Сезон продаж магических растений (СИ) - Елисеева Валентина - Страница 18

— Просто ты не диверсантка, — отмахнулся Левитт. — Лиана ядовитая?

— Нет, и никакими уникальными свойствами не обладает, разве что повышенным дружелюбием и общительностью.

— Нэсса, тут ещё жёлто-зелёный волосок нашли, похожий на травинку! — прибежал запыхавшийся гвардеец. — Что это?

— Вам повезло — этот вид растения достаточно редок и подлежит обязательной регистрации. — Кэсси с трудом удержала непринуждённость тона. Надо ж так наследить в своей единственной краже! — Он относится к классу перекати-поля и в закрытых лабиринтах может использоваться как проводник, ведущий к выходу.

— Значит, карты подземных ходов у девицы не имелось, — сказал командир гвардейских звеньев, рыскающих в переходах.

— Или она плохо разбирается в картах, — возразил Левитт, и упомянутая командиром девица еле удержалась от согласного кивка. — Вид стоит на строгом учёте, замечательно. У тебя такой имеется?

— Да, он достался мне вместе с другими растениями нэссы Лиеры, по закону отошедшими королевскому питомнику. Я выкупила их, накладная с перечнем растений у меня сохранена.

— Опять следы ведут к покойной нэссе и её подпольному рассаднику магических растений, в котором неизвестно что выращивалось и неведомо кому передавалось до того, как мы его прикрыли. Будь добра, составь список и распиши подробно свойства всех растений, фрагменты которых найдены в потайных ходах. Особо отметь редкие разновидности.

Кэсси сидела на пеньке и добросовестно строчила карандашом по листам бумаги. Усердие и внимательность гвардейцев внушали уважение — они отыскивали мельчайшие частички зелёных паршившев, словно задавшихся целью обличить и подставить свою спасительницу! Складывалось впечатление, растения специально вылезали из корзинок и цеплялись за всё подряд, оставляя на стенах клочки листьев, стеблей, пыльцу с цветов. Если глава службы имперской безопасности спустится в подвал её лавки, то поразится стопроцентному совпадению записанного с наличествующим.

Бригада следователей озадаченно чесала затылки над списком гербария и всё выпытывала у Кэсси, для каких неблаговидных криминальных целей могли бы использоваться милейшие магические незабудки и лекарственная ромашка. Она сокрушённо разводила руками, и Левитт бурчал, что задача определения целей, средств и методов — задача криминалистов, а не ботаников. Душа Кэсси ушла в пятки, когда на узком обрывке листа обнаружилось пятнышко обморожения — видно, этот узник питомника дольше остальных пролежал в холодильнике.

«Удобно работать экспертом по делу о собственном преступлении», — облившись холодным потом, подумала Кэсси и незаметно отщипнула подмёрзший край улики. Ещё немного, и она искренне согласится с тем, что заслужила высшую меру.

К счастью, специалисты конторы не смогли определить, что открывалась дверь, ведущая в питомник, — следствие остановилось на версии, что лазутчица проникла и туда и обратно через ход, прорытый осьмируком. К ещё большему счастью, в подземных ходах пол, в отличие от стен, везде был вымощен камнями, не хранящими следов. И самая удача, что спасённые от огня растения очнулись от устроенной им зимней спячки ближе к середине пути побега из заключения — фрагменты магической флоры находили лишь между стенами дворца и в последнем коридоре, по которому сломя голову неслась Кэсси.

Таким образом следствие пришло к логичному выводу, что диверсантка сделала подкоп, пробралась во дворец и прошлась вдоль комнат королевской семьи, развешивая на стены магические прослушки, для выяснения, где же будет проводиться ритуал. (Кэсси навострила ушки при упоминании о ритуале, но главный следователь, увы, резко оборвал рассуждения подчинённых.) Затем она уничтожила все свои заклинания и сбежала, благополучно исполнив миссию. Так получило объяснение рысканье лазутчицы по всему дворцу, а Кэсси подумала, всем ли преступникам столь странно выслушивать версии следствия о своих действиях и намерениях. Когда в школах на родной литературе им задавали сочинения на тему «Что хотел сказать в романе автор?», она подозревала, что редко угадывает верный ответ. Прочитай покойный писатель их опусы — не узнал бы по описанию собственный шедевр. Она, например, совершенно не узнавала утренних событий в изложении их криминалистами!

