл взгляд на меня и слегка улыбнулся. По-доброму, будем честны.

— Если не согласится, то значит, я сам займусь этим делом, без твоего, Талисса, разрешения, — усмехнулся мужчина. — Вот только в этом случае тебя не пустят на процесс, а ты, я думаю, хотела бы понаблюдать, как будет проходить суд над этим мерзавцем, которого ты мужем называла.

— Я всё ещё её муж, — внезапно взвыл Леосвин.

На секунду мне показалось, что Регенхейм сейчас пнёт его. Если честно, у него даже нога как будто дёрнулась, но Риан передумал и лишь поиграл желваками.

— Я мог бы отправить тебя к королю в цепях, — презрительно процедил герцог и склонил голову набок, будто рассматривая жалкое существо у своих ног. Так оно собственно, и было. — Но я вверяю твою судьбу той, что пострадала от твоих поступков сильнее всего. Талисса, тебе решать, что с ним делать. Можем сделать так, что он просто исчезнет и никто никогда не узнает, куда он делся. Можем сделать так, что его найдут павшего от рук бандитов. Дорога-то от вашего поместья длинная? Можем отдать королю. Тебе решать.

Это был не просто жест. Это был не просто выбор. Почему-то я остро ощущала, что это какая-то проверка. Месть — или милосердие? Суд — или прощение?

— Талисса, сжалься, — всхлипнул муж. — Не убивай меня.

Леопольд попытался подняться, но не смог: его дрожащие и скользкие от крови пальцы скользили по полу. Гонора в голосе у него, конечно, резко поубавилось, и теперь Леосвин выглядел жалким и насмерть перепуганным.

Его лицо покрылось красными пятнами от ожогов, одежда обуглилась по краям, но не сгорела, будто огонь тщательно вымерил, сколько боли причинить, чтобы не убить, но запомнилось надолго. Интересно, это случайность или тонкий расчёт Регенхейма? Уверена, что второе.

Я медленно подошла к щиту, всё ещё разделяющему нас с поверженным мужем, слыша, как каблуки сапожек отстукивают по мрамору чёткий, размеренный ритм. Остановившись в шаге, я скрестила руки на груди и наклонила голову набок.

— Сжалиться? — практически прошипела я. — Ты сейчас просишь меня о милосердии? Ты — меня?!

Побелевший от страха Леосвин торопливо закивал.

— Ты, который бил меня? Который унижал? Хотел убить? Который только что запустил в меня огненным шаром, надеясь сжечь заживо?! — сдерживая гнев, ледяным тоном процедила я. — И ты думаешь, что одно твоё слово «сжалься» должно заставить меня забыть всё это?

— Но ты моя жена, ты обяза…

Регенхейм едва заметно пошевелил пальцами, и невидимая сила отбросила Леохряка от щита, будто его ударило током.