Крылья желания (ЛП) - Уайлд Леона - Страница 3

— Успокойся, отоки; тебе некуда идти. — Даже если бы она захотела сбежать, отсюда нет пути вниз без моей помощи.

Она качает головой.

— Я н пнмаю тбя.

Когда существо снова делает шаг вперед, я фыркаю. Дрожащие ноги выдают ее, и она посматривает вниз каждые несколько тиков, словно надеясь, что земля чудесным образом окажется ближе.

— Тебе ничего не даст то, что ты смотришь вниз. — Подавляя веселье, я заставляю свое лицо выглядеть суровым. Скоро я отведу нас в болотистые земли, чтобы найти Верджиму и мы смогли бы общаться, потому что я отказываюсь терпеть постоянный поток тарабарщины.

Шум вдалеке привлекает мое внимание. Слабое хлопанье крыльев и шаги по ветвям деревьев. Мы находимся слишком близко к границе Сагат, и мне это не нравится. Из-за криков этой дурёхи, привлекающих всеобщее внимание, они явятся на разведку, кровожадные как никогда.

Пока я стою спиной, я чувствую мимолетную ласку на своем крыле, посылающую дрожь желания по моему телу. Нежные пальцы снова касаются его, она так нежна в своих прикосновениях. Я слышу, как она говорит:

— Тк мкгко.

Я вздрагиваю, с шумом выпуская напряженный вздох, пока мое тело покалывает от прикосновения.

Резко обернувшись, я отдергиваю ее руку. Я шиплю на нее, словно дикий зверь, обнажая зубы. Неужели она не понимает, насколько непристойно трогать меня там?

Ощущение ее крошечных пальцев, касающихся моих чешуек, заставляет мое сердце бешено биться. Зажав ее маленькое запястье в своих руках, я смотрю в ее сбитые с толку глаза. И тут я понимаю, что она совершенно не осознает, что только что сделала.

— Не трогай. — Я говорю с ней, как с ребенком, четко произнося каждое слово и слог, чтобы она могла понять всю серьезность своих действий.

Кажется, единственное, к чему это приводит, — заставляет ее рот открыться от изумления. Находясь так близко к ней, я могу попробовать ее запах на ветру. Она как нектар, хотя в ней есть намек на что-то похожее на лампфир.

Мой язык вырывается наружу, касаясь раковины ее уха, мимолетно пробуя ее кожу на вкус. Это восхитительно — как цветы и сладость. Желание вспыхивает внутри меня, побуждая поддаться томлению, которое заставляет мой член пульсировать. Я хочу присвоить ее вопреки собственному здравому смыслу. Она содрогается от моего прикосновения, отворачивая голову.

Прошло так много времени с тех пор, как кто-либо прикасался ко мне настолько интимно. Я забываюсь и не думаю о том, каким грубым я должен ей казаться. Я ругаю себя, чтобы прогнать непристойные мысли.

Она отстраняется как раз в тот момент, когда я слышу боевой клич Сагат.

— Виттар!

Я подхватываю ее на руки и крепко прижимаю к себе.

— Нам нужно уходить.

Спрыгнув с ветки дерева, я в пике едва уклоняюсь от воина Сагат. Их можно узнать по длинным белым крыльям, губам, похожим на клювы, и закрученным рогам. Он облачен в полное боевое снаряжение из шкур юнаджи и костяных нагрудников.

Пронзительный крик разрезает воздух, когда я ныряю еще ближе к земле, заставляя Амаэсиль ожить. Их ярко-синие и розовые цветы начинают светиться, а их лозы медленно начинают разворачиваться.

— Вот так! Кричи еще, отоки! — Чем громче она кричит, тем больше лес пробуждается от спячки. Это создаст идеальную ловушку для Сагат, которые слишком кровожадны, чтобы мыслить здраво.

Я снова пикирую, и ее вопль пронзает воздух. Мгновенно освещение леса усиливается, заливая нас светом. Мы летим низко, скользя над самой землей так близко, что если бы я вытянул руку, то смог бы почувствовать траву на пальцах.

Бросив взгляд вниз, я замечаю воина с массивным размахом крыльев, который мчится прямо на нас. Я хлопаю ладонью по стволу дерева, побуждая Амаэсиль атаковать. Они бросаются вперед, обвиваясь вокруг воина позади меня. В жутком зрелище две лозы с противоположных сторон отрывают ему руки, скармливая их своей ненасытной пасти.