Завершив реестр найденных вещественных доказательств растительного происхождения, она спустилась в подземелье отдать записи старшему следственной команды.

— Когда завершите с осмотром, оставьте тут засаду: преступники частенько возвращаются на место преступления, — донеслось до неё финальное распоряжение главы имперской безопасности.

«Наблюдение верное, — с дрожью попятилась Кэсси от каменных стен, — но я сюда точно впредь не вернусь, зная о засаде. Эх, Левитту надо срочно исключить меня из круга доверенных лиц!»

— Насколько всё плохо? — спросила она, когда они вышли из подземелья, и постаралась не покраснеть от стыда, что выпытывает в дружеской беседе нужные ей сведения.

— Бывает, что дело совсем-совсем плохо, а тут… — Левитт замялся и тяжко вздохнул, — …а тут ещё чуточку хуже.

— И что, отрубить голову похитительнице ушедшего не по адресу заклинания — единственный выход?

— Для начала её надо поймать, а там посмотрим.

Ну нет, она была решительно не согласна с такой последовательностью действий! В общем и целом, хотелось бы иметь надежду на прощение при явке с повинной, а ещё — лучше представлять, ради спасения кого и чего она подставит шею под топор, если признается в невольно содеянном.

— Я принесу больше пользы следствию, если буду чётко понимать, что произошло, как и почему оно произошло, а ты вынуждаешь меня плутать в догадках с закрытыми глазами, — сдержанно произнесла Кэсси. — Если бы ты поведал мне о подозрениях относительно Лиеры, возможно, удалось бы предотвратить покушение на короля, а сейчас мы знали бы больше о её подпольной деятельности.

— До последнего надеялся, что твоя наставница никак не связана с придворными интригами, — признался Левитт.

— Давай, ты перестанешь надеяться, что кто-то с чем-то не связан, и прямо расскажешь мне обо всём. — Невольно вспомнилось обещание главы имперской безопасности никогда не усомниться в её невиновности и её шутливый ответ, что такое обещание сыграет ей на руку, если она решит встать на путь преступлений. Как причудливо играет с людьми судьба! Вздохнув, Кэсси сказала: — Согласна принести магическую клятву о неразглашении доверенных мне тайн.

По выражению лица брюнетистого мага она сразу поняла, что напрасно произнесла последнюю фразу. Его черты исказились так, словно он присел на жгучий цепень и зубастую мухоловку одновременно.

— Магические клятвы — не игрушка! — взорвался Левитт. — Твой добрый приятель Фиц чуть не умер, когда с него вынужденно снимали такую клятву! А от древних заклятий и проклятий уже взвыть хочется, как волку на луну! Никак не могу понять, о чём думали мудрецы давних веков, когда закрепляли на крови свод заклинаний магии власти. Воистину, если уж умные люди совершают ошибку, то это всегда огромная, исполинская ошибка! Столь же непоправимая, как решение положиться на старинный ритуал.

Глава безопасников кликнул кучера и загрузил нэссу Валенса в карету, не реагируя на женские уловки в виде серии вздохов и умоляющих о прощении взглядов. Не удивительно — Кэсси исключительно плохо удавались эти чёртовы уловки! В детстве весь городок именовал её пацанёнком в юбке, да и во взрослом возрасте многие мужчины с трудом признавали в ней существо женского пола, лорд Кэшвелл и ректор академии не дадут соврать.

Дверца кареты захлопнулась, оставив её в полутьме и одиночестве.

— Весь остаток субботы и всё воскресенье сидишь в лавке! У тебя же открытие? Вот и готовься! — рявкнул Левитт и дал отмашку кучеру.

Чертыхнувшись, Кэсси откинулась на мягкую спинку сиденья. Она готова была спорить, что число патрульных на её улице прямо сейчас увеличивают вдвое. Всё-таки серьёзное заклинание к ней прилетело, раз вечно невозмутимый королевский кузен полдня не может обуздать свою ярость. Страшно представить, как он отреагирует на правду о «диверсантке»…