Роллы для дракона. Его истинная слабость (СИ) - Мист Эмма - Страница 14

— Ммм… действительно вкусно! — с лёгким изумлением протянула она. — Но вкус… странный. Такой знакомый, но я никак не могу понять, что это.

Я хотела ответить, но, поймав взгляд Джеймса, поняла, что не надо: мужчина подмигнул мне, приложив указательный палец ко рту, и покачал головой.

После этого он, нанизав ролл вилкой и, предварительно проделав все нужные действия с «васаби», имбирём и соевым соусом, начал медленно пережёвывать ролл.

На его ещё пару минут назад равнодушном лице появилось что-то вроде блаженства. Он даже слегка откинулся в кресле, будто растворившись в удовольствии.

— Изумительно. Божественно. Лучшее, что я пробовал в моей жизни.

Я улыбнулась про себя. Так-то!

Но здесь мой взгляд упал на Польту — и я едва не выронила соусник из рук.

По её щекам, шее, даже лбу начали расползаться красные пятна, мелкие, как сыпь, но стремительно темнеющие. Сначала они были едва заметны, но уже через пару секунд стали ярко-алыми, будто кто-то провёл по её коже невидимой щёткой, оставляя следы раздражения.

Польта, ничего не замечая, продолжала жевать, время от времени морщась от странного послевкусия.

— Джейме, милый, а ты точно уверен, что в этих… «скрученных рулетиках» нет ничего опасного для жизни? — с натянутой улыбкой спросила Аполетта. — Ты же не решил отравить меня?

— Ну конечно, нет. Для твоей жизни, — с нажимом на последнее слово произнёс Джеймс, — тут ничего опасного нет.

Я замерла на месте, будто вросла в пол. Соусник в моей руке вдруг стал невыносимо тяжёлым, пальцы онемели. Боже, она же сейчас умрёт! Это явно аллергия!

Но судя по равнодушию и спокойствию Джеймса, это не страшно. Ну не решил же он убить назойливую невесту за ужином и при свидетелях?!

— Джеймс... — попыталась я выдавить из себя, но язык будто прилип к нёбу.

В горле стоял ком, будто кто-то невидимой рукой сжал моё горло. И это не фигура речи. Я действительно не могла говорить.

Магия?! Похоже, он лишил меня голоса! Я хотела выразить всё своё возмущение взглядом и не смогла даже голову повернуть. Лишь покосилась. Что за чертовщина? Он ещё и «парализовал» меня?!

Джеймс же, смакуя, невозмутимо поедал роллы и наблюдал за Аполеттой с таким видом, будто перед ним разыгрывают увлекательное театральное представление. Собственно, так и было. А я была невольным зрителем в партере.

— Что-то случилось, Аполетта? — спросил Джеймс неестественно ласковым голосом, когда Польта начала яростно тереть шею. — Тебе не нравится угощение?

— Этот... этот прокля́тый соус! — прочистив охрипшее горло, фыркнула она. Её голос уже звучал странно — гнусаво и глухо, будто говорила через вату. — Он просто... пылает у меня во рту!

Разумеется, дело было не в соусе, но сказать я ничего не могла. Лишь с ужасом наблюдала, как ещё недавно изящное личико девицы раздувается, превращаясь в нечто рыхлое и пористое. Губы у неё будто ужалил целый улей пчёл, а веки набухали прямо на глазах, будто под кожей кто-то накачивал их воздухом.

— Ой... — вдруг протянула Польта и неуверенно потрогала лицо. — Что-то... что-то не так...

Её пальцы — уже не утончённые и аристократические, а распухшие сосиски — медленно ощупывали щёки.

— ДЖЕЙМС! — взревела девица и вскочила так резко, что стул с грохотом опрокинулся. — Что ты со мной сделал?!

Я бы бросилась к буфету за водой, к Барри за лекарем, или просто наутёк от гнева капризной девицы, но ноги приросли к полу.

Снова покосилась на хозяина дома: Джеймс неспешно отпил чаю, поставил фарфоровую чашку с изящным звоном.

— Похоже, моя будущая невеста не разделяет моих гастрономических пристрастий, — ехидным тоном, с притворным сожалением, заметил мужчина. — Какая досада.

Мне, если честно, даже жалко стало противную девицу.

— Это ты устроил?! Специально?! — взвыла несчастная Польта. — Ты знал, что так будет?

— Разумеется, знал, — выдержав театральную паузу, он улыбнулся. — Ты же сама хвасталась, что изучила все мои привычки, чтобы лучше угождать своему будущему мужу. Разве не читала в моём досье, что я обожаю морепродукты? А у тебя, кажется, на них аллергия. Ой.

— Я… ум…ру?! — зашлась в кашле девица. — Ты убил меня?!

— Ой, не драматизируй, — Джеймс с улыбкой отмахнулся от обвинений. — Ты не умрёшь. Максимум — пару дней будешь напоминать перетянутого верёвками поросёнка.

Польта осеклась, будто её по носу щёлкнули, замерла и уставилась на свои руки. Её пальцы к этому моменту так распухли, что кольца впились в плоть.

— Мои кольца! — взвизгнула она. — Они режут мне пальцы! Они оторвут их! Я стану калекой!

— Видишь, — игриво подмигнул ей Джеймс, — вот почему я принципиально не ношу украшений.

Однако он щёлкнул пальцами, и кольца в мгновение ока «лопнули» и со звоном упали на пол. Аполетта обвела безумным взглядом комнату… О боже, только не это!

— Ты! Это твоя работа! — выставив в мою сторону свой сосископодобный указательный палец, взревела девица и с ненавистью во взгляде стремительно зашагала ко мне. — Грязная кухарка! Никчёмная повариха! Мой отец казнит тебя!

Я бы отпрянула, но всё ещё не могла двигаться.

— А вот её трогать, Аполетта, я тебе крайне не советую, — ледяным голосом отчеканил мужчина. — Если с её головы упадёт хоть волос, следующее её блюдо ты попробовать не можешь. Потому что твой отец-король узнает обо всех твоих грязных делишках и навеки запрёт в какой-нибудь башне на границе королевства. Как ты думаешь, Его Величество отнесётся к тому, что его дочь, побывав в десятке коек, забеременела от проходимца-барда и тщательно пытается это скрыть, пытаясь стать женой его советника?

Я не сразу осознала сказанное. Аполетта беременна? От барда? И пытается повесить ребёнка на Джеймса?

От второй волны «осознания» меня бросило в жар. Её отец — король?! Так Аполетта — и есть дочь короля?! Мамочки родные, я отравила принцессу, к тому же беременную? Ну всё, мне капут.

— Значит... значит, ты всё знаешь и не женишься на мне? — прошипела она.

— Наконец-то до тебя дошло, — театрально вздохнул Джеймс. — А я уже начал подумывать о супе из ядовитых медуз в качестве следующего блюда.

— Ты пожалеешь об этом. И твоя повариха тоже, — прохрипела обозлённая девица. — Клянусь, если ты что-то расскажешь отцу…

— Расскажу, — жёстким тоном ответил мужчина. — Но как благородный человек дам тебе последний шанс само́й ему во всём признаться. Беги к нему, пока я не приехал во дворец и не рассказал, почему его дочь распухла, отведав плоти «дымного морского демона», щедро сдобренной зельем для выявления беременности. 

Польта издала странный звук, что-то между рычанием загнанного в угол пса и детским всхлипом, развернулась и выбежала, громко хлопнув дверью.

Хрустальные бокалы на столе задрожали. Один из них, тонкий, с позолоченным ободком, даже подпрыгнул и попытался упасть, но Джеймс неуловимо «дёрнул» левой бровью, и бокал встал по стойке смирно, пока его «братья» ещё «дрожали».

Я вздрогнула — не столько от шума, сколько от осознания, что только что стала соучастницей… чего? Политического заговора? Кулинарной диверсии? Или просто очень странного способа отказаться от невесты?

В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем маятниковых часов в углу.

Джеймс, не торопясь, но и без остановок поедал роллы, откинувшись на спинку стула, будто только что закончил деловые переговоры.

— Присаживайся, Лив! — проговорил мужчина и указал на освободившееся место, будто ничего не произошло. — Роллы, правда, у тебя вышли потрясающие, никогда таких вкусных не ел. Угощайся!

Голос его звучал так же непринуждённо, как если бы это был совершенно обычный ужин.

Я обескураженно молчала.

Пальцы сами сжались в кулаки — и совершенно не от злости, а от попытки хоть как-то выпустить накопившееся напряжение.