Шелест деревьев заглушает крик воина. Маленькое создание в моих руках цепляется за меня еще крепче, всхлипывая от страха. Я чувствую, как внутри меня зарождается беспокойство за нее. Должно быть, это совершенно ужасно — видеть внутренности другого мужчины, разбрызганные по деревьям.

Я пропускаю пальцы сквозь ее вьющиеся волосы, пораженный их мягкостью.

— Тшш, теперь тихо. Нам пора.

Прикосновения

Человек-мотылек крепко прижимает меня к груди, вдавливая мою голову в себя, чтобы я не видела окружающих нас ужасов. Лес эхом отзывается на крики агонии. У меня нет времени полностью осознать этот хаос, пока мы снова не взмываем в воздух.

Мы приземляемся, но он меня не отпускает. Его грудь тяжело вздымается и опускается после нашего быстрого отступления. Я чувствую, как колотится его сердце сквозь грудную клетку.

— Mejan pitas turzassa nyit, — шепчет он успокаивающим голосом.

Я не могу его понять, но любопытство снова берет надо мной верх. Ранее, когда я коснулась его крыла, это было ни на что не похожее ощущение из всех, что я когда-либо испытывала. Теперь крошечная часть его крыла прямо под руками оказалась в пределах моей досягаемости. Я легонько тыкаю в нее, а затем потираю большим пальцем. Его реакция мгновенна, и его хватка на мне становится крепче. Его спина выпрямляется, а крылья плотнее прижимаются к телу.

Он резко втягивает воздух, прежде чем его рука рывком откидывает мою голову назад за хвост.

— Vittar otoki. Aalkos miniesla! — Его пронзительные белые глаза впиваются в мои, яростно мерцая. По спине пробегает дрожь.

Запах, который я чувствовала раньше, становится сильнее и пьянящее. Он склоняется к моей шее, а затем делает глубокий вдох. Низкое, знойное гудение резонирует в его горле. Он шепчет что-то невнятное мне в кожу, чего я не могу разобрать. От ощущения его дыхания на моей шее я дрожу в предвкушении. Когда его рука скользит вниз, чтобы с яростным собственничеством сжать мою задницу, это я понимаю. Он возбужден от меня.

— Подожди… я… — заикаюсь я, когда его язык скользит по моей шее.

Я стону, и моя киска пульсирует от желания. Отчаянный рык, который он издает, когда его руки усиливают хватку, должен был бы меня обеспокоить; вместо этого он закипает под моей кожей, как огонь.

Одна из его свободных рук ложится мне на задницу под юбкой. Она медленно продвигается к ноющей боли, которая горит прямо между моих бедер. Нащупав мои трусики, он грубо оттягивает их в сторону. Палец скользит по моей щелочке, покрывая ее моей влагой.

Я стону от ощущения его покрытых мехом пальцев.

— Halako sin mina otoki? — Его густой голос мурлычет мне в шею, и я скулю.

Я не знаю, что он говорит, и мне все равно. Я просто хочу, чтобы он был внутри меня. Длинные перья впиваются в переднюю часть моих голых бедер, прижимая меня к нему. Я понимаю, что они прикреплены по обе стороны от его паха. Они щекочут мою кожу, оставляя после себя восхитительно теплое ощущение.

Он осыпает поцелуями мою ключицу, и его язык вылизывает меня, пробуя мою кожу на вкус. Длинный, тонкий палец надавливает на мое ожидающее лоно, и я растворяюсь в нем. Запах его феромонов настолько силен, что я чувствую его вкус на языке. Когда его палец наконец входит в меня, я издаю порочный стон. К моему удивлению, я вдруг подаюсь бедрами вперед, прижимаясь к чему-то длинному, твердому и мокрому.

Опустив взгляд, я почти ничего не вижу между нашими телами. Однако я вижу длинные, похожие на оборки щупальца, которые все еще танцуют вокруг моей талии. Они похожи на маленькие метелки из перьев, и четыре из них крепко ухватились за меня.

— Пожалуйста, — шепчу я, пока палец внутри заполняет меня.

Человек-мотылек ворчит что-то невнятное, прежде чем вытащить палец из моей пульсирующей киски и сунуть его себе в рот. Я скулю от потери, когда он отпускает меня.

Он выпрямляется, его дыхание — лишь рваные вздохи. Я полностью сосредоточена на нем. Длинные, белые, покрытые перьями щупальца втягиваются в его мешочек вместе с чем-то, с чего капает ярко-зеленым.