Отставной экзорцист 3 (СИ) - Злобин Михаил - Страница 23

Благодаря своей настороженности, я сразу заприметил люксовый автомобиль белого цвета, который прижался к самому тротуару и на небольшой скорости катился за мной. Ну, блин, началось утро в деревне… что на этот раз-то?

Стекло с водительской стороны, издавая лёгкое жужжание, поехало вниз, а я уже напружинил колени, готовясь к любому развитию событий. А через пару секунд…

— Пётр, добрый вечер!

Из тачки высунулось смутно знакомое лицо импозантного мужчины, обрамлённое изящной бородкой. Мне потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, где же я его видел. Чёрт-чёрт… О, точно! Да это же дядя Инессы Радецкой!

— Здравствуйте, Валентин Борисович, — с трудом припомнил я его имя. — Какими судьбами?

— Вообще-то, я вас целенаправленно искал, — предельно искренне признался нежданный собеседник. — Вы уж извините, что вот так вылавливаю вас на улице, но… мы можем с вами переговорить? Если не возражаете, то я бы мог вас подвезти.

Ого, вот так новости. Интересно, и что же ему понадобилось от меня?

В роскошном салоне автомобиля младшего Радецкого, где сиденья были мягкими, словно весеннее облачко, а замша обивки бархатной, подобно румяному боку свежего персика, я вдруг испытал лёгкий укол классовой ненависти.

Нет, серьёзно, эта тачка выглядела дороже, чем даже моя нынешняя однокомнатная халупа, которую я вынужден снимать. Автомобиль был олицетворением высот, что мне никогда не достичь здесь. Красноречивым напоминанием о том, какая пропасть лежит между нами, простыми смертными, и хозяевами этого мира.

— Куда вас отвезти, Пётр? — спросил Валентин Борисович, плавно трогаясь с места.

— НИИ хирургии на Надеждинской, — ровно ответил я.

Мужчина за рулём как-то странно на меня покосился.

— У вас что-то случилось? — поинтересовался он.

— Вроде того…

Не став дальше копаться в этой теме, Радецкий прибавил газу. Двигатель отозвался ровным благородным рокотом, будто довольный откормленный хищник, а меня легко вдавило спиной в мягко подпружинившее сиденье.

Валентин молчал, да и я тоже не спешил допытываться о причинах, по которым он меня разыскивал. Так мы проехали примерно два перекрёстка, после чего Радецкий всё-таки заговорил.

— Как там Инесса? — произнёс он.

Настала моя очередь внимательно рассматривать собеседника. Это он сейчас прикидывается или действительно не знает?

— Вы о ней хотели со мной пообщаться? — тихо осведомился я.

— Не совсем, — покачал головой мужчина. — Но если вы что-то знаете, то с удовольствием бы выслушал.

Я нахмурился и сложил руки под грудью, показывая, что тема этого диалога мне не очень нравится. И Радецкий, заметив это, протяжно вздохнул.

— Знаете, Пётр, я вообще хотел извиниться перед вами, — огорошил он меня новым заявлением.

— Интересно, за что это? — удивился я.

— Понимаете… кха… боюсь, что я ненароком подставил вас с Инессой. Сболтнул лишнего при её отце. Собственно, так он и узнал про вашу необычную специализацию…

— Мне так не кажется, — с сомнением потёр я подбородок, вспоминая видео с торжественного открытия диагностического центра.

— И всё же, я обещал Инессе молчать, а сам допустил слишком неосторожные высказывания в присутствии брата. А Рома, чтоб вы понимали, человек очень своеобразный. Часто он видит ситуации однобоко. А действует и вовсе без оглядки на чьи-либо чувства. Он такой с самого детства был.

Я предпочёл не прерывать собеседника. Всё равно мне нечего сказать по этой теме. Если честно, я вообще пребывал в состоянии лёгкого ошеломления. С трудом верилось, что человек такого уровня, как младший Радецкий, лично меня разыскал только для того, чтобы повиниться.

Да что там, один факт принесения им извинений мне выглядит каким-то сюрреалистичным. Я ж не вчера родился. Знаю, какие заскоки обычно бывают в мозгах у богатых и влиятельных. Простые люди для них всё равно что пыль под ногами.

Неужели Валентин Борисович редкое исключение из этого правила?

— Мне жаль, что всё так обернулось, Пётр, — продолжал он. — Я знаю, что мои опрометчивые речи принесли проблемы не только вам, но и Инессе. Для меня не секрет, как она старалась показать себя на посту президента «Оптима-фарм» и как много для неё всё это значило. Но у меня не получается с ней связаться, поэтому, я надеюсь, что вы передадите ей мои извинения. Я честно не хотел, чтобы всё так обернулось. Но Рома… он всё равно что голодный волк. Палец в рот не клади, иначе по локоть откусит. Думаю, вы понимаете, о чём я.

— Полагаю, что вполне, — хмыкнул я, припоминая свой единственный разговор с отцом Инессы.

— Если я чем-то могу загладить вину, вы только скажите, Пётр. Сделаю всё, что в моих силах.

— Работёнку бы мне сменить, — мрачно пошутил я.

— Это можно устроить, — на полном серьёзе воодушевился Радецкий. — У вас какие-то конкретные предпочтения есть? Я могу организовать прямые собеседования с кем-нибудь из старших руководителей в обход рекрутеров. Что думаете насчёт объединения «Альтэва?» Оно принадлежит Белоградским, с которыми мой брат находится в состоянии затяжной экономической войны. Но именно благодаря этому и существует неплохая вероятность перескочить к ним. Григорий Белоградский вообще редко упускает шанс насолить нашей семье даже по мелочам. Только я умоляю, нигде и никогда не упоминайте о моём участии в этом вопросе. Если отец Инессы узнает, что я поддерживаю даже незначительные контакты с его конкурентами, то… кхм… боюсь, он просто меня разорвёт.

— Да я ж не всерьёз, сказал, — немного засмущался я от такого искреннего желания помочь. — Но неужели вы действительно имеете какие-то связи с Белоградскими?

Валерий Борисович задумчиво постучал пальцами по обитому бежевой кожей рулю, будто бы раздумывал, стоит ли вообще откровенничать на такие темы. И когда я уже решил, что он не станет отвечать, он вдруг произнёс:

— Понимаете, Пётр, умение находить общий язык с людьми — это единственное моё достояние. У меня нет ни огромных капиталов, ни влияния. Лишь громкая фамилия и редкий талант сводить вместе людей, которые без моего участия друг другу даже руки не протянули бы. Тем и живу. Не то чтоб я жаловался, но всё же роль вечного посредника несёт и свои риски.

Поражённый внезапной честностью, я смог лишь понимающе покивать.

В дальнейшем мы с Радецким уже не поднимали никаких серьёзных тем, а размеренно обсуждали какие-то проходные мелочи. Политика, экономика, общество. Да и то без особой конкретики.

После этой поездки моё первоначальное положительное мнение о Валентине только укрепилось. Даже как-то не верилось, что они с отцом Инессы братья. Довольно быстро он довёз меня до хирургического института, где лежал Пашка Кочетков, и я стал с Радецким прощаться.

— Давайте я вас подожду, Пётр, — предложил он. — В вечернее время выбираться из этой части города сущее смертоубийство. А я вас до дома быстрее любого такси довезу.

— Благодарю, но я сюда надолго, — пришлось мне отказаться. — Когда буду уезжать, дороги уже разгрузятся.

— Вы уверены?

— Абсолютно, Валентин Борисович. Спасибо вам.

— Что ж, ну если надумаете по моему предложению, то не стесняйтесь, — радушно улыбнулся собеседник. — Мой номер ведь есть у вас?

— Да, записал в первую встречу.

— Отлично. Тогда хорошего вечера, Пётр. До свидания.

— И вам, — махнул я ладонью, а затем, поглубже укутавшись в плащ, отправился к зданию больницы.

По пути достал телефон и набрал номер Зорина. После непродолжительной тишины раздалась трель, предшествующая системному уведомлению, а затем сухой безжизненный голос сообщил мне: «Аппарат абонента выключен, или находится вне зоны действия сети».

Ну вот, снова. Хотелось бы мне думать, что Алексей Аркадьевич просто передумал насчёт своей супруги. Иначе картина вырисовывается совсем уж мрачная. Но, как бы там ни было, я всегда говорил — невозможно спасти всех. Равно как и нельзя помочь человеку, если он сам не желает помощи. Тем не менее, оставлять открытым вопрос с демоном я не собирался. Но это пока подождёт